Обращаться с осторожностью

Пока я работал, я регулярно пускал импульсы голоса земли, чтобы убедиться, что незваных гостей больше нет. Первым делом я собрал эссенции с трупов. С альфы я получил высшую эссенцию сопротивления эфиру, а с четырех из пяти оставшихся волчиц – малые эссенции. Две самки были беременны, и с них сошли эссенции эмпатии и восприятия. Последняя дала малую эссенцию силы. Я не чувствовал вины, ведь эти нерожденные щенки стали бы чистокровными оборотнями.

Мухи уже вовсю откладывали яйца в туши. Я весь промок от крови, так что эти твари и меня сочли подходящей мишенью. Я подумывал дойти до ручья, чтобы смыть грязь, но решил подождать, пока не удостоверюсь, что эльфийский ребенок жив. Возможно, впереди меня ждал еще один бой.

Прежде чем покинуть холм, я отрубил головы всем мертвецам и сложил их в кучу. Оборотни не регенерируют, как тролли, но мне это показалось разумной предосторожностью. То, с какой готовностью альфа насадил себя на мой меч, не давало мне покоя.

Я не знал, стоит ли забирать все головы с собой в качестве доказательства победы. Раэлия говорила, что от деревни награды ждать не стоит, но, возможно, Гильдия заплатит мне за труды. Все оборотни были почти нагими, так что грабить у них было нечего. Однако в их лагере могло найтись что-то ценное.

Был полдень, и под жарким солнцем моя пропитанная кровью одежда быстро подсыхала, превращаясь в жесткую корку. Я обошел холм и приблизился к лагерю оборотней с противоположной стороны. Импульсы земли подсказали мне, что в одном из трех навесов находятся всего два маленьких существа – скорее всего, дети. И все же я проявил осторожность и, выискивая ловушки с помощью магии, даже обнаружил тайник с монетами, закопанный под одним из навесов.

Когда я вошел в лагерь, в нос ударил резкий запах мочи. Внутри одного из укрытий над костром коптилось вяленое мясо. Похоже, в основном это была оленина, но там же висели части как минимум одного освежеванного гуманоида.

Перед тем как подойти к пленникам, я убрал копье в пространственный карман и вложил Погибель Магов в ножны. Я вышел на открытое место, и дети при моем появлении в страхе отпрянули. Надо признать, вид у меня был жуткий.

Одежда на детях превратилась в лохмотья, а на шеях висели тяжелые железные ошейники. Цепи соединяли ошейники с грузилами, чтобы они не могли сбежать. У одной девочки на плече виднелся след от укуса – на месте проколов осталась недавно засохшая кровь.

У другой юной эльфийки укус на предплечье выглядел воспаленным и сочился желтым гноем. Должно быть, она постоянно ковыряла струпья. Альфа, скорее всего, ждал, пока заражение полностью овладеет ими, прежде чем выпустить их на волю, чтобы они примкнули к его стае.

Я нашел и бросил им одеяла, лежавшие вне пределов их досягаемости, но они даже не попытались укрыться. Было легко понять, кого из них похитили совсем недавно. Одна из девочек была грязной, с колтунами в каштановых волосах, в то время как другая оставалась относительно чистой, а ее прямые волосы еще блестели.

— Оборотень и остальные мертвы, — обратился я к ним на эльфийском. Они едва отреагировали, явно парализованные страхом и недоверием. — Я из Гильдии Искателей Приключений и пришел спасти вас. — Снова никакой реакции. — Вы знаете, где ключ от ваших ошейников? — У убитых я ничего не нашел. Наконец более чистая девочка испуганно покачала головой.

Я отвернулся, чтобы обыскать два других навеса в поисках ключа. Один использовался для припасов и копчения мяса, а другой служил спальней, заваленной грязными кучами одеял и тряпья. В навесе с припасами я выломал упрямые половицы, чтобы добраться до монет, которые почуял ранее, надеясь, что ключ лежит вместе с ними.

Потертый сундук был закопан в песчаную почву и доверху набит серебряными и золотыми украшениями – как простыми, так и изысканными. Монеты были в основном серебряными, и мне показалось странным, что оборотни хранили их, ведь серебро для них – проклятие. Коллекцию дополняли три крупные золотые монеты и дюжина обычных золотых.

Этих украшений и монет мне вполне хватит в качестве награды, если деревня или Гильдия не оценят мои усилия. Я перебрал драгоценности, но не заметил среди них артефактов. Отправив весь сундук в свой пространственный карман, я поднял глаза и увидел, что обе юные эльфийки пристально смотрят на меня.

— Хотите уйти отсюда? — Спросил я как можно более дружелюбным тоном. Недавняя пленница нерешительно кивнула, словно ожидая подвоха. Грязная же просто смотрела на меня, и в ее глазах я заметил дикий, звериный блеск. Насколько близко она была к полному обращению?

Я осторожно приблизился к ним и протянул четыре красные пилюли. — Каждой из вас нужно принять по две штуки. Они помогут вам успокоиться. — Та, что была почище, робко потянулась и аккуратно взяла две пилюли забвения. Вторая оказалась не столь деликатной: ее жесткие, пожелтевшие ногти впились в мои перчатки из паучьего шелка. Она пыталась намеренно причинить мне боль, но не смогла пробить ткань. Под перчаткой на коже остался синяк от ее неестественной силы, но я быстро исцелил его. Возможно, она уже была обречена, но решать это не мне.

— Воды… — жалобно попросила первая эльфийка. Ее голос был сухим и хриплым. По тому, как ее приковали, было ясно, что доступа к воде у нее не было. Я сходил к навесу с припасами и принес им бурдюк. Я внимательно наблюдал, как обе девочки проглотили пилюли забвения и погрузились в глубокий сон. Грязная девчонка вызывала у меня подозрения, поэтому, прежде чем заняться ими, я обыскал остальную часть лагеря.

Здесь был склад оружия, но оно уже начинало ржаветь. Оборотни в бою предпочитали когти и зубы. Я отправил на хранение семь мечей, дюжину кинжалов, два лука и около сорока стрел. Рунического оружия среди них не было, но все они были хорошего качества и могли уйти по несколько золотых за штуку.

Вернувшись к эльфийкам, я понял, что не зря опасался грязной. Из ее рта текла розовато-бурая слюна. Она не проглотила пилюли забвения, но в конце концов они все равно на нее подействовали. Я взял веревку, связал обеим девочкам ноги, а затем завел их руки за спину и связал их тоже. Осторожно используя пространственный крой, я срезал железные ошейники. Я поместил первую эльфийку в карман, а пока ждал восстановления эфира, отыскал большой мешок. На самом деле это был водонепроницаемый спальный мешок.

Когда вторая юная эльфийка присоединилась к первой в моем пространственном кармане, я вернулся на холм. Все головы отправились в спальник, который затем исчез в кармане. Глядя на трупы, я подумал, что их стоит сжечь, так как не знал, могут ли падальщики разнести заразу. Я перенес все тела с помощью кармана в навес с коптящимся мясом.

Огонь быстро охватил и уничтожил небольшую постройку. Я отошел подальше от запаха горящей плоти и шерсти. Убедившись, что пожар не распространится, я поглотил высшую эссенцию сопротивления эфиру. Магия была одной из моих слабых сторон, и я не помнил, чтобы когда-либо поглощал подобную эссенцию, хотя к этому моменту я принял уже больше сотни самых разных.

Когда эссенция разошлась из живота по моим эфирным каналам, меня пробрал озноб, словно я замерзал изнутри. Ощущение прошло так же быстро, как и появилось, но это был один из самых неприятных опытов поглощения.

Был ранний послеполуденный час, когда я легким бегом направился обратно к эльфийскому городу Эсанор. Я полагался на кровавый компас, так как быстро выследить собственный след на обратном пути было невозможно. Это была хорошая тренировка для бесшумного передвижения и использования голоса земли. И все же я понимал, что впереди больше двадцати миль, и этот путь займет у меня от пяти до шести часов.

Я остановился, когда наткнулся на подходящую заводь в неглубоком широком ручье. Мне бы не помешал кто-то, кто прикрыл бы спину, пока я стираю одежду и чищу снаряжение, но придется просто чаще пускать импульсы голоса земли. Раздевшись, я надел чистое белье, отмыл доспехи и прополоскал окровавленную одежду. Паучьи перчатки и рубаху удалось очистить без труда, но на штанах и прочих вещах пятна, похоже, остались навсегда. По крайней мере, я смогу избавить их от запаха. В сырой одежде я продолжил свой путь. Я рассчитывал, что к моему приходу все высохнет.

На закате птичий щебет в лесу сменился оркестром насекомых. Сегодня мне повезло меньше, чем прошлой ночью, когда я выслеживал оборотня. Либо хищник уловил мое движение, либо я шел не так тихо, как думал. Оглушительный треск ломающихся ветвей предупредил меня задолго до того, как ночное зрение помогло разглядеть существо.

Оно двигалось быстрее меня, пользуясь преимуществом четырех ног. Я сосредоточился на беге, пытаясь определить, что это за зверь. Когда он приблизился, по отклику от импульсов я почти утвердился в мысли, что это земляной дрейк. В отличие от обычных существ, это было четко очерчено, что указывало на его резонанс со стихией земли. Он был далеко не таким огромным, как тот, с которым я столкнулся в Мерцающем Лабиринте. Я знал, что они ревностно охраняют свои границы, так что я, должно быть, просто пересек его территорию.

Совет Герна при встрече с таким существом сводился к одному: учись бегать быстрее. У них была толстая чешуйчатая шкура, и чем крупнее был дрейк, тем труднее было ее пробить. Пожалуй, они были самыми глупыми из всех видов дрейков, но большой ум и не нужен, когда враг не может причинить тебе вреда.

Я свернул в густую чащу вековых деревьев. Хотя стволы здесь росли реже, это должно было замедлить дрейка, ведь ему придется лавировать между ними, а не нестись напролом. Скорее всего, он прекратит погоню, если я покину его владения. Если же он продолжит преследование и подойдет слишком близко, его жизнь будет кончена.

Грохот погони распугивал все живое на нашем пути. Тварь оказалась упрямой и все еще настигала меня, поэтому я решил принять бой. Я укрылся за массивным дубом, ожидая, что она обойдет его сбоку. Вместо этого дрейк использовал дерево, чтобы погасить инерцию. Земля содрогнулась, и сверху на нас посыпался лесной сор. Возможно, он решил, что я пытаюсь залезть на дерево, чтобы спастись, и надеялся сбить меня. Это сработало бы, если бы я действительно туда полез.

Драконья голова высунулась из-за ствола, готовая схватить добычу. Мне почти стало жаль его, когда я увидел недоумение в его глазах в тот миг, когда его голова покатилась по земле. Я лишь слегка задел его шею пространственным кроем, обезглавив чудовище. Земля содрогнулась, когда мгновение спустя туша рухнула на лесную подстилку. Я смотрел, как жизнь покидает глаза этого величественного создания, прежде чем оно сползло и затихло у корней дерева. День определенно выдался насыщенным, и я заслужил отдых.

Я похлопал дрейка по морде. — Извини, приятель, но я давал тебе шанс отпустить меня. Не переживай, твоя туша не пропадет зря. Из шкуры земляного дрейка получаются отличные сапоги и доспехи. — Струя крови из его ноздрей словно выразила несогласие с моими словами. Он не был жив – просто выходил воздух, застрявший в пазухах. Я вздохнул, снова оказавшись забрызганным кровью. — Это было не очень вежливо. Я ведь только что помылся.

Я воспользовался собирателем, как только восстановил достаточно эфира. Дрейк был невелик, чуть больше тридцати футов от хвоста до морды, но все же дал большую эссенцию земли, которую я тут же поглотил. Я запил ее водой, так как при растворении эссенция казалась зернистой. Послевкусие напомнило мне о грязи.

Я понимал, что эффект от эссенции будет незначительным, но даже малейшее улучшение сродства увеличивало дальность моего голоса земли. Затем я принялся свежевать дрейка. Я использовал смесь пространственного кроя и выкованного в подземелье клинка Бориса. Мне удалось добыть девятнадцать кусков шкуры вместе с чешуей. Чешую придется снять, чтобы обработать и подготовить кожу, но этого хватит на несколько будущих комплектов доспехов.

Эта случайная встреча задержала меня на два часа. В деревню я вернулся чуть позже полуночи. По всему поселению горели факелы – должно быть, из страха перед возвращением оборотней. У купеческого амбара я заметил Мейвита. Он что-то шил, явно поджидая моего возвращения.

Я обошел деревню, чтобы приблизиться к амбару с тыла. Здесь тоже горели факелы, но часовых я не обнаружил. Я опустил на землю двух эльфийских детей и мешок с головами. Мне пришла в голову мысль, что стоит сдать только голову альфы. Если покажется, что я сам тащил огромный мешок и двух девочек, это может выглядеть слишком подозрительно. Лошади в амбаре забеспокоились. Должно быть, почуяли запах крови дрейка на мне.

Бенито открыл дверь со свет-камнем в одной руке и мечом в другой. За ним последовали Матео и Блейз, но, увидев меня, они расслабились. Раэлия и Бальдо зашевелились на крыше, уставившись на меня. Должно быть, они спали, но неужели она ждала меня там? Бальдо растерянно чирикнул, его ноздри затрепетали от незнакомых кровавых запахов в воздухе. Мейвит обошел амбар и, заметив меня, ухмыльнулся.

Блейз заговорил первым:

— Это твоя кровь или оборотня?

— Будем считать, что оборотня, — хмыкнул я и указал себе за спину. — Я привел парочку детей, если хотите сообщить эльфам. Только не развязывайте их – обе заражены, причем одна совсем дикая. А я, пожалуй, пойду отмоюсь. — Я услышал, как Джинджер заволновалась в своем стойле, едва раздался мой голос, поэтому решил проведать ее, прежде чем отправиться к ближайшему ручью. Мои спутники лишились дара речи, когда я проходил мимо, но я услышал, как Бенито пробормотал что-то об эльфах, которые задолжали ему серебра.