Диверсант

Корвус некоторое время пристально смотрел на меня, пока кот запрыгивал на ближайшую полку и тут же сбрасывал одну из банок. Стекло разлетелось вдребезги по песчаниковому полу, звук эхом разнесся по залу, а его голова полуповернулась, прослеживая за ним.

— Твой кот? — Спросил он с удивленной улыбкой, звуча раздраженно, но с любопытством.

— Первый раз я увидел его, когда вошел в Архивы, — ответил я, пока кот сбрасывал на пол еще одну банку и в замешательстве смотрел вниз на устроенный им же беспорядок. — Если он продолжит в том же духе, мне ничего не придется делать. — Корвус попытался схватить кота, бросившись вокруг полки. Тот почуял его намерения, спрыгнул вниз и умчался прочь между стеллажами.

Корвус понял, что не поймает его, и снова сосредоточился на мне. Он пристально изучал меня, в его глазах читалось колебание. Нас, Гончих, учили распознавать дюжину существ, способных подражать людям. Я ожидал, что вскоре он попытается ударить меня серебром – проверенный временем метод выявления перевертышей.

Он заговорил непринужденным тоном:

— Когда ты не прибыл в Варвао, и флот Халифата тоже не пришел, мы решили, что ты погиб, задерживая их. Центурион Сергий удостоился похвалы от Императора за твои усилия. — Он сделал паузу и полюбопытствовал: — Как тебе это удалось? — Он сам дал мне ответы, которые я искал, даже без моих расспросов – они считали меня мертвым.

Я медленно пошел к Корвусу, готовясь вешать ему лапшу на уши по мере сокращения дистанции. Также мне нужно было соблюдать осторожность относительно радиуса действия его способности влиять на меня. Из изучения форм заклинаний родства с очарованием я знал, что чем ближе ты к цели, тем сильнее действует заклинание.

— Я пробрался на борт головного военного корабля и убил жрицу орков. Для орка она была весьма недурна собой, — я похотливо улыбнулся. — Когда она использовала свою магию, на ней не было одежды, что делало ее соблазнительно легкой мишенью. — Это была ложь, но вполне правдоподобная, поскольку нас обучали искусству убийства.

Я тяжело вздохнул, словно вороша неприятные воспоминания. — К сожалению, следопыты сочли за оскорбление то, что я пронзил их жрицу копьем, и преследовали меня несколько дней, жаждя мести. Во время бегства на восток я потерял свои очки и книгу сообщений. Они отрезали мне путь на юг к Варвао, но в конце концов я добрался до Вартахольма. — Я остановился в двадцати футах от него, чтобы не выглядеть угрожающе. Он, казалось, обдумывал мои слова и счел мой рассказ правдоподобным, даже усмехнувшись, когда я назвал жрицу орков миловидной.

Он медленно кивнул. — Как же ты тогда оказался здесь? В Архивах? — Скептически спросил Корвус.

— Центурион Сергий отправил меня сюда после того, как я добрался до Огалы. Я подумал, что будет весело устроить тебе сюрприз, — дружелюбно ответил я.

Он тут же нахмурился. — Мой отец никогда бы не направил тебя в Архивы.

Что ж, черт – я просчитался, но сохранил улыбку. Корвус даже предупреждал меня, что его отец мне не доверяет. Я думал, что после того, как я спас задницу центуриона и задержал флот, мне хотя бы будут доверять. Корвус напрягся, а я сделал шаг вперед, оказавшись в пределах пятнадцати футов, и попытался снести ему голову.

Вокруг него вспыхнул эфирный щит, и я понял, что этот ублюдок носил амулет, который я дал ему под действием его убеждающей магии. Он каким-то образом защитил его от моей формы заклинания, когда мой эфир иссяк до предела, вызвав сильный эфирный ожог, отчего я пошатнулся.

Сфокусировавшись сквозь стучащую головную боль и отгоняя мигрень, я выхватил Погибель Магов и бросился на него. Корвус уклонился вправо, используя тяжелые полки как опору, чтобы разорвать дистанцию, одновременно выхватывая свое единственное оружие – кинжал. На нем не было доспехов и снаряжения Гончей, что объясняло, почему он избегал прямого столкновения. Я знал, что не могу позволить ему сбежать из комнаты, но и гоняться за ним всю ночь мне тоже не хотелось.

— Почему бы нам не поговорить об этом? — Спросил он, выставив между нами полку. Вероятно, он принимал меня за шпиона, самозванца или какое-то существо-подражателя. Я почувствовал, как его форма заклинания пытается закрепиться в моем подсознании, но бушующий во мне адреналин и необходимость не оставлять свидетелей сделали эти попытки тщетными.

Я двинулся так, чтобы открыть ему путь к выходу из зала, и он воспользовался этим, бросившись к выходу. Я помчался за ним, выставив вперед Погибель Магов и держа кинжал в другой руке. По нашему совместному прошлому я уже знал, что двигаюсь гораздо быстрее него, и нагнал его за полдюжины шагов.

Корвус потянулся к чему-то на поясе и громко выругался:

— Член Плутона! — На нем не было ремня Гончей, так что того, что он надеялся схватить, там не оказалось. Он перестал бежать и развернулся для боя. Мы скрестили клинки. Корвус оборонялся, отступая назад и пытаясь избежать превосходящей досягаемости Погибели Магов. Когда мы разошлись, на его предплечье остался длинный порез от моего кинжала, и кровь ровно капала на пол. Мышца была перерезана – если он хотел продолжать, ему пришлось бы переложить кинжал в другую руку.

Видя, что силы не равны, я предположил, что он станет молить о пощаде. Вместо этого он снова попытался применить свою форму заклинания влияния. Умоляющим тоном он произнес:

— Я сдамся, и ты сможешь представить меня человеку, который держит тебя на поводке. Мой отец предложит за меня императорский выкуп.

Я подумывал рассказать ему о заговоре и познакомить его с Антонией, но распознал его попытку и воспротивился влиянию, которое пыталось просочиться в мои мысли.

— Я служу только себе, — сказал я ему, и в моем голосе прозвучали нотки гнева. Он поморщился и оставил попытки повлиять на меня. Затем он начал хватать банки с образцами крови и швырять их в меня.

Даже раненый, Корвус обладал хорошей меткостью – целился он не в меня, а в полки, разбивая банки, чтобы меня осыпало стеклом. Раздраженный его затягиванием времени, я швырнул на пол пару шариков – слепоту и дым. Я рванулся вперед, чтобы перекрыть дверь. Корвус попытался выбраться из облака, но на его вероятном пути я на ходу уже разбросал новые шарики.

Корвус закашлялся и зашагал наугад среди полок, сбивая на пол десятки стеклянных контейнеров. Я планировал дать ему измотать себя, но тут он полез в сумку, вытащил книгу сообщений и стал наощупь искать, чем писать. Я не мог позволить ему отправить послание отцу.

Свободной рукой я метнул кинжал, и он с глухим, приносящим удовлетворение стуком вошел в его грудь. Я сократил дистанцию и закрепил успех ударом Погибели Магов. Клинок попытался вытянуть мой эфир, забрав то ничтожное количество, что я восстановил за последнюю минуту. Мне не требовались его особые свойства – я стремительно развернулся на пятке и рассек шею Корвуса.

Он потянулся к ране, из которой хлестала кровь, выронив книгу.

Я прикончил Корвуса, отрубив ему руку и пронзив сердце, не желая, чтобы он мучился. Я стоял над ним, ровно дыша и качая головой. Его потрясенный взгляд широко раскрытых глаз служил напоминанием о том, что я убийца.

Очередной звон разбитого стекла привлек мое внимание. Бедный кот опрокинул еще одну стеклянную банку, пробираясь по полке, – глупое животное ослепило себя, попав в струи дыма от шариков.

Убедившись, что Корвус мертв, я забрал амулет вместе с его книгой сообщений. Мне было любопытно, о чем он переписывался с отцом. Я наклонился и снял с его шеи жетон Гончей, отправив его в свой пространственный карман. Если в будущем при выезде из Империи мне понадобится предъявить жетон Гончей, я бы предпочел, чтобы он был не моим.

Я подобрал испуганного кота, ласково успокаивая его. Его когти впились в меня, ища опору и давая выход страху. Он пытался протереть глаза, но безуспешно.

Заперев вход в комнату изнутри, чтобы меня не застали врасплох, я подошел к столу, опустил кота и промыл ему глаза водой из найденного там бурдюка. Кот быстро успокоился под звуки моего умиротворяющего голоса, а промывание глаз вернуло ему зрение. Вскоре он уже терся о мою ногу, видя во мне своего спасителя.

Разобравшись с котом, я заглянул в большой том и нашел справочные номера Кастилии, Ренны и Зайны. Я прошел к полкам, разобрался в системе каталогизации и достал эти три образца в стеклянных банках. В каждой банке находились небольшие вырезанные квадраты ткани, пропитанные их засохшей кровью. Образцы были готовы для использования в кровавом компасе. Мой эфир восстановился достаточно, чтобы переместить все банки в пространственный карман. Я забирал их в качестве страховки на случай, если в будущем мне понадобится найти кого-то из магов.

Я подошел к Корвусу и приложил к нему собиратель. Собиратель легко вытянул синие виспы из его все еще сочащегося кровью трупа. Было тяжело собирать эссенцию с того, кого я знал, – пусть даже он и был противником. Я удивился, когда сформировалась большая эссенция интеллекта.

Я спрятал эссенцию в один из своих подсумков и обыскал его тело. У него нашлось серебряное кольцо с граненым рубином и рунической вязью. Это был артефакт, хотя и не подземельный. Кинжал, которым он пользовался, оказался руническим оружием из подземелья, но не тем, что я отдал ему и который принадлежал Селене Греко. Я вернулся к столу, чтобы почитать его переписку с отцом. Измученный кот развалился прямо на книге, заснув после бурной ночи.

Эти книги сообщений сохраняли записи только в течение двух дней, прежде чем те исчезали, поэтому я не был уверен, много ли смогу почерпнуть из переписки. Листая страницы, я нахмурился. Центурион Сергий явно готовил сына себе на смену, судя по объему записей.

Корвус заступался за меня перед отцом и был расстроен, когда меня сочли погибшим. Из записей следовало, что центурион Сергий мне не доверял – но у меня был доступ только к переписке за последние два дня.

Центурион Сергий, судя по всему, забирал пятнадцать своих Гончих для поддержки нападения Императора на эзенхемских эльфов, что объясняло, почему меня оставили одного в Западной Империи и почему в южных пустошах не хватало людей для наблюдения за растущей ордой гоблинов. Это также объясняло, почему в городе оставалось всего восемь Гончих, охранявших Архивы. Двоих я убил, а еще двоих запер, так что, по моим подсчетам, оставшиеся четверо находились в верхнем городе, охраняя входы.

Проблема с гоблинами оказалась серьезнее, чем я думал. Сергий сообщил сыну, что генерал хобгоблинов объединяет гоблинские орды. Немногие Гончие у гор слали тревожные предупреждения о грядущем нашествии. Я закрыл книгу, раздосадованный тем, что переписка не уходила глубже двух дней.

Я придвинул к себе регистрационную книгу, осторожно отодвинув спящего кота. Тот был возмущен, но перевернулся на другой бок, чтобы продолжить свой сон. Неудивительно, что образцов ни центуриона Сергия, ни Корвуса здесь не хранилось. Я нашел записи о Первом Гражданине Борисе Анджелле и Первом Гражданине Джастине Цицероне. Я извлек и спрятал эти два образца – ведь никогда не помешает знать, где находятся твои враги. Я также поискал образец герцога Октавиана, чтобы подарить его Кастилии, но там, где он должен был лежать, остался лишь пыльный след.

До рассвета оставалось еще несколько часов, и мне нужно было закончить дела. Проходы между стеллажами были шириной всего четыре фута, а сами стеллажи, сделанные из толстых брусьев, возвышались более чем на десять футов. Здесь было двадцать рядов параллельных полок, каждая длиной в сто пятьдесят футов. Я пошел вдоль внешнего ряда и начал выбивать внутренние опоры. Первый стеллаж накренился, увлекая за собой десятки стеклянных контейнеров, которые с грохотом разбивались вдребезги. Это не вызвало достаточно сильного толчка, чтобы запустить эффект домино, но кота уже предусмотрительно не было рядом, пока я методично уничтожал Архивы.

Это заняло гораздо больше времени, чем я рассчитывал. Финальным штрихом стало разбивание бочонков с ламповым маслом среди обломков. Я сомневался, что уцелела хотя бы десятая часть образцов. Сжигать все это на данном этапе было скорее символическим жестом. Я откупорил бочонки с маслом и раскидал их по периметру завалов.

Я швырнул книгу-указатель в кучу, следом отправилось и тело Корвуса. Обливая книгу и его труп из последнего бочонка с маслом, я понимал, что это риск – сожжение тела даст понять Сергию, что его сын мертв, – но, насколько я понимал, это помешает некромантам поговорить с ним.

Я поджег книгу и отступил, наблюдая за поднимающимся пламенем. Вскоре огонь добрался до луж масла, стремительно побежав по полу, где оно просочилось в щели. Волна жара заставила меня сделать шаг назад, когда над горящей кучей поднялся цветной дым. Дерево было сухим, а масло – качественным. Огонь разгорался быстро, и я увидел, как дым утягивается в вентиляционные отверстия высоко под потолком. Одна из неповрежденных банок взорвалась с негромким хлопком. Пора было уходить, пока воздух не стал слишком ядовитым. Хотя подземный комплекс был огромен, в этой комнате оставалось много того, что могло сгореть.

Когда я начал подниматься по лестнице, то обнаружил, что кот уверенно семенит рядом со мной. Я повернул к спальному помещению, где запер двух Гончих. Я слышал, как эта пара колотит по камню – глухие удары и крики. Я понял, что комната находится прямо над Архивами, и ее, должно быть, заполняет дым. Я планировал не оставлять свидетелей, но удушение казалось слишком жестокой смертью.

Кот зашипел, и я развернулся, чтобы побежать по коридору. Дым, должно быть, уже достигал поверхности и тревожил людей. Я выразил надежду, что эти двое заслужили свою участь, и скрылся в туннелях.

Используя импульсы Голоса земли, я пробрался обратно к лавке старухи. Кот взял на себя инициативу и привел нас прямо к своему дому. Я вознаградил его еще одной тарелкой яичницы с беконом. Затем я вернул блоки на место, чтобы заделать проход, который я проделал. Я начинал чувствовать первые признаки эфирного ожога и был рад, что моя работа завершена.

Я прокрался по ступеням и приоткрыл дверь подвала, удивившись тому, что утреннее солнце уже пробивается сквозь окна. Кот проскочил мимо меня и взбежал по лестнице. Не увидев старухи, я двинулся к задней двери.

Как раз в тот момент, когда я собирался выскользнуть наружу, из другой комнаты донесся сухой голос:

— Как ты сюда попал? — Я замер, опасаясь, что мне придется иметь дело с ней. Я плотнее натянул на голову капюшон своего плаща из мантикоры, чтобы скрыть лицо.

Кот громко замяукал, требуя внимания. — Я покормлю тебя попозже, Аполлон, — сказала она, обращаясь к моему кошачьему сообщнику. Судя по его жалобному тону, я был уверен, что он докладывал хозяйке о незваном госте – но я не стал ждать, пока меня обнаружат. Я выскользнул в переулок.

Пока я шел к Восточным воротам, чтобы покинуть город, из некоторых канализационных решеток, мимо которых я проходил, начали подниматься редкие струйки темного дыма. Я не стал дожидаться, пока в городе поднимется тревога, и вскоре уже был на дороге в Собрал – чтобы воссоединиться с Мейвитом.