Знакомое лицо

Глаша не стала возражать и бережно приняла подземельный клинок, который я осторожно опустил ей в ладони. Как и у всего оружия, что носили мы с товарищами, его изящная рукоять и гарда были скрыты под слоем патины и обмотками, чтобы не выдавать искусственного происхождения. Судя по тому, что я видел у других искателей приключений, это было вполне обычной практикой.

— Оружие подземельной ковки, — произнесла она, разглядывая серебристое лезвие и проводя по нему пальцем. При тусклом свете мха я пристально наблюдал за орчанкой. Ее действия привлекли внимание и остальных. Я был уверен, что Матео не терпится оценить клинок Первого. Глаша прикрыла глаза; никаких парящих в воздухе заклинаний я не заметил, так что эта способность, должно быть, была запечатлена прямо на ее ядре в виде чародейской формы.

Она долго молчала, и Матео не выдержал:

— Она уже начала? Или закончила?

Глаша ухмыльнулась, обнажив клыки:

— В отличие от некоторых, я не вижу нужды спешить. — Матео отступил, залившись краской. Глаша открыла глаза и часто заморгала, привыкая к свету. Возвращая мне клинок, она пояснила: — Это молодой клинок, ему около сотни лет. Найден в сундуке с наградой после убийства чудовищного черного подземельного тролля. Оружие заколдовано так, что его почти невозможно сломать, и оно никогда не затупится.

Я нахмурился – подобное описание подходило едва ли не к любому оружию, выкованному в подземельях. Когда я убирал его в ножны, Глаша лукаво добавила:

— А еще он наделяет владельца дополнительной силой при атаке. Эффект малый, но ты мог заметить, что твои удары выходят тяжелее обычного. За свою жизнь этот клинок испил немало крови, причем последней – совсем недавно. Ты убил прежнего хозяина, чтобы забрать его, и в сердце твоем была злоба.

Она явно пыталась показать свое мастерство. Я кивнул, хотя никакой прибавки к силе при использовании меча не ощущал. Впрочем, я мог просто не заметить этого, списав все на боевой адреналин. — Спасибо, — поблагодарил я с кивком.

— С тебя два золотых, — серьезно произнесла она, перестав улыбаться и протягивая руку.

Увидев мое ошеломленное лицо, орчанка громко, раскатисто расхохоталась, и вся ее мягкая женственность тут же испарилась. Сейчас она выглядела как самый настоящий злодей. — Я шучу, человек. С друзей денег не беру.

Значит, теперь мы друзья?

Мейвит нерешительно переступил с ноги на ногу, собираясь задать вопрос, но орчанка опередила его:

— Да, Мейвит, для тебя это тоже бесплатно. — Она протянула руку, ожидая, что голиаф передаст ей свой тяжелый молот. Однако тот вытащил из-за пояса свежевальный нож и протянул его ей.

Взяв маленький клинок, она удивленно приподняла бровь. Рукоять была плотно обмотана кожей, а само лезвие слегка зачернено, чтобы скрыть рельефные руны. С этим артефактом ей возиться долго не пришлось. Она резко открыла глаза, на ее лице отразилось неподдельное изумление. — Где вы это взяли? Подземелье, в котором его выковали, древнее как мир.

Мейвит, боясь сболтнуть лишнего, сначала посмотрел на меня. — Мерцающий Лабиринт в руинах Каэлоры, — ответил я, не видя причин для лжи. Эзенхемские эльфы и бартирадийцы и так уже знали об открытии этого подземелья.

— Работа безупречна. Намного чище, чем в более молодых подземельях. — Она вернула нож Мейвиту. — Ты уже разделывал им каких-то интересных тварей. Клинок подчиняется твоей воле: режет легче или тупится, когда нужно. Но он не вечен, так что береги его. — Она окинула взглядом остальных, изогнув бровь. — Кто-нибудь еще?

Я решил прекратить это, опасаясь, что мы выдаем слишком много секретов. — Думаю, на сегодня хватит. Давайте покончим с призрачным пауком и соберем добычу, — сказал я, поднимаясь на ноги. Я проверил свой амулет эфирного щита, убедившись, что он заряжен. Все собрали вещи, и мы направились к последней комнате.

Когда мы проходили через комнату огра, спутники затаили дыхание и зажали носы, но любопытство все равно заставило их подойти поближе к телу. Я нанес трупу еще несколько ран, чтобы все выглядело так, будто великан отчаянно сопротивлялся. Опытный следопыт при осмотре должен был решить, что я подрезал огру ахилловы сухожилия, а когда тот рухнул на колени – перерезал ему горло. Были на теле и другие, менее глубокие порезы, которые я добавил для достоверности.

Глаша задержалась и обошла труп кругом, заставив нас остановиться. — Крови маловато, — наконец заметила она.

— Бой был быстрым, — сухо ответил я. Она лишь хмыкнула и пошла за нами в последний зал.

Лесной зал с огромными паутинами, свисающими с деревьев, казался зловещим. Здесь царили абсолютный покой и тишина. Темно-синий потолок из светящегося мха создавал ощущение глубокой ночи, но под густыми кронами правили тени. — Я могу просто сжечь эти деревья, — предложила Раэлия после того, как мы несколько минут вглядывались в листву из безопасного коридора.

— Подземелье не даст твоему огню разойтись, — пренебрежительно бросила Глаша.

Из-за наших спин раздался голос Мейвита:

— Хотите, я войду и выманю его?

— Ты вызвался быть приманкой? — Недоверчиво переспросил Матео. А затем пробормотал, скорее себе под нос, чем остальным:

— Лишь бы не я.

— Никому не придется быть приманкой, — отрезал я, делая шаг в зал. — Раэлия, как только сможешь, бей по нему огненным шаром. — Остальные последовали за мной. Я направил эфир к глазам, и монохромная гамма эфирного зрения помогла мне гораздо легче различать шевеление в листве наверху. В отсутствие ветра ветви могли двигаться только под весом паука-стража.

— Я ничего не вижу, — нервно прошипел Матео.

Я бросил перед собой три обычные дымовые гранаты. Стремительно расширяющиеся облака быстро рассеивались в просторном зале, но оставшегося дыма хватило, чтобы заметить колебания воздуха. — А это довольно умно, — прошептала Раэлия.

Проигнорировав ее слова, я указал на крону:

— Вон там. Он все еще невидим, но спускается с того дерева. Гигантские пауки – это как столы на восьми ножках. Нужно просто лишить их большей части опор, и они рухнут. — Из указанной мной точки вырвалась струя паутины. Паук, видимо, оказался достаточно сообразительным, чтобы понять: его обнаружили. Проходя сквозь дым, струя разрослась в огромное облако ловчей сети. — За меня! — Скомандовал я, и группа бросилась под мою защиту. Спиной я уже ощущал жар от Раэлии, сотворявшей Огненный шар.

Паутина долетела до нас и полностью облепила мой воздушный щит. Судя по удивленному хмыканью Глаши, в этот момент ее посетило озарение. Поняв, что атака сорвалась, паук спрыгнул на землю с тридцатифутовой высоты, и из-под его лап при беге фонтанами полетела земля.

Огненный шар Раэлии пронесся над моим плечом и врезался прямо под лапы твари. От яркой вспышки мгновенно вспыхнула паутина на деревьях, и в этом бушующем пламени на миг отчетливо прорисовался силуэт паука. Медленно догорающие нити теперь освещали весь зал. Это помещение было гораздо больше комнаты скрытня, да и Огненный шар у Раэлии вышел поменьше, так что в этот раз нас обдало лишь волной жара, обошлось без взрывной волны.

Я разглядел паука – он выглядел оглушенным. — Бейте по лапам! — Крикнул я остальным, бросаясь в атаку. Очертания чудовища стали едва заметны после того, как Огненный шар Раэлии опалил его тело, нарушив Невидимость. Я первым ударил по лапе и ощутил приятную отдачу, когда клинок Бориса с хрустом укоротил ее. Молот Мейвита обрушился на вторую, лишая ошеломленную тварь равновесия.

Паук сбросил Невидимость, представ во всем своем ужасающем величии – огромный арахнид высотой более десяти футов. Он подогнул брюшко и выплюнул новую порцию паутины. Я успел отскочить, но бежавший следом Матео попал под удар, запутался и упал. Покатившись по земле, он, к несчастью, лишь сильнее замотался в кокон.

— Раэлия, освободи Матео! — Крикнул я, уворачиваясь от опускающейся лапы. Когда она глубоко вонзилась в землю на том месте, где я только что стоял, я нанес ответный удар, пытаясь сосредоточиться на усилении силы от меча. Разницы я так и не почувствовал, но клинок без труда перерубил конечность. Оправившись от огненного удара, но неуверенно держась на пяти оставшихся лапах, паук бросился на Мейвита, пытаясь укусить. Голиаф встал в оборонительную стойку, сдерживая тварь ударами молота.

Пользуясь тем, что чудовище отвлеклось, я лишил его еще одной лапы, заставив брюхо осесть на землю. Я вонзил клинок в бок его опущенной головы и провернул, отчего паук забился в предсмертных судорогах. Выдернув меч и расширив рану, я отступил, позволяя твари испустить дух от потери голубой крови. Бой, как мне показалось, вышел слаженным, а главное – никто не пострадал.

Глаша подошла к пауку с явным восхищением на лице:

— А вы отлично работаете вместе. Я чувствовала себя немного лишней, но зрелище мне понравилось. — Она косо посмотрела на Матео. — Если у вас есть другие артефакты, которые нужно распознать, я с радостью помогу.

Матео как раз отдирал паутину от своих доспехов, но та лишь липла к его рукам, превращаясь в грязное месиво. Тем не менее он спросил:

— А мой меч сможешь?

— Отлично, Матео, отведи Глашу обратно в прихожую. Мы подождем там пару часов перед выходом. Там она и распознает твой меч. — Глаша посмотрела на меня с подозрением – я явно снова пытался от нее избавиться.

— Мой эфир полностью восстановился. Я могу сделать это прямо здесь, — дружелюбно предложила Глаша. Матео, не понимая моих намерений, уже пытался очистить клинок от паутины, чтобы передать ей.

— Нет, ждите нас в прихожей, — резко скомандовал я. Это было не совсем в моем стиле, но мне не терпелось поскорее поглотить эссенцию паука. Я был почти уверен, что это окажется родство с иллюзиями. Матео наконец сообразил, почему я отсылаю Глашу, и поспешил увести ее. Я добавил им вслед:

— Заберите сундук с наградой и разделите монеты.

Сундуки в этом подземелье были самыми простыми, из дуба. Мейвит отыскал его среди деревьев, а я сделал вид, будто занят вырезанием паутинных бородавок. Как только Матео и Глаша ушли, я расслабился. — Она, скорее всего, уже обо всем догадалась, — заметила Раэлия, проверяя, действительно ли они ушли.

В моей руке появился собиратель. — Она не видела, как я им пользуюсь, а ее шпионское заклинание в подземелье не работает. — На этот раз собиратель без труда сгустил эфирный дым в сферу. К моему разочарованию, это оказалась всего лишь малая эссенция, но зато с родством к иллюзиям. Она должна слегка улучшить мое эфирное зрение.

Раэлия откровенно скучала. Мейвит бродил среди деревьев, высматривая что-нибудь полезное в лабиринте паутины. — Как думаете, стоит нам соглашаться на сопровождение знакомого Глаши? — Спросил я.

Раэлии было все равно, она лишь пожала плечами:

— Мне не нравится, что она использовала Матео. Хоть он и тельхианец, но парень мне симпатичен. — Это замечание меня удивило. — А еще нам стоит поберечься и не лезть в орочью политику. Они не любят, когда чужаки вмешиваются в их дела, даже если это делается ради одного из них.

У Мейвита было свое мнение:

— Если ее освободят, нам будет гораздо проще покинуть Халифат вместе с Зораной.

— У нас есть и другие пути, — напомнил я ему. А затем спросил у Раэлии:

— Можно ли верить слову клирика?

— Нет, — ответила она, чем немало меня удивил. — Слово варлорда – это его честь, и они держат его, пока ты сам честен с ними. Клирики же связаны куда меньше. Они не станут лгать или обманывать напрямую, но их слова можно истолковать по-разному, особенно на их языке. — Я только начал учить их язык, но уже понимал всю правдивость этих слов.

— Что ж, тогда мы выслушаем их. Если мы откажемся сразу, даже не выслушав, они могут сильно усложнить нашу задачу. — Я вскрыл паука, извлек паутинную бородавку, и мы отправились в прихожую к Матео и Глаше.

Глаша вызвалась продать бородавку за нас, и я передал ей склизкий кокон. Матео раздал каждому по семь серебряных монет и с гордостью продемонстрировал серебряное зеркало, найденное в сундуке.

Глаша объяснила, что это за артефакт:

— Это простое устройство передачи сообщений. Направляешь в него эфир, и оно сохраняет твой образ и голос, а потом бесконечно проигрывает запись в отражении. Использовать его можно многократно, снова напитав эфиром. Такие вещи часто передают по наследству, чтобы родители могли дать совет детям и внукам даже после своей смерти. При правильном использовании оно может хранить одно послание длиной около часа.

Самое настоящее магическое записывающее устройство. Матео передал его мне, и я убрал его подальше, решив, что семь лет несчастий мне сейчас точно ни к чему. Матео также не мог нарадоваться на свое оружие: Глаша поведала, что это зачарованный клинок, способный отражать эфирные конструкты, и ему не терпелось опробовать его в деле. Раэлия вызвалась помочь и закидать его огненными шарами, но после этого его пыл как-то угас.

По подсчетам Мейвита, мы пробыли в подземелье около половины дня. Я вышел первым, втайне ожидая нападения стражи или толпы разгневанных орков. На посту стояли шестеро новых стражников в латах. Морщинистый седой орк спросил:

— Ваше погружение окончено, искатель приключений?

— Да, — ответил я, пока остальные выходили следом. Он лишь хмыкнул, а другой стражник отметил наш выход в журнале. Убедившись, что задерживать или атаковать нас никто не собирается, я повел группу обратно в город.

Успешный поход мы праздновали в Зале Искателей Приключений. Паутинная бородавка послужила доказательством зачистки подземелья. Орки-искатели внезапно признали нас своими, и в тот вечер нам даже не пришлось платить за выпивку. Глаша уверяла, что Минаша прибудет поздно ночью, так что мы сидели и пили, пили и ждали.

Клирик, которая наконец переступила порог Зала Искателей Приключений далеко за полночь, едва держалась на ногах. Было видно, что наездница она неопытная и провела в седле слишком много времени, спеша сюда. Она окинула взглядом зал и быстро отыскала Глашу, которая уже неверной рукой махала ей.

Когда она подошла к нашему столу, в моей голове что-то щелкнуло – лицо показалось знакомым. Я определенно где-то видел этого клирика, хотя мог и ошибаться, ведь для меня все орки были на одно лицо. И все же я был почти уверен, что видел ее полуобнаженной на носу флагманского корабля орочьего флота, который нападал на Варвао.

Минаша проигнорировала нас и тяжело опустилась на свободный стул рядом с Глашей. Усаживаясь, она издала болезненный стон, а затем облегченно вздохнула. Ее глаза с вызовом уставились на тех посетителей общего зала, кто принялся разглядывать ее помятый с дороги вид. Орки-искатели тут же поспешили уткнуться в свои игры, тарелки и кружки, отводя взгляды. Лишь эльф и гном задержали на ней взор чуть дольше остальных, прежде чем отвернуться.

— Исцели меня, — тихо бросила она Глаше.

Рука Глаши скользнула под стол и легла на бедро Минаши. Лицо утомленной дорогой орчанки озарилось блаженством и облегчением. Выглядела она моложе Глаши, хотя я был не лучшим судьей в том, что касалось возраста орков. Я заметил, как ухмыльнулся гном, неверно истолковав это движение.

— Спасибо. И я вижу, тебе удалось удержать их здесь. Не больно-то они и примечательные. Надеюсь, я не зря так спешила сюда. — Она говорила на орочьем, полагая, скорее всего, что мы ее не понимаем.

Глаша не сумела сдержать улыбки. Разговор предстоял занятный. И все же именно Минаше придется убеждать нас помочь ей, а пока наш ответ оставался прежним – нет.