– Гончая однажды, гончая навсегда

Глава 327: «Гончая однажды, гончая навсегда.»

Закончив мыться, я подождал, пока принесут чистую одежду, и лишь потом присоединился к нетерпеливому Константину. Раэлию я оставил с Бальдо: она хотела посвятить неделю тренировкам грифона, который за последний месяц в моем пространственном кармане ничуть не повзрослел. На боку у меня висела Погибель Магов, пока мы с Константином шли по освещенным свет-камнями улицам.

— А это законно? — Спросил я. — Не привлечет ли это ненужного внимания к Гильде?

— Гильда и сама о себе позаботится. За доппельгангеров назначена награда. А вот насчет кошки-оборотня я не уверен. Насколько я знаю, им тут не рады, но чтобы на них объявили охоту, они должны кого-нибудь убить. Когда мы покончим с доппельгангером, Гильда присмотрит за кошкой-оборотнем, — ответил он на ходу. Несколько запоздалых голиафов проводили нас взглядами, но останавливать не стали.

— И тебе не кажется странным, что Гильда охотится на собственных родичей? — Тихо спросил я.

— Гильда не доппельгангер. Она перевёртыш, подменыш. Мы же это уже обсуждали, — раздраженно бросил Константин. Я ответил ему лишь согласным хмыканьем, точь-в-точь как сам Константин: на тренировках Гончих нас учили охотиться на тех и на других. Возможности перевёртыша ограничивались гуманоидным обликом, близким к их истинному телу, и у них было разделение на мужской и женский пол. Доппельгангер же, напротив, мог использовать свое эфирное ядро, чтобы принимать как огромные, так и крошечные размеры, и пола не имел вовсе. Они размножались, спариваясь с представителями гуманоидных рас, но вынашивавшая плод женщина обычно погибала при родах.

Мы вошли в довольно оживленный трактир, где большинство посетителей составляли голиафы, и лишь пара людей негромко беседовала за столиком в углу. Я небрежно окинул взглядом зал, пытаясь отыскать Гильду или нашу цель. Константин поднялся по лестнице на балкон, и я последовал за ним. Я слегка удивился, когда он подсел к молодой женщине-голиафу, но быстро узнал знакомые тени на ее лице. Это была Гильда. Я сел рядом с Константином, отметив про себя, что место выбрано удачно: за общим гулом голосов и звоном бокалов и столовых приборов нас никто не подслушает.

— Рассказывай ему, — велел Константин Гильде.

— А как же железы мантикоры? — Безучастно спросила она.

— Если они были тебе нужны, надо было помогать на охоте, — раздраженно бросил Константин. — А теперь выкладывай.

Гильда сжала челюсти, прежде чем заговорить, выдав редкую для нее искреннюю эмоцию. — Вон тот слуга-человек, — произнесла она, не глядя вниз.

Я посмотрел на первый этаж: крупный мужчина с золотистыми волосами до плеч лавировал между столами, разнося кружки и тарелки с едой. Некоторое время я незаметно наблюдал за ним, но ничего подозрительного не заметил. — И как ты поняла? — Спросил я наконец.

— Я чую это, — с презрением ответила Гильда. — Я следила за ним несколько дней. Он уже успел обрюхатить нескольких искательниц приключений из голиафов. — На это мне сказать было нечего. Мы заказали еду, к которой я едва притронулся, не сводя глаз с блондина. Он вовсю флиртовал с женщинами-голиафами, но я по-прежнему не видел ничего необычного.

— Он уже понес свое семя в трех голиафих. Я чую на них этот гнилостный след, — добавила Гильда. — Как только мы избавимся от него, можно будет сообщить властям, иначе бедняжки вряд ли переживут роды его отродья. — Я все еще сомневался и даже попробовал задействовать свое эфирное Ночное зрение, пытаясь разглядеть хоть что-то.

— Почему бы просто не пойти к властям? Зачем нам самим этим заниматься? — Спросил я, все еще не до конца веря в происходящее.

— Они только все испортят, спугнут доппельгангера, и тот сбежит, — буднично отрезал Константин. Я не был в этом так уверен, но Константин принадлежал к тому типу людей, которые считают: если хочешь сделать что-то хорошо, сделай это сам.

— А если вы ошибаетесь? — Спросил я, жуя кусочки вареной свинины из супа.

— Исключено, — отчеканила Гильда.

— Почему бы тебе просто не отравить его? Вы ведь обычно так и поступаете? — Попытался я уклониться от сомнительного дела.

— Будь у меня железы мантикоры, я бы сварила зелье. А так – лучше предоставлю это вам двоим. — Гильда поднялась и пошла к выходу, вызывающе покачивая бедрами. Блондин на мгновение перехватил ее, чтобы перекинуться парой слов, прежде чем она покинула трактир.

— Сегодня вечером она заманит его к себе, в комнату у северной стены, — сказал Константин. — Тебе и карты в руки.

— Какая невиданная щедрость, — съязвил я.

— Я вообще человек щедрый, — серьезно ответил Константин, поднимаясь из-за стола. — Возвращайся сюда за час до заката. Я провожу тебя до ее дома. — Константин ушел, а я еще час наблюдал за подозреваемым доппельгангером, прежде чем тоже покинуть заведение. Возможно, это существо выделяло какие-то особые феромоны, которые могла распознать только Гильда. Если же мы ошиблись, я убью ни в чем не повинного человека.

Я не стал задерживаться и вышел на улицу, пройдя буквально в паре шагов от этого мужчины. Он был в тонких перчатках, так что даже не касался серебряных монет, которые ему протягивали. Возможно, Гильда действительно права. Бродя по улицам, я наткнулся на книжную лавку и решил, что это лучшее место, чтобы скоротать время. Большинство книг были написаны на диалекте голиафов, но нашлось и несколько на других языках. На мой вопрос торговец ответил, что книг на тельхианском у них нет, но указал на полку с эльфийской литературой.

Эльфийский язык оставался неизменным на протяжении тысяч лет, и лишь причудливая каллиграфия усложняла чтение. Я сразу же нашел полезную вещь: книгу о местной флоре и грибах. Было невыносимо целый месяц бродить по диким местам, не узнавая ничего в окружающем биоме. Мейвит знал только то, что можно употреблять в пищу, но в вопросах алхимии или аптекарского дела он ничем не мог мне помочь.

Следующей моей остановкой лавка, которую держал алхимик. Голиафы никогда не славились познаниями в алхимии, и даже в их крупнейшем городе здешние мастера меня не впечатлили. И все же за несколько золотых монет алхимик согласился помочь мне переписать некоторые из его рецептов первого ранга. Голиафы вообще оказались дружелюбным и отзывчивым народом, и этот мастер даже не побеспокоился о том, что во мне может вырасти конкурент.

Пришло время встречи с Константином, и я вернулся в трактир. Он успел переодеться и, судя по всему, хотя бы помылся. Не проронив ни слова, он молча пошел вперед, ожидая, что я последую за ним. Когда мы подошли к жилому дому, он уверенно поднялся на второй этаж и вошел в комнату Гильды, а я последовал за ним.

Стоило мне переступить порог, как в нос ударил резкий, пряный аромат. Маленькая кухня была забита сушащимися травами и стеклянными флаконами с разноцветными жидкостями. Помня о ремесле Гильды, я предпочел ни к чему не прикасаться. Константин устроился на стуле у стола. Я обошел квартиру, отметив крошечную спальню и уборную. Если не считать высоких потолков, жилище казалось совсем тесным.

— Она приведет его сюда после смены. Он заканчивает на закате, — пробормотал Константин. Мне это показалось немного жутким, ведь с виду Гильда казалась совсем юной и хрупкой голиафихой. Впрочем, даже если этот блондин не был доппельгангером, избавиться от него, пожалуй, все равно было неплохой идеей.

Проверив и запомнив все три выхода из квартиры, я сел на стул напротив Константина. После неловкого молчания он спросил:

— В следующий раз отправимся охотиться в низину? — Низиной назывались другие охотничьи угодья, о которых упоминал Навек. Там часто летали мантикоры, но местность была очень болотистой и кишела огромными змеями.

Немного подумав, я предложил:

— Я думаю, нам стоит отправиться к гнездовым утесам.

Константин удивленно приподнял бровь:

— Серьезно?

— Хочу проверить, дают ли мантикоры на дальнем конце острова эссенции для проецирования каналов. Там их популяция гораздо больше. И да, я знаю об опасности, ведь укрытий там почти нет. Возможно, я попрошу у Раэлии ее плащ рейнджера и отправлюсь туда один, — поделился я планами.

— Глупость, — только и бросил Константин. Снаружи послышались голоса, и он кивнул мне. Я встал за дверью, а Константин скользнул в спальню. Я положил руку на рукоять Погибели Магов, слушая приближающиеся шаги. Дверь распахнулась, и в комнату впорхнула сияющая от радости молодая голиафиха, увлекая за собой спутника. Мужчина переступил порог, прикрыл дверь и только тогда заметил меня.

Он потянулся к ножу на поясе, но замер в замешательстве. Его тело медленно осело на пол, а отсеченная голова покатилась к ногам Гильды, застыв с выражением крайнего изумления, пока в глазах угасал свет жизни. Плоть и лицо словно сдулись, а кожа сменила смуглый оттенок на серовато-голубой. На лице Гильды отразился не меньший шок, она судорожно сжимала в руке кинжал. Константин вышел из спальни и молча наблюдал за тем, как труп принимает свой истинный облик.

— Что ж, похоже, ты была права – это действительно доппельгангер. Прибирайтесь тут сами, — сказал я, присаживаясь на стул в ожидании момента, когда смогу достать собиратель.

Гильда переводила ошеломленный взгляд с Константина на меня, безмолвно требуя объяснений. — Я же говорил тебе, что он сам со всем справится, — только и сказал Константин, принимаясь обыскивать труп. — Я схожу за констеблем и расскажу ему о других жертвах этой твари. — Константин нащупал небольшой кошель и высыпал содержимое – в основном медь и несколько серебряных монет. Затем он стянул с пальца мертвеца потускневшее золотое кольцо и осмотрел его. — Похоже на руны, — произнес он, протягивая его Гильде. — Ты его выследила, кольцо твое.

Я опустился на колени перед телом, и в моей руке появился собиратель. Гильду это зрелище удивило меньше, ведь она уже видела, как я пользовался пространственным карманом во время плавания. И все же, думаю, она пыталась понять, как мне удалось обезглавить существо, даже не шелохнувшись. Сизый эфирный дым быстро втянулся в устройство, сформировав большую эссенцию иллюзии.

Я секунду изучал переливающийся призматический узор, а затем отправил его в рот. Гильда, сообразив, что происходит, сделала шаг вперед, но было уже поздно – эссенция исчезла. — Моя плата, — усмехнулся я, заставляя собиратель исчезнуть. В области ядра возникло легкое покалывание, но оно отлично справилось с поглощением. — Нужно ли вам убить виверну или еще какую-нибудь тварь? — Весело спросил я. Дело вышло на редкость удачным: эта эссенция должна была улучшить мое ночное зрение.

— Дальше мы сами справимся, — наконец обрела дар речи Гильда. Я кивнул и вышел за дверь. На острове не было Гильдий Искателей Приключений, но, возможно, мне удастся найти кого-то, кому пригодится свиток откровения, или кого-то со способностями к познанию, как у Глаши. Сама Глаша так и не нашла времени изучить другие мои артефакты, поскольку была слишком занята подготовкой Минаши к тому, чтобы та заняла пост Верховного.

Вернувшись в трактир, я расспросил хозяина, и на следующее утро уже шагал по песчаному пляжу в сторону небольшой деревушки за городскими стенами. Я звал с собой Раэлию, но не стал раскрывать цель визита, и она предпочла остаться тренировать Бальдо. До деревни было около полумили пути. В море неподалеку качались несколько рыбацких лодок, закидывая сети на мелководье. Люди на берегу ненадолго прервали работу – они потрошили и готовили рыбу для копчения.

Я подошел к самому крупному серокожему мужчине. Его обнаженный торс бугрился такими мускулами, что даже Мейвит мог бы позавидовать. Мужчина уважительно кивнул, когда я остановился перед ним. — Меня зовут Эрик, меня направил в вашу деревню Лазарин, трактирщик. Он сказал, что у вас живет прорицательница, способная читать суть предметов.

Рыбак снова кивнул, прежде чем ответить:

— Я Мокин из клана Песчаного Шпиля. Я могу отвести тебя к матроне Намао, но она может и прогнать тебя. Она разговаривает далеко не со всеми, кто к ней приходит.

— Большего я и не прошу, — ответил я, вернув ему уважительный кивок. Раз трактирщик уверял, что эта женщина обладает нужным мне даром, стоило попытаться.

Он повел меня вверх по склону холма, и вскоре мы углубились в буйные джунгли. Мы вышли на залитую солнцем поляну, где стояло несколько деревянных хижин. Неподалеку разлеглись несколько крупных псов; они проводили меня взглядами, в которых читались любопытство и настороженность, но не издали ни звука. В стороне группка детей-голиафов занималась на открытом воздухе. Было очевидно, что гости здесь не в новинку: дети быстро вернулись к уроку. Вокруг деревни зеленели небольшие огороды, усаженные незнакомыми растениями.

В хижине, куда мы вошли, пахло соленым морем и освежающей сладкой мятой. Пожилая голиафиха, сидевшая за добротным столом, повернулась к нам, ловко нарезая корнеплод на тонкие, изящные полоски. Она слегка наклонила голову, и в ее взгляде читалась глубокая мудрость. Меня охватило удивление, а в руках появилось настойчивое покалывание – сложные рунные узоры на моих костях среагировали на какое-то ее воздействие. От нее веяло неоспоримым авторитетом. Наконец она, видимо, приняла решение:

— Мокин, оставь нас. Полагаю, это тот самый гость, которого я ждала.

Мокин перевел взгляд с меня на Намао, словно безмолвно спрашивая, уверена ли она. Она с улыбкой кивнула и жестом пригласила меня сесть. Когда Мокин вышел, я с любопытством спросил:

— Вы ждали меня?