Крысиные хлопоты

Смешавшись с утренней толпой, я неторопливо направился обратно к казармам. Мне бы очень хотелось провести остаток дня в Мире Грёз – тренироваться и читать, – но это было бы небезопасно, если только снова не снять комнату где-нибудь в городе. Вал пристроился рядом, шагая в ногу со мной. Похоже, из-за своих сомнений я выбрал самый очевидный путь к казармам, что и позволило ему меня нагнать.

— Если вернешься первым, сможешь оставить кровавый компас себе, — я удивленно покосился на него.

— Нам выдали всего шесть штук.

— Шесть? — Я быстро прикинул в уме.

— Но Константин раздал только пять.

Вал усмехнулся:

— Ну да, один компас, с кровью Кастиана, остался у Константина. Он позаботился о том, чтобы этот Щенок сегодня шел прямо за ним. Кровавый компас ведь нужен не только для того, чтобы выследить врага, но и чтобы вовремя его обойти. — Я понимающе кивнул, и по дороге эта мысль не давала мне покоя.

— А на животных он тоже работает? — Поинтересовался я.

Вал кивнул:

— Мне как-то доводилось выслеживать раненых тварей. Главное – хорошенько очищать его перед тем, как использовать новый образец. Если плохо промыть, сигнал станет гораздо слабее. — Он протянул мне флакон с прозрачной жидкостью. — Это очищенный алхимический спирт, он никогда не портится. Константин тоже выдаст тебе такой, но можешь взять мой. Я припрятал парочку.

Я взял флакон, принюхался и убрал его. Запаха не было – можно легко перепутать с водой. В некоторых алхимических рецептах тоже использовался такой спирт. — Спасибо. Я, пожалуй, пойду к себе в казарму. — Втайне я надеялся, что у Вала есть другие дела и он не собирается торчать со мной весь день.

— А я пойду помогу Герну водить за нос Щенков, которые увязались за ним. Смотри не забудь: нужно прийти первым, чтобы забрать кровавый компас. — Вал зашагал в сторону нижнего города. Я же не стал спешить и по дороге к казармам немного побродил по закоулкам, изучая город.

Из кучи гнилых овощей выскочила крыса, и я мгновенно утянул ее в свой пространственный карман. Хоть зверек и был крошечным, это действие все равно полностью опустошило мой эфирный резерв. Покачав головой, я задумался: насколько же мне нужно увеличить свой запас эфира, чтобы это перестало быть проблемой?

В казармах я оказался еще до обеда. Никто из ребят пока не вернулся, так что у меня появилось время для экспериментов. Я нагрел кровавый компас и протер его спиртом. Затем достал крысу, зажал ее, полоснул кинжалом и пропитал кровью небольшой клочок ткани. Юркая тварь попыталась укусить меня, но не смогла прокусить мои перчатки из паучьего шёлка. После этого я отправил крысу обратно в пространственный карман.

Подсушив ткань на термальном камне, я активировал компас с новым образцом. Прибор сильно потянул меня в сторону, отчего я нахмурился. Но тут же понял, что случайно капнул крысиной кровью на пол, и стрелка реагировала именно на это. Я отошел на несколько шагов – компас упорно указывал на пятно на полу, а вовсе не на мой пространственный карман, чего я так опасался. Я плеснул немного очищенного спирта на испачканные доски, и компас тут же успокоился. Отлично, значит, я смогу спрятать человека в своем пространственном кармане и обмануть кровавый компас.

Для последнего теста я убил крысу и выбросил ее в окно. Компас по-прежнему тянул к трупику, из чего я сделал вывод, что с его помощью можно находить и недавно умерших людей, пока их кровь не высохла. Поистине невероятный артефакт.

Остаток дня я провел во внутреннем дворике перед казармами, тренируясь. Первым вернулся Вал, но его в кандалах сопровождали двое городских стражников. Понурив голову, он поведал мне о своей участи:

— Попался, когда шел по ложному следу. Весь день в камере просидел. — Стражники со смехом освободили его и ушли.

Остальные возвращались один за другим – грязные, дурно пахнущие и удрученные. Когда все собрались, перед нами выстроились довольные Гончие во главе с Константином. Он и сам выглядел измотанным, но на его лице играла самодовольная ухмылка. — Ну что, Щенки, у кого-нибудь остался желтый шарф?

Я достал свой шарф и поднял его повыше, заслужив завистливые и злые взгляды остальных. Вал неохотно признал мое превосходство:

— Этот Щенок сумел пробраться на виллу торговца и обвел меня вокруг пальца своей уловкой.

Константин удовлетворенно кивнул и объявил мою награду:

— Поскольку ты оказался первым и единственным Щенком, кто успешно справился с заданием, компас остается тебе. А вы… — Вал прошел вдоль строя и забрал остальные четыре компаса у притихших парней.

— Один из пяти, — проворчал Константин.

— Ужасающий результат. И хуже всего то, что сегодня городская стража переловила вас всех до единого. — Я промолчал – меня-то никто не тронул.

— Первый этап вашего обучения в городе – умение оставаться незаметными.

Следующие две недели мы только и делали, что учились сливаться с толпой, бесшумно передвигаться по улицам, выслеживать цели с помощью кровавого компаса, проникать в здания и заставать противника врасплох. Гончие тренировали нас в две смены по семь часов – дневную и ночную. Со временем поимка нас превратилась для местных стражников в своего рода азартную игру.

Если они ловили кого-то из Щенков на нарушении закона и задерживали, Константин выплачивал им по серебряной монете за каждого. А поскольку их обычное жалованье составляло всего четыре серебряных в неделю, рвение они проявляли нешуточное. Это был гениальный ход со стороны Константина – привлечь стражу, ведь обычно для подобных тренировок требовалось куда больше Гончих.

Несколько Щенков оказались достаточно глупы, чтобы оказать сопротивление, и стражники отделали их так, что тем потребовалась помощь лекаря. Прибывшая в город целительница Лайт занялась их ранами, а стражников никто даже не подумал наказывать.

Мои тренировки тоже не были безупречными. Меня ловили, когда я пытался пробраться на склад, перелезал через городскую стену и подглядывал в женской бане. В последний раз Константин подсунул мне образец крови одной из тамошних посетительниц. Я набросился на нее, решив, что это кто-то из переодетых инструкторов, а она подняла пронзительный визг. Урок того дня гласил: никогда ничего не принимай на веру. На что я заметил:

— Да уж, когда предполагаешь, садишься в лужу сам и подставляешь других. — Само собой, на латынь эта игра слов переводилась паршиво.

Жизнь осложняло и то, что Гончие и стражники всегда знали о нашем приближении, из-за чего мы оказывались в заведомо проигрышном положении. Но это заставило нас освоить искусство маскировки. Мы использовали двустороннюю одежду, простой угольный грим, разные шляпы и даже парики.

Лучше всех маскировка давалась Бахусу: он умудрялся прямо на ходу превращаться в весьма убедительную старуху. Его магическая форма позволяла оставлять после себя иллюзорный двойник, и он оттачивал этот навык до совершенства – менял облик, создавал фантом и тут же менял внешность снова.

Герн продолжал знакомить нас с бестиарием, уделяя особое внимание тварям, которые часто проникали в города. Существа, шуршащие по углам в темноте, могли сожрать тебя за секунды. К счастью, мне требовалось не так много сна, ведь те немногие часы, что удавалось поспать, были полны кошмаров, навеянных его лекциями.

Спустя еще две недели мы перешли к навыкам, которые можно было назвать не иначе как обучением убийству – под предлогом устранения врага до того, как он успеет среагировать. Разумеется, это тоже превратили в состязание, ведь у Константина было припасено шесть пар сапог Гончих для лучших из нас.

Чтобы активировать эти сапоги, владелец должен был уметь направлять эфир в ступни. Обувь полностью поглощала звуки шагов в небольшом радиусе, но в целях экономии имперской казны рунические плетения наносились только на правый сапог. Двое Щенков, заслуживших сапоги, не смогли должным образом направить эфир, и Константин передал их тем, у кого получилось.

Мы все были измотаны бесконечными тренировками, и единственной отрадой оставался серебряный, который нам выдавали каждый день на покупку еды в городе. Оставаясь один, я всегда держался настороже, ожидая подвоха от Кастиана и его прихвостней. По их шушуканью в углах и косым взглядам я понимал, что они замышляют против меня какую-то пакость.

Свою серебряную монету я всегда тратил у двух одних и тех же торговок в нижнем городе. Это были две хрупкие пожилые женщины, которые заботились о сиротах и брошенных младенцах. Из наших коротких разговоров я понял, что на их попечении находится почти два десятка детей. Я всегда заказывал какую-нибудь мелочь – например, лепешку с расплавленным сыром за медный грош, расплачивался серебряным и говорил:

— Сдачи не надо. — Поначалу они не понимали этих слов, и мне пришлось объяснять.

Эти две старушки, Кантина и Ацилия, давным-давно потеряли мужей на службе в армии. Будучи кузинами, они съехались, чтобы вместе растить шестерых детей. Когда те выросли, женщины устроили приют для брошенных и ненужных малышей. В тельхианской культуре женщины ценились гораздо меньше мужчин, если только у них не было сильного магического дара. Поэтому большинство детей, о которых заботились женщины, были девочками.

Почти все, на что выживал приют, присылали их взрослые дети, оставшиеся в городе. Денег едва хватало, и по худым ребятишкам, целый день крутившимся у их тележки, было видно, как им тяжело. Я прикинул, что один серебряный в день вполне может прокормить двадцать ртов. В благодарность за мою щедрость дети охотно вызвались быть моими глазами и ушами в нижнем городе – они водили меня по закоулкам и предупреждали, когда мимо проходили Гончие или другие Щенки. За ценные сведения я всегда подбрасывал им по медяку, и они старались вовсю.

<><><><><><><><><><><>

Прихрамывая и опираясь на тяжелую трость, я шел по улице нижнего города, плотно запахнувшись в оборванный плащ. Кровавый компас был надежно спрятан, и сегодня я выслеживал Мокси. Прятался он из рук вон плохо – любил забиться в один угол и почти не двигался с места. А поскольку нам разрешили использовать боевые заклинания, при обнаружении он всегда атаковал своим Молниеносным дротиком, после чего бросался наутек. Компас привел меня к заброшенной лачуге. Проходя мимо, я активировал Голос земли.

Обе пары новых сапог я уже забрал у сапожника. Они работали отлично, стоило мне только прорезать в носках дырки напротив больших пальцев. Одну пару я хорошенько потер, чтобы она выглядела старой и поношенной, а вторая – из шкуры земляного дрейка – лежала в моем пространственном кармане. Обувь оказалась невероятно удобной; мастер великолепно подобрал размер и разносил кожу.

На ходу я анализировал отклики от заклинания, посылая импульс за импульсом. Мокси и Каспер сидели за столом прямо напротив единственного входа в комнату. Значит, скоро должен появиться Гай, которому поручили выследить Каспера. Я свернул в узкий переулок и обошел здание сзади. Задняя дверь была заколочена гвоздями, и они, должно быть, чувствовали себя в полной безопасности.

Используя возможности пространственного кармана, я сосредоточился и аккуратно срезал гвозди один за другим, внимательно прислушиваясь, не заподозрили ли они лазутчика. Изнутри доносился лишь приглушенный разговор, слов которого я почти не мог разобрать.

— Поверить не могу, что мне снова достался Эрик. Константин меня просто ненавидит, — донесся голос Мокси.

— Спасибо за помощь. Ты уверен, что Гай подождет, пока мы его вырубим?

— Я заплатил ему два серебряных, чтобы он не совался до обеда, — отозвался Каспер. — Хотя меня никто не спрашивал, между Охотником и Дичью часто заключались тайные соглашения, позволявшие хоть немного передохнуть от этого бешеного ритма. Я покачал головой: если бы они просто быстрее находили свою цель и забирали желтый шарф, то могли бы отдыхать весь оставшийся день.

Когда все гвозди были удалены, я снова пустил Голос земли, чтобы уточнить их положение. Мне повезло: Каспер как раз поднялся, чтобы помочиться в углу прямо у моей двери. Когда он поравнялся с ней, я изо всей силы навалился плечом. Дверь немного разбухла от сырости и поддалась не сразу, выдав меня шумом. Но когда она наконец вылетела из рамы, то сбила Каспера с ног и прижала к полу. Каспер перекатился и вскинул руки в мою сторону. Я выставил перед собой плащ, принимая на него хлынувшее пламя его заклинания.

При всей зрелищности его огненной магии, он мог выпускать пламя лишь короткими вспышками, и реальную опасность оно представляло разве что для глаз. Если вовремя зажмуриться, то можно лишиться бровей и волос, но в остальном остаться невредимым. Я отбросил обуглившийся плащ и с размаху опустил трость на его колено.

— Овечье дерьмо, Эрик! — Взвыл от боли Каспер, когда я раздробил ему коленную чашечку. И этот человек, только что пытавшийся меня поджарить, еще на что-то жаловался?

В этот момент электрический разряд угодил мне прямо в бедро. Ток прошел по всему телу, отчего колени подогнулись. Терпеть не могу это заклинание. Мало того что оно прожигает одежду, так еще и вызывает судороги, полностью сковывая мышцы. Я восстанавливался после такого шока быстрее других, но это было заслугой моей крепкой конституции, а не умения исцелять себя.

Я снова замахнулся тростью на Каспера, и тот завопил:

— Сдаюсь! — Это был условный знак, означающий, что добыча прекращает сопротивление. Я не мог винить его за столь быструю сдачу – милосердием я никогда не отличался.

Второй разряд врезался мне в бок, отчего сердце испуганно забилось в неровном ритме. С двумя прожженными дырами размером с кулак эта одежда была безнадежно испорчена. Мокси стоял с обнаженным клинком. Эфира у него оставалось как раз на эти два выстрела, так что я подождал, пока полностью верну контроль над телом, и только тогда позволил стилету скользнуть мне в ладонь.

Я читал все по глазам Мокси. Он прекрасно понимал, что боец из меня куда более грозный, и сейчас лихорадочно соображал, стоит ли ввязываться в драку, получать увечья, а потом лечиться. В итоге он просто бросил оружие на пол и тихо, примирительно произнес:

— Сдаюсь.

Я забрал оба желтых шарфа – не собирался оставлять Гаю ни единого шанса поживиться за счет Каспера. Каспер тут же откупорил свое малое зелье исцеления, и они принялись обсуждать, куда пойти пообедать. Вечером их наверняка ждало наказание от Константина за провал, но сейчас они могли хотя бы насладиться передышкой.

Проверив местность Импульсом земли на предмет засады, я выбрался через задний ход. Константин никогда не играл честно, и время от времени охотник сам становился дичью, так что нужно было держать ухо востро в обе стороны.

К удивлению торговок, я притормозил у их тележки, чтобы отдать им обгоревший плащ и купить еще одну лепешку. Мне казалось, что я должен помогать им больше, но Герн предупреждал, что если давать им слишком много серебра, они просто станут мишенью для грабителей. После этого я направился в казармы, решив позже потренироваться с копьем.

<><><><><><><><><><>

Прошла еще неделя, и наши успехи в городских тренировках стали очевидны. Я по-прежнему действовал в одиночку – главным образом потому, что не умел работать в команде, что вполне укладывалось в планы Константина.

Одна из примечательных охот требовала от меня добыть образец крови за пределами города, пока за мной охотились Кастиан, Гай, Мокси, Вал и Савино. Мне очень не хотелось оставлять им свою кровь для выслеживания, но выбора не было.

Выйдя за городские ворота, я активировал компас и выругался:

— Твою мать, Константин. — За последние недели я научился определять расстояние по силе притяжения компаса, и сейчас это притяжение было едва уловимым – гораздо слабее, чем при моем самом дальнем поиске в три мили. По моим ощущениям, до цели было как минимум вдвое больше.

Для ранней весны день выдался на редкость душным и солнечным. Направляясь легким бегом в густой лес, я твердо решил забрать свой образец крови, переловить самих Гончих и уничтожить след в их компасах.

Отмерив на глаз половину пути, я остановился, чтобы сделать глоток из фляги, висевшей на моем походном ремне. И тут же почувствовал, как по телу разливается знакомая слабость – мышцы обмякли, контроль над телом пропал. Сделав несколько нетвердых шагов, я попытался сгруппироваться при падении, чувствуя, как внутри закипает ярость. Флягу я наполнял сам, значит, кто-то подсыпал туда наш парализующий яд – причем в изрядной дозе, какую обычно используют для стрел.

Прошло всего несколько секунд, прежде чем я поднялся с земли, полностью очистив организм от отравы. Неужели Кастиан решился на активные действия, чтобы прибрать к рукам амулет Мира Грёз? Его время поджимало, ведь тренировки явно подходили к концу.

Отобрать у меня амулет он мог только одним способом – убив меня. Или же это была очередная проверка от Константина? Нет, вряд ли: он ведь не знал, что у меня есть заклинание, способное нейтрализовать яд. По крайней мере, я надеялся, что Константин не стал бы подвергать меня неоправданной опасности.

Я заставил себя успокоиться и отложить мысли о мести. Снова побежав, я полоснул ладонь и стал оставлять капли крови глубоко в расщелинах деревьев. Я петлял по лесу, размазывая кровь в самых труднодоступных местах, чтобы сделать их компасы абсолютно бесполезными.

Убедившись, что окончательно запутал след, я затаился в ожидании преследователей. У меня должно было быть минут пятнадцать форы – примерно столько и прошло, прежде чем показались двое преследователей.

Гай и Вал бежали плечом к плечу. Вал явно использовал свое заклинание для поиска предметов, и он, должно быть, привязал его к какой-то моей вещи – скорее всего, к фляге, если этот заговор был делом рук всей компании. Других преследователей поблизости видно не было, так что я решил вывести эту парочку из игры.

Заклинание Вала указывало лишь направление, но не расстояние до цели, поэтому мое появление из-за валуна застало его врасплох. Он даже не успел выхватить оружие, когда мой кулак врезался ему в нос, превращая хрящ в кровавое месиво. Справа послышалось, как Гай с руганью обнажает клинок, но я уже выставил воздушный щит.

Я нанес Валу еще два быстрых удара, чтобы окончательно оглушить и отправить в нокаут. Гай попытался обойти воздушный щит, и я вытащил свое оружие. В его глазах промелькнул панический страх – он понял, что я в ярости. Быстрый парирующий удар, взмах – и лезвие перерезало сухожилия на его предплечье. — Какого дьявола, Эрик! — Зло выплюнул он. Обычно мы не наносили друг другу столь серьезных ран.

Проигнорировав его крик, я повалил его на землю и принялся силой заливать ему в горло воду из своей фляги. По его испуганному лицу стало ясно: он прекрасно знал, что там налито. Вскоре его тело обмякло, и я проделал то же самое с лежащим без сознания Валом. Во фляге оставалось еще больше половины – вполне достаточно для оставшихся троих.

Спрятав тела, я стал ждать. Вскоре показался Кастиан, фланги которого прикрывали Мокси слева и Савино справа. Я ничуть не удивился, увидев кровавый компас именно в руках Кастиана. Он всегда считал себя выше остальных и их негласным предводителем.

Я позволил ему подойти к оврагу, куда сбросил тела. Стоило ему их заметить, как он тут же подобрался, а его светлая шевелюра метнулась из стороны в сторону в поисках меня. Ближе всех к моему укрытию оказался Мокси. К этому молодому солдату я относился неплохо, поэтому обошелся с ним мягко, но все же вырубил его до того, как Кастиан и Савино успели среагировать.

Кастиан пришел в ярость – трое из его группы были выведены из строя. Я позволил им приблизиться. К счастью, луков они сегодня не взяли, иначе наверняка попытались бы расстрелять меня издалека.

Кастиан нацепил свою фальшивую аристократическую улыбку:

— Похоже, сегодня ты нас перехитрил. Может, просто сочтем это твоей победой?

Я не верил ни единому его слову и планировал совсем другое. — Открой кровавый компас, — сухо потребовал я. Он поморщился, но подчинился, уничтожив мой образец крови и лишив себя возможности выследить меня. Я швырнул ему отравленную флягу. — Пей, — приказал я.

Он поймал флягу свободной рукой, сделал вид, что собирается сделать глоток, но вместо этого вылил содержимое на землю. Я разочарованно покачал головой:

— Значит, по-хорошему ты не хочешь. — Оба противника приготовились к бою.

Савино попытался зайти справа, чтобы окружить меня, но я сосредоточился на Кастиане. Он неплохо владел мечом, но против моих заклинаний, превосходящей скорости, силы и опыта у него не было шансов. Я быстро проткнул бицепс его ведущей руки, вынудив переложить оружие в левую, которой он владел из рук вон плохо. Все это время он осыпал меня проклятиями, но мне было плевать.

После глубокого выпада в его бедро он практически лишился возможности двигаться, и я повернулся к Савино, который так и не смог подобраться ко мне из-за мешавших ему воздушных щитов. Тот рассудил, что драться бессмысленно, и бросился наутек, но я нагнал его в два счета. Залив ему в горло припасенный флакон с парализующим составом, я спокойно вернулся к Кастиану.

Тот уже выпил свое зелье и обыскивал лежащего без сознания Мокси в поисках его склянки. Обе нанесенные мной раны были глубокими, так что для полного исцеления ему требовалось второе малое зелье. Раны затянулись, но по его неловким движениям было видно, что мышцы и сухожилия еще не восстановились.

Кастиан подобрал клинок Мокси и снова приготовился защищаться – на этот раз в одиночку и покалеченный. — Ну ты и ублюдок, — выплюнул он.

— Это был приказ Первого Гражданина? — Холодно спросил я. Его взгляд лишь ожесточился, отвечать он не собирался. — Ладно, — буркнул я.

Я оставил всех пятерых Щенков в том же овраге с паралитиком в крови. Доза была приличной, так что двигаться они смогут не раньше чем через три-четыре часа. Если за это время их найдет какой-нибудь голодный хищник – туда им и дорога.

Сверившись с компасом, я добрался до сосуда с образцом свиной крови и вернулся в город, чтобы доложить Константину. Выслушав мой рассказ, я бросил на стол кровавый компас Кастиана. Константин скрежетнул зубами от несвойственной ему ярости.

— Это моя вина, — процедил он сквозь зубы.

— Не думал, что они зайдут так далеко. Хорошо, что ты их не убил. Это бы все усложнило. — Я ответил ему его же излюбленным ворчанием.

— Вот за это я и ненавижу быть главным, — пробормотал он.

— Я отправлю Герна собрать их и подержу в лесу пару дней в качестве наказания. А пока свяжусь с Корнелием и посмотрю, можно ли еще больше ускорить процесс.

Мне этого показалось мало:

— Как думаешь, они хотели меня убить?

Константин задумался:

— Возможно. Но скорее всего, они планировали пытать тебя, пока ты не отдашь амулет Мира Грёз. Думаю, трое из них были в доле… — Он погрузился в свои мысли – должно быть, придумывая для них кару. Меня это не слишком утешило, но я доверял Константину в вопросах правосудия.

<><><><><><><><><><>

Через несколько дней, одержав очередную победу в городе, я заглянул к старушкам за призовой лепешкой, после чего направился в казармы. Переступив порог, я замер. Центурион Корнелий сидел за столом с каким-то незнакомцем, перебирая стопки бумаг. Второй мужчина был гораздо моложе, в дорогой одежде, с сальными темно-каштановыми волосами и пивным брюшком. Он совсем не походил на подтянутого и готового к бою Корнелия. Я сразу понял, что это, должно быть, центурион Сергий – командующий, отвечающий за западных Гончих.

— Это еще кто такой? — С пренебрежением спросил незнакомец. Я уже тогда понял, что центурион Сергий мне не понравится.

.