Глава 493.0

Глава 493:После того как маленький гоблин в панике сбежал, посол за столом неловко заерзал. На ломаном тельхианском он произнес:— Прошу прощения, Ваше Величество, уверяю вас, это вышло случайно. Должно быть, она испугалась вида голиафа. Вы вольны казнить ее за непочтительность.— Без обид, Гурлок, — вежливо отозвалась Ренна. — Наверняка довольно жутко находиться там, где ты совершенно беззащитен.Гоблин с темно-зеленой кожей, туго обтягивающей его костлявую долговязую фигуру, признательно кивнул.— Ее взяли в поход только потому, что она родилась на поверхности и утверждала, будто хорошо знает ваши земли. На деле же она оказалась мастерицей рассказывать небылицы, а не надежным проводником, — Гурлок покосился на Мейвита.— Зачем мы здесь? — Спросил я, не сводя глаз с арки, в которой скрылась гоблинша.Ренна окинула взглядом нашу группу и остановилась на мне.— Я решила привлечь вас к этому разговору, поскольку вы представляете разные народы. Насколько мне известно, это уникальный момент в истории – переговоры с расой гоблиноидов. Гурлок Незапятнанный поведал весьма любопытные вещи о том, что творится в Бесконечной Тьме. — Ее тон был куда более любезным, чем вчера, когда она выдвигала свои требования.Я кивнул и жестом предложил всем присесть. Подали еду, но никто к ней не притронулся. Я принялся изучать сидящего за столом гоблина. Его поношенная кожаная одежда была почти полностью выбелена – возможно, это была шкура какого-то неведомого мне существа из Бесконечной Тьмы. Костюм украшала глянцевая черная кожаная отделка, а застежки походили на костяные. На шее у него висела массивная серебряная цепь, а сам амулет был скрыт под жилетом.Ренна кивком предложила Гурлоку говорить. Тот неловко откашлялся, но держался с уверенностью, совершенно не свойственной обычным зеленым гоблинам. Я-то полагал, что вместо него пришлют кого-то покрупнее и посильнее, например, хобгоблина.— Как я уже говорил императрице, мы основали два города в горах Драконьего Хребта – Каседериру и Панхапу. Мой народ желает заключить мирное соглашение с Великой Тельхианской Империей.— Кто твой народ? — Перебил я его. — Ты гоблин, твои охранники – хобгоблины. Есть ли среди вас гноллы, багбиры, тролли?Гоблин беспокойно заерзал от моих вопросов.— Мой народ – это в основном такие же гоблины, как я. Хобгоблинов гораздо меньше. Может, один на десяток. Что касается других рас, — он запнулся, и в его голосе проскользнуло раздражение, — у нас есть небольшие общины гноллов и несколько огров.— И сколько вас всего? — Спросил Киреник, откидываясь на спинку стула, явно завороженный беседой с гоблином.Гоблин замялся.— Не думаю, что это имеет отношение к делу. Мы готовы не пускать наших подданных на ваши земли и даже позволить рожденным на поверхности переселяться в наши города, — угодливо произнес он.— Расскажи им о нашасари, — вмешалась императрица.Обретя былую уверенность, гоблин продолжил. По мере того как он говорил, его жесты становились все более оживленными, а в голосе зазвучала неприкрытая злоба:— Нашасари заполонили всю Бесконечную Тьму. Они терзают или уже захватили каждый город, плодятся быстрее нас, и только темным эльфам удается давать им отпор.— Расскажи, когда нашасари начали расселяться и где они сейчас находятся, — попросил я, подаваясь вперед.— Они начали активно расселяться еще до моего рождения… более двадцати трех ваших зим назад. Я не смогу указать на ваших картах, где их цитадели, но их там сотни тысяч. Они терпеть не могут холод, поэтому избегают таких мест, как горы Драконьего Хребта, — объяснил гоблин.Следующий час мы засыпали гоблина вопросами, и он держался все свободнее. Должно быть, требовалось немало мужества, чтобы явиться сюда, зная, что его могут казнить в любой момент. Он оказался куда сообразительнее и красноречивее, чем я ожидал от гоблина. Мейвит даже поинтересовался, где тот выучил тельхианский язык, на что Гурлок ответил, что в крупных гоблинских городах Бесконечной Тьмы есть нечто вроде школ. Также было очевидно, что он презирает рожденных на поверхности гоблинов, считая их дикарями.Нашу беседу прервало появление двух легионеров, и все разговоры тут же смолкли. Ренна сурово взглянула на вошедших, а Брут, стиснув зубы, доложил:— Гоблин ускользнул от нас. Мы привлекли к поискам роты магов. — Я не сдержал смешка, за что удостоился яростного взгляда Брута.На лбу посла тут же выступила испарина – он испугался, что отвечать придется ему. Ренну же вся эта ситуация скорее забавляла.— Вы хотите сказать, что во дворце находится больше тысячи легионеров и столько же слуг, и один-единственный гоблин умудрился обвести всех вокруг пальца?Брут густо покраснел от смущения.— Гоблина видели несколько раз, но существо крайне юркое и быстрое, его никак не удается поймать. Мы полагаем, что оно прячется на нижних ярусах, и уже удвоили охрану у всех важных помещений. Уверяю вас, императрица, оно не уйдет. Разрешите нам прикончить тварь? Это куда проще, чем ловить ее живьем.Я счел нужным вмешаться, ведь эта гоблинша не раз спасала мне жизнь.— Она, — поправил я. — Это самка, Брут. И я думаю, со стороны Империи будет жестом доброй воли не убивать посланницу.Ренна уставилась на меня, пытаясь понять, с чего это я заступаюсь за гоблина. Возможно, я совершил оплошность, и гнев императрицы станет концом для бедной беглянки. Я видел, как Ренна взвешивает варианты, прежде чем произнести:— Если она ни на кого не нападает – взять живой. Я привлеку к поискам Гончих Оны, что находятся в столице.Необычный опыт общения с гоблином и созерцания хобгоблинов подошел к концу. Императрица удалилась, а легионеры проводили гоблина и его свиту в их покои. Не знаю, как поступит Ренна, но будь она умнее, она бы поверила гоблину на слово, хотя бы ради того, чтобы отсрочить столкновение. Сами гоблины, вероятно, не понимали, насколько сейчас растянуты силы Империи.Когда мы вернулись в свои покои, нас уже ждали чертежи парных книг для отправки сообщений и клинков мучений. Баэлире или мне нужно было как-то доставить эти чертежи в Обитель, чтобы выполнить условия сделки. Я тут же уселся за их изучение, пока остальные занимались своими делами. По крайней мере, я мог сделать копию для Мира Грёз.Я быстро понял, почему парные книги были уникальными. Для их работы требовались руны четырех различных аффинити, три из которых были редкими: Ясновидение, Материализм, Пустота и Конвергенция. В рунах было множество связующих узлов; не думаю, что их изготовление было запредельно сложным, но нанесение рун требовало огромного количества времени и предельной концентрации. Внутри каждой передней и задней обложки крепились четыре тонкие пластины, которые нужно было выровнять с идеальной точностью.Чертежи клинков мучений представляли собой увесистый фолиант с многочисленными пометками разных артефакторов. Поскольку эти клинки были созданы уже после того, как Лепид покинул Империю, он, скорее всего, ничего не знал об их производстве. Чертежи делились на две основные части: для оружейника и для артефактора. Оружейная часть в основном касалась создания правильного сплава для черных лезвий, и я был уверен, что Игнис разберется в этих тонкостях куда лучше меня.Одним из важнейших компонентов сплава была очищенная кровь той расы, против которой ковался клинок. Эту кровь нужно было смешать с порошкообразной эссенцией бездны, что и придавало металлу его черный цвет.Руны из мифрила также должны были быть безупречно выгравированы по всей длине лезвия. Затем их скрывали, нанося еще один слой смеси из бездны и крови. Когда готовый клинок соприкасался с кровью расы, против которой он был выкован, он впитывал ее, становясь еще прочнее.Но на один вопрос я так и не нашел ответа: подействует ли кровь демона одного вида на все остальные типы демонов? Единственной обнадеживающей новостью в тексте было то, что клинок мучений, выкованный с использованием гоблинской крови, действовал на хобгоблинов и багбиров. Но подействует ли клинок, выкованный на крови квазита, на теневого демона, у которого крови нет вовсе? Нашасари уничтожили все книги о демонах в Обители, а знатоков этой темы я не знал.Я так увлекся изучением чертежей, что едва заметил, как в покои вошел Алхар в сопровождении одинокого легионера.— Мы уезжаем завтра, — бросил я, не поднимая глаз.Лишь тяжелый вздох Мейвита заставил меня поднять голову. Алхар выглядел изможденным, его доспехи были помяты и разбиты. По левой щеке тянулся длинный, воспаленный шрам.— Закончились зелья лечения? — Без особого сочувствия спросил я.Алхар коснулся шрама на лице. Голос его звучал глухо.— Нет, я использовал зелье, но некоторые некротические раны не заживают как следует, какое бы исцеление к ним ни применяли.— Нашел то, что искал в руинах Каэлории? — Спросил я. Честно говоря, я все еще злился на него за то, что он ушел, ничего не сказав группе.Алхар опустился на стул, не пытаясь скрыть усталость. Какое-то время он игнорировал меня, наслаждаясь мягким сиденьем.— За стенами, подальше от призраков, стояли два лагеря искателей приключений. Они предупреждали меня не соваться в город в одиночку, но я не послушал. Я пытался пробиться к тронному залу, но меня отбросили трое вайтов.— Так ты там получил этот шрам? — Спросил Киреник.— Нет. За мной увязался вайт в легионерских доспехах. Я думал, он не покинет пределы города, но ошибся. Он убил мою лошадь и наградил меня этим шрамом. Я выжил только потому, что чем дальше от города мы сражались, тем слабее становился вайт. — Баэлира подошла и протянула эльфу бокал с питьем.— Как выглядел этот легионер-вайт? — Спросил я.— Сильно поврежденный доспех из шкуры тура, с черной полосой на горле. Низкорослый, средних лет, но обратился, похоже, недавно. Плоть еще не успела сильно высохнуть, — ответил он.Это было похоже на Флавия. Остальных людей из отряда либо сожгли, либо съели, либо использовали на них Котел Душ. Кастилия говорила мне, что Константин убил его, и, похоже, тот разделил проклятие города.— Ты убил его? — Спросил я.Эльф покачал головой и прикрыл глаза.— Нет. В конце концов ему пришлось отступить обратно в город, — ответил Алхур. Даже с расстояния в пятнадцать шагов от эльфа несло ужасно – тухлыми яйцами вперемешку с гнилым мясом.— Мейвит, отведи его в купальни, — распорядился я, собирая лежащие предо мной чертежи. — Мы по-прежнему уезжаем завтра, но для тебя, Алхар, есть хорошая новость – мы плывем обратно в Бартирадию.Утром императорские легионеры все еще прочесывали дворец в поисках сбежавшей гоблинши, но нас это уже не заботило: мы направлялись к докам вместе с лошадьми, чтобы подняться на борт «Поцелуя Кракена».

Глава 493:

После того как маленький гоблин в панике сбежал, посол за столом неловко заерзал. На ломаном тельхианском он произнес:

— Прошу прощения, Ваше Величество, уверяю вас, это вышло случайно. Должно быть, она испугалась вида голиафа. Вы вольны казнить ее за непочтительность.

— Без обид, Гурлок, — вежливо отозвалась Ренна. — Наверняка довольно жутко находиться там, где ты совершенно беззащитен.

Гоблин с темно-зеленой кожей, туго обтягивающей его костлявую долговязую фигуру, признательно кивнул.

— Ее взяли в поход только потому, что она родилась на поверхности и утверждала, будто хорошо знает ваши земли. На деле же она оказалась мастерицей рассказывать небылицы, а не надежным проводником, — Гурлок покосился на Мейвита.

— Зачем мы здесь? — Спросил я, не сводя глаз с арки, в которой скрылась гоблинша.

Ренна окинула взглядом нашу группу и остановилась на мне.

— Я решила привлечь вас к этому разговору, поскольку вы представляете разные народы. Насколько мне известно, это уникальный момент в истории – переговоры с расой гоблиноидов. Гурлок Незапятнанный поведал весьма любопытные вещи о том, что творится в Бесконечной Тьме. — Ее тон был куда более любезным, чем вчера, когда она выдвигала свои требования.

Я кивнул и жестом предложил всем присесть. Подали еду, но никто к ней не притронулся. Я принялся изучать сидящего за столом гоблина. Его поношенная кожаная одежда была почти полностью выбелена – возможно, это была шкура какого-то неведомого мне существа из Бесконечной Тьмы. Костюм украшала глянцевая черная кожаная отделка, а застежки походили на костяные. На шее у него висела массивная серебряная цепь, а сам амулет был скрыт под жилетом.

Ренна кивком предложила Гурлоку говорить. Тот неловко откашлялся, но держался с уверенностью, совершенно не свойственной обычным зеленым гоблинам. Я-то полагал, что вместо него пришлют кого-то покрупнее и посильнее, например, хобгоблина.

— Как я уже говорил императрице, мы основали два города в горах Драконьего Хребта – Каседериру и Панхапу. Мой народ желает заключить мирное соглашение с Великой Тельхианской Империей.

— Кто твой народ? — Перебил я его. — Ты гоблин, твои охранники – хобгоблины. Есть ли среди вас гноллы, багбиры, тролли?

Гоблин беспокойно заерзал от моих вопросов.

— Мой народ – это в основном такие же гоблины, как я. Хобгоблинов гораздо меньше. Может, один на десяток. Что касается других рас, — он запнулся, и в его голосе проскользнуло раздражение, — у нас есть небольшие общины гноллов и несколько огров.

— И сколько вас всего? — Спросил Киреник, откидываясь на спинку стула, явно завороженный беседой с гоблином.

Гоблин замялся.

— Не думаю, что это имеет отношение к делу. Мы готовы не пускать наших подданных на ваши земли и даже позволить рожденным на поверхности переселяться в наши города, — угодливо произнес он.

— Расскажи им о нашасари, — вмешалась императрица.

Обретя былую уверенность, гоблин продолжил. По мере того как он говорил, его жесты становились все более оживленными, а в голосе зазвучала неприкрытая злоба:

— Нашасари заполонили всю Бесконечную Тьму. Они терзают или уже захватили каждый город, плодятся быстрее нас, и только темным эльфам удается давать им отпор.

— Расскажи, когда нашасари начали расселяться и где они сейчас находятся, — попросил я, подаваясь вперед.

— Они начали активно расселяться еще до моего рождения… более двадцати трех ваших зим назад. Я не смогу указать на ваших картах, где их цитадели, но их там сотни тысяч. Они терпеть не могут холод, поэтому избегают таких мест, как горы Драконьего Хребта, — объяснил гоблин.

Следующий час мы засыпали гоблина вопросами, и он держался все свободнее. Должно быть, требовалось немало мужества, чтобы явиться сюда, зная, что его могут казнить в любой момент. Он оказался куда сообразительнее и красноречивее, чем я ожидал от гоблина. Мейвит даже поинтересовался, где тот выучил тельхианский язык, на что Гурлок ответил, что в крупных гоблинских городах Бесконечной Тьмы есть нечто вроде школ. Также было очевидно, что он презирает рожденных на поверхности гоблинов, считая их дикарями.

Нашу беседу прервало появление двух легионеров, и все разговоры тут же смолкли. Ренна сурово взглянула на вошедших, а Брут, стиснув зубы, доложил:

— Гоблин ускользнул от нас. Мы привлекли к поискам роты магов. — Я не сдержал смешка, за что удостоился яростного взгляда Брута.

На лбу посла тут же выступила испарина – он испугался, что отвечать придется ему. Ренну же вся эта ситуация скорее забавляла.

— Вы хотите сказать, что во дворце находится больше тысячи легионеров и столько же слуг, и один-единственный гоблин умудрился обвести всех вокруг пальца?

Брут густо покраснел от смущения.

— Гоблина видели несколько раз, но существо крайне юркое и быстрое, его никак не удается поймать. Мы полагаем, что оно прячется на нижних ярусах, и уже удвоили охрану у всех важных помещений. Уверяю вас, императрица, оно не уйдет. Разрешите нам прикончить тварь? Это куда проще, чем ловить ее живьем.

Я счел нужным вмешаться, ведь эта гоблинша не раз спасала мне жизнь.

— Она, — поправил я. — Это самка, Брут. И я думаю, со стороны Империи будет жестом доброй воли не убивать посланницу.

Ренна уставилась на меня, пытаясь понять, с чего это я заступаюсь за гоблина. Возможно, я совершил оплошность, и гнев императрицы станет концом для бедной беглянки. Я видел, как Ренна взвешивает варианты, прежде чем произнести:

— Если она ни на кого не нападает – взять живой. Я привлеку к поискам Гончих Оны, что находятся в столице.

Необычный опыт общения с гоблином и созерцания хобгоблинов подошел к концу. Императрица удалилась, а легионеры проводили гоблина и его свиту в их покои. Не знаю, как поступит Ренна, но будь она умнее, она бы поверила гоблину на слово, хотя бы ради того, чтобы отсрочить столкновение. Сами гоблины, вероятно, не понимали, насколько сейчас растянуты силы Империи.

Когда мы вернулись в свои покои, нас уже ждали чертежи парных книг для отправки сообщений и клинков мучений. Баэлире или мне нужно было как-то доставить эти чертежи в Обитель, чтобы выполнить условия сделки. Я тут же уселся за их изучение, пока остальные занимались своими делами. По крайней мере, я мог сделать копию для Мира Грёз.

Я быстро понял, почему парные книги были уникальными. Для их работы требовались руны четырех различных аффинити, три из которых были редкими: Ясновидение, Материализм, Пустота и Конвергенция. В рунах было множество связующих узлов; не думаю, что их изготовление было запредельно сложным, но нанесение рун требовало огромного количества времени и предельной концентрации. Внутри каждой передней и задней обложки крепились четыре тонкие пластины, которые нужно было выровнять с идеальной точностью.

Чертежи клинков мучений представляли собой увесистый фолиант с многочисленными пометками разных артефакторов. Поскольку эти клинки были созданы уже после того, как Лепид покинул Империю, он, скорее всего, ничего не знал об их производстве. Чертежи делились на две основные части: для оружейника и для артефактора. Оружейная часть в основном касалась создания правильного сплава для черных лезвий, и я был уверен, что Игнис разберется в этих тонкостях куда лучше меня.

Одним из важнейших компонентов сплава была очищенная кровь той расы, против которой ковался клинок. Эту кровь нужно было смешать с порошкообразной эссенцией бездны, что и придавало металлу его черный цвет.

Руны из мифрила также должны были быть безупречно выгравированы по всей длине лезвия. Затем их скрывали, нанося еще один слой смеси из бездны и крови. Когда готовый клинок соприкасался с кровью расы, против которой он был выкован, он впитывал ее, становясь еще прочнее.

Но на один вопрос я так и не нашел ответа: подействует ли кровь демона одного вида на все остальные типы демонов? Единственной обнадеживающей новостью в тексте было то, что клинок мучений, выкованный с использованием гоблинской крови, действовал на хобгоблинов и багбиров. Но подействует ли клинок, выкованный на крови квазита, на теневого демона, у которого крови нет вовсе? Нашасари уничтожили все книги о демонах в Обители, а знатоков этой темы я не знал.

Я так увлекся изучением чертежей, что едва заметил, как в покои вошел Алхар в сопровождении одинокого легионера.

— Мы уезжаем завтра, — бросил я, не поднимая глаз.

Лишь тяжелый вздох Мейвита заставил меня поднять голову. Алхар выглядел изможденным, его доспехи были помяты и разбиты. По левой щеке тянулся длинный, воспаленный шрам.

— Закончились зелья лечения? — Без особого сочувствия спросил я.

Алхар коснулся шрама на лице. Голос его звучал глухо.

— Нет, я использовал зелье, но некоторые некротические раны не заживают как следует, какое бы исцеление к ним ни применяли.

— Нашел то, что искал в руинах Каэлории? — Спросил я. Честно говоря, я все еще злился на него за то, что он ушел, ничего не сказав группе.

Алхар опустился на стул, не пытаясь скрыть усталость. Какое-то время он игнорировал меня, наслаждаясь мягким сиденьем.

— За стенами, подальше от призраков, стояли два лагеря искателей приключений. Они предупреждали меня не соваться в город в одиночку, но я не послушал. Я пытался пробиться к тронному залу, но меня отбросили трое вайтов.

— Так ты там получил этот шрам? — Спросил Киреник.

— Нет. За мной увязался вайт в легионерских доспехах. Я думал, он не покинет пределы города, но ошибся. Он убил мою лошадь и наградил меня этим шрамом. Я выжил только потому, что чем дальше от города мы сражались, тем слабее становился вайт. — Баэлира подошла и протянула эльфу бокал с питьем.

— Как выглядел этот легионер-вайт? — Спросил я.

— Сильно поврежденный доспех из шкуры тура, с черной полосой на горле. Низкорослый, средних лет, но обратился, похоже, недавно. Плоть еще не успела сильно высохнуть, — ответил он.

Это было похоже на Флавия. Остальных людей из отряда либо сожгли, либо съели, либо использовали на них Котел Душ. Кастилия говорила мне, что Константин убил его, и, похоже, тот разделил проклятие города.

— Ты убил его? — Спросил я.

Эльф покачал головой и прикрыл глаза.

— Нет. В конце концов ему пришлось отступить обратно в город, — ответил Алхур. Даже с расстояния в пятнадцать шагов от эльфа несло ужасно – тухлыми яйцами вперемешку с гнилым мясом.

— Мейвит, отведи его в купальни, — распорядился я, собирая лежащие предо мной чертежи. — Мы по-прежнему уезжаем завтра, но для тебя, Алхар, есть хорошая новость – мы плывем обратно в Бартирадию.

Утром императорские легионеры все еще прочесывали дворец в поисках сбежавшей гоблинши, но нас это уже не заботило: мы направлялись к докам вместе с лошадьми, чтобы подняться на борт «Поцелуя Кракена».