– День сурка

Глава 351: «День сурка.»

В дверь моей комнаты в Зале Искателей Приключений забарабанили, заставив меня проснуться. Вскоре нетерпеливый стук повторился. Я натянул подушку из грифоньего пуха на уши, пытаясь заглушить этот звук. Каждое чертово утро, за час до рассвета, Константин приходил будить меня. И зачем только я предложил ему снять комнату по соседству?

Честно говоря, я сам был виноват. Две недели назад я сменил кольцо насыщения на кольцо уверенной поступи. Отчасти потому, что хотел изучить его свойства, а отчасти – чтобы получить небольшое преимущество во время тренировок с лучшими мастерами оружия в Годоке. Но даже в самых страшных снах я не мог представить, что после снятия кольца моему телу и разуму потребуется больше восьми часов сна каждую ночь для полного восстановления.

Константин и не думал прекращать свой яростный стук, поэтому я со вздохом поднялся. Нам нужно было оказаться у ворот секты прямо на рассвете, чтобы бросить вызов. Кряхтя, я скатился с кровати и убрал подушку из грифоньего пуха в пространственный карман. Не то чтобы я не доверял служанкам в Зале Искателей Приключений, просто эта подушка была одной из моих самых ценных вещей. Я не хотел рисковать ею, ведь она напоминала мне об отряде, Бальдо и Раэлии одновременно – да и к тому же была чертовски удобной.

Я подошел к двери и открыл ее. На пороге стоял Константин в своих новых темно-серых доспехах, полностью готовый к выходу. Он заказал себе броню, напоминающую его старые легионерские доспехи, но с другим шлемом, чтобы его не ассоциировали с Тельхианской Империей. Как мы успели заметить, Империю и тельхианцев на этой стороне мира особо не жаловали.

— Ты еще не одет, — недовольно заметил он.

— Какая поразительная наблюдательность, — устало проворчал я в ответ.

Он вложил мне в руку амулет Мира Грёз, и тот сразу исчез в моем кармане. Мы пользовались им по очереди через ночь, поскольку делить постель со стариком я не собирался. При этом он находил какое-то извращенное удовольствие в том, чтобы оставлять инструкции своей проекции в Мире Грёз для моих тренировок.

Пока я одевался, он ждал. — Куда мы направляемся этим утром? — Спросил я, затягивая ремни доспехов.

— В секту Исчезающей Луны, — бодро ответил он, отчего я невольно застонал.

Это была одна из самых злобных сект в городе. Во время нашего прошлого визита Константин получил серьезное ранение, из-за которого ему пришлось потратить одно из своих целебных зелий. С тех пор прошла неделя, и, судя по всему, все это время он неистово тренировался в Мире Грёз, мечтая о реванше.

Мы пошли по темным улицам и остановились у тележек торговцев, которые выбрались пораньше, чтобы раздобыть какой-нибудь завтрак. Я взял нечто, напоминающее эмпанадас, – обжаренное во фритюре тесто с густым луковым соусом и мясом неизвестного происхождения. Константин сделал заказ на двоих, так как за две недели в городе неплохо продвинулся в изучении местного языка. Я же в это время учил язык Титанов под руководством Дорреля, и это было пределом того, что мог вместить мой мозг.

У секты Исчезающей Луны не было величественной башни. Их обитель представляла собой приземистое квадратное строение из серого камня высотой едва ли в пятьдесят футов. Внутри башни располагался просторный внутренний двор, где тренировались ученики. Члены этой секты в основном подрабатывали личными телохранителями в городе, поэтому репутация имела для них огромное значение.

Проведя в городе полмесяца, я утвердился во мнении, что переселенцы из других миров, обосновавшиеся здесь, в основном были родом из земной Индии и с Ближнего Востока. В их чертах лица прослеживалось некоторое азиатское влияние, но незначительное. Наверное, лишь у одного из пятидесяти кожа была светлой. Моя собственная кожа сильно загорела, но местным все равно не составляло труда распознать во мне чужеземца.

Мы подошли к массивным воротам, где уже толпились около десятка других воинов, в основном из разных сект, тоже желавших бросить вызов. Каждый год среди всех боевых сект проводился грандиозный турнир, и для участия в нем требовалось одержать определенное количество побед над другими сектами. У меня не было никакого желания участвовать в этом турнире, но у меня складывалось впечатление, что Константин спал и видел себя среди участников. За две недели он собрал четыре жетона, а ему требовалось девять. У меня самого было три жетона, и я бы с радостью отказался от них, но это сочли бы за оскорбление.

Когда солнце коснулось горизонта, ворота со скрипом приоткрылись. То же самое сейчас происходило во всех боевых сектах по всему Годоку. Мы выстроились в неровную очередь. Навстречу нам вышли два мастера секты. Увидев Константина, один из них ухмыльнулся. Первый в очереди боец произнес короткую формальную речь, оба мастера кивнули, и он вошел внутрь. Очередь двигалась быстро, никому не отказывали. За все время мы видели отказ лишь дважды. Один раз это был мальчишка лет десяти, а в другой – человек, которого, как мы позже узнали, с позором изгнали из этой самой секты.

Когда подошел наш черед, Константин заговорил от имени нас обоих. Я лишь молча кивал и ждал. Губы одного из мастеров расплылись в злорадной улыбке при виде Константина. Именно он едва не отправил Константина на тот свет в прошлый раз. Нам требовалось одобрение лишь одного из них, но оба мастера согласно кивнули, пропуская нас.

Мы прошли прямиком во внутренний двор. Ученики разминались, махали тяжелыми тренировочными мечами или толпились вокруг одного из наставников. Как только начнутся поединки, все они превратятся в зрителей, но сначала нужно было соблюсти формальности. В этой секте был лишь слабенький целитель, поэтому перед нами выступили с короткой речью, предупреждая, чтобы мы не наносили смертельных ударов и не подставлялись сами. Для секты Исчезающей Луны одна-две смерти в неделю были обычным делом – и почти всегда погибали бросившие вызов.

Затем началось официальное распределение пар между претендентами и членами секты. В этом должны были участвовать все, поэтому ученики прервали свои занятия и окружили нас. Жаждущие зрелищ глаза уставились на нашу группу, словно кошки на мышей. Мы выходили вперед в том порядке, в каком вошли, и заявляли о своем уровне мастерства. После этого кто-то из секты делал шаг вперед, вызываясь на бой. Два мастера, которые впустили нас, должны были одобрить пару – что происходило далеко не всегда.

Эта церемония затянулась, так как секта не желала раздавать свои жетоны направо и налево. Я не особо разбирался в местной политике, но секту могли распустить, если бы достаточное количество других сект сочло ее недостойной. По словам Константина, такого не случалось уже очень давно, но это служило системой сдержек и противовесов для боевых сект города. У эфирных сект тоже были свои запутанные правила.

Когда подошла моя очередь, я провозгласил:

— Я пришел сразиться с любым, кто считает себя лучше меня. — Или что-то в этом роде. Я просто повторил фразу, которую Константин заставил меня заучить наизусть. Неделю назад я дрался здесь с поджарым бойцом и проиграл. Я попытался отыскать его глазами, но не нашел. Вместо него вперед вышел какой-то юнец. Думаю, они хотели уязвить меня, но не понимали главного: в прошлый раз я проиграл лишь потому, что намеренно затягивал бой, чтобы собрать материал для амулета, а в конце просто поддался.

Я кивнул парню, и мастера секты подтвердили, что противник подобран верно. Следующим был Константин. Я тихо застонал, когда он высказал свой вызов в куда более официальной манере, не сводя глаз с мастера, который победил его и едва не убил неделю назад. Мне не нужно было знать язык, чтобы понять: Константин сыплет колкими оскорблениями. Оставалось только надеяться, что нас не растерзает вся секта разом. Глава секты, Ахарниш, если я правильно помню его имя, ослепительно улыбнулся, принимая вызов Константина.

Вскоре распределение пар закончилось. Теперь у нас было время перекусить и выпить за счет секты, хотя мы, конечно, не стали этого делать. В одной из сект, которой мы бросали вызов ранее, нам подсыпали яд в еду. Яд не был смертельным, но он слегка замедлял реакцию. Константин заметил это и предупредил меня, но я все равно все съел, а затем вывел отраву заклинанием очищения себя. Тот жетон достался мне проще всего.

До начала поединков оставался час. Я как следует размялся и потянулся, после чего выбрал один из тренировочных мечей секты. Здесь использовали настоящее оружие, но с затупленными лезвиями. Клинки походили на полуторные мечи и по весу и длине идеально соответствовали Мучению Орка. Мы с Константином присели на скамью и принялись внимательно наблюдать за первыми боями. Позже мы обязательно воссоздадим стиль наших противников и все подмеченные детали в Мире Грёз.

Я был слегка удивлен, когда меня вызвали уже на четвертый поединок. Мой молодой соперник выглядел излишне нетерпеливым и самоуверенным. Признаю, из-за развитой мускулатуры я казался скорее неотёсанным громилой, чем умелым мечником. Однако при желании я мог двигаться так же быстро, как и более мелкие бойцы, если не быстрее.

Когда бой начался, я возлагал на своего противника большие надежды. Моя работа ног благодаря кольцу уверенной поступи была безупречной на мелком гравии, покрывающем утоптанную глину. Но движения и навыки соперника меня быстро разочаровали. Я резко закончил поединок, сломав ему плечевую кость после того, как парировал его удар.

Он выронил клинок и издал жалобный писк. Эта вспышка мастерства заставила зрителей из секты ошеломленно затихнуть. Я небрежно вернул тренировочный меч на стойку и пошел обратно к Константину. К нам робко подошел посыльный и протянул мне бронзовый жетон. На одной его стороне было выбито сияющее солнце, на другой – два скрещенных меча. Константин назвал посыльному мое имя, и тот поспешил записать его. Для участия в турнире мало было просто принести девять жетонов, все твои победы должны были быть официально зафиксированы.

— Тебе следовало затянуть этот бой, — недовольно проворчал Константин.

— Он был ужасен, — без тени раскаяния ответил я.

— Только для тебя. Скорее всего, он был одним из их самых многообещающих учеников. Нам ни к чему излишняя слава, — буркнул он.

— Значит, ты сегодня собираешься проиграть? — Спросил я, изогнув бровь. Месть явно не давала ему покоя, и он тут же замолчал.

Мы оба давно решили, что побеждать в каждом бою вовсе не обязательно. Сам просмотр чужих поединков уже помогал нам совершенствовать свои навыки в Мире Грёз. Когда вызвали Константина, я перехватил его за запястье, чтобы придержать, и прошептал:

— Не убивай его. — В ответ он одарил меня упрямым взглядом, развернулся и пошел навстречу своему врагу.

Это была жестокая схватка, приведшая зрителей в полный восторг. Во время третьего размена ударами Константин заехал мужчине локтем прямо в лицо. Из носа противника хлынула кровь, Ахарниш поддался гневу и пошел в яростную атаку. Зная Константина, я не сомневался, что он готовился именно к этому во время своих ночных тренировок в Мире Грёз. В этом и заключалась удивительная особенность Мира Грёз: мышечная память переносилась в реальный мир. Мне оставалось только гадать, как этот артефакт добивается такого эффекта. Изменял ли он наши тела? Наш разум? Нейронные связи?

Я отвлекся буквально на секунду и упустил момент, когда Константин отсек три пальца на руке главы секты, которой тот держал меч. Пальцы упали на землю, а клинок со звоном отлетел на гравий. Бой тут же остановили, присудив победу Константину. Он неторопливо подошел ко мне.

— Не убил, — только и сказал он, усаживаясь рядом.

Я лишь покачал головой, надеясь, что в будущем нам не придется сталкиваться с мелкой местью. Опытный целитель вполне мог вернуть главе секты его пальцы, но он не мог вернуть ему утраченную честь – ведь тот проиграл на глазах у всей своей секты.

Мы досмотрели оставшиеся семь поединков и только тогда ушли. У Константина на вторую половину дня была запланирована встреча с Гильдой для их совместных развлечений. Эти двое постоянно брали странные поручения с доски объявлений гильдии: выслеживали пропавших без вести или искали опасных тварей в черте города. В общем, занимали себя делами без всякой видимой причины. Кажется, они вообще не понимали, что такое отдых. У меня же были свои планы.

Покинув обитель секты, я направился обратно к Залу Искателей Приключений, по пути заглядывая к травникам и к уличным торговцам, чтобы пообедать и прикупить припасов для алхимии на вечер. Я успел наладить хорошие отношения с несколькими мелкими травниками и аптекарями в моей части города, которые говорили на эльфийском. Мой главный алхимический проект сейчас был сосредоточен на переработке золотого инжира в качественную основу для зелья восстановления эфира. Я все еще не был уверен, что это вообще возможно, но интуиция подсказывала мне, что я на верном пути.

Одно из главных достоинств Годока заключалось в том, что он был самым крупным торговым городом на континенте, а возможно, и во всем мире. Здесь можно было найти практически все, пусть даже товар оказывался не первой свежести или стоил дороже, чем хотелось бы. Я потратил кучу золота на базовые и продвинутые книги по алхимии, в основном написанные эльфийским письмом, в надежде создать уникальный эфирный восстановитель. У алхимических экспериментов была одна неприятная черта – они обходились очень дорого. Сегодня я выложил двадцать три крупные серебряные монеты из подземелий за несколько ингредиентов, которые использовались в малых зельях восстановления.

Я постепенно создавал солидный запас средств для полоскания рта, целебной мази, малых исцеляющих зелий, дымовых шашек, ослепляющих шариков, чихательных шариков и световых гранат. Световые гранаты были новинкой в моем арсенале, и их изготовление, как и использование, таило в себе немалую опасность. Вспышка возникала в результате химической реакции с участием магния, ускоренной эфиром до ослепительного белого взрыва. Мне не сразу удалось понять, что для создания этих шариков я очищаю именно магний, но после нескольких погружений в Мир Грёз и чтения школьных учебников по химии пазл наконец сложился. Стоило повредить оболочку шарика, как происходила короткая, но невероятно яркая вспышка света.

Вернувшись в Зал Искателей Приключений, я помахал полурослику Лесне, когда проходил через общую залу. Она так и не поняла, как мне удалось стащить у нее огромную стопку медных монет, и была совершенно ошарашена, когда я вернул их ей. Она проводила меня долгим взглядом, напрочь позабыв про свои карты.

Я поднялся по лестнице в Архивы, радуясь, что Доррель уехал на несколько дней за новыми книгами. Хотя он и учил меня языку Титанов, и мы вели отличные беседы, он постоянно прерывал меня, чтобы обсудить теорию и проанализировать мой личный опыт прохождения подземелий. Общаться с ним бывало утомительно: иногда он прямо во время разговора начинал делать заметки, из-за чего наши беседы затягивались еще сильнее. Впрочем, это было неизбежным злом, если я хотел и дальше пользоваться его библиотекой.

Я не мог просто так взять и быстро пролистать все книги в библиотеке, ведь это наверняка вызвало бы подозрения. Поэтому я действовал более методично. Я старался читать, переворачивая страницу за страницей. По моим подсчетам, мне требовалось еще около пятнадцати недель, чтобы изучить каждую книгу. В архивах хранились сведения обо всех подземельях в Дезии – по крайней мере, так утверждал Доррель, – но там не было ни единого упоминания о Мерцающем Лабиринте или Подземелье Мантикоры. У них была книга о демоническом подземелье Старейшин Орков, но сведения в ней были крайне обрывочными. Я совершил глупость, обмолвившись Доррелю, что исследовал его, после чего Доррель и двое его писцов допрашивали меня два дня кряду. Больше я на это не куплюсь!

Самые интересные подземелья здесь именовали «Смертельными подземельями». Они были настолько опасны, что туда никто не совался на постоянной основе, а те немногие, кто решался, редко возвращались в полном составе.

Мой дозорный заглянул мне через плечо:

— Эрик, солнце уже зашло. — Я оторвался от книги, которую листал. Большинство посетителей уже разошлись, а оставшиеся убирали книги и приводили в порядок свои рабочие места.

Я кивнул в знак благодарности, допил остатки воды и спустился на второй этаж, где находилась моя комната. На втором этаже было двести шестнадцать комнат, которые сдавались членам гильдии. Плата по городским меркам была вполне приемлемой, а безопасность – куда выше, чем в любом городском трактире, учитывая количество искателей приключений по соседству.

Когда я добрался до своей комнаты, мой день еще не был окончен. Я подошел к углу, достал из своего пространственного кармана алхимический стол и продолжил вчерашнюю работу. Пространственный карман с эффектом стазиса был настоящим благословением для алхимика. Мне не приходилось заново запускать процессы, требующие многочасового наблюдения. Я мог просто приостановить работу, когда уставал, и убрать весь стол вместе со всеми приборами в карман.

Обычно я занимался алхимией около шести часов перед сном. Но сегодня поработал всего четыре: одна из моих дистилляций помутнела, что указывало на избыток примесей. Я выругался, но не стал зацикливаться на неудаче и завершил работу на сегодня.

Сжимая в руке подушку из грифоньего пуха, я повалился на кровать. Затем взял амулет Мира Грёз. Я посмотрел на дверь. Я запер ее на засов и вбил клинья снизу и сверху. Константин проделывал то же самое каждую ночь. Это была моя идея, и одна из главных причин, почему я предложил снять комнаты по соседству.

Если кто-то попытается выломать дверь, пока один из нас находится в Мире Грёз, шум обязательно разбудит второго. Не идеальная защита, но вполне надежная. К тому же Гильда частенько проводила ночи в общей зале внизу, играя в кости и карты. Утром она спала, а после обеда отправлялась на охоту за мелкими преступниками вместе с Константином.

Я входил в Мир Грёз двухчасовыми отрезками. Во время первого захода я добавил в свою ментальную библиотеку одиннадцать книг из Архивов. Затем мной занялся проекционный Константин – он был куда быстрее и сильнее настоящего, но совершенно не умел язвить. Первую сегодняшнюю тренировку мы посвятили работе с копьями, так как два дня назад побывали в секте копейщиков. Я вздохнул: сегодня проекционный Константин вооружился точной копией моего черного копья. Оскар подбадривал меня звонким лаем, а я лишь думал о том, сколько раз мне предстоит умереть этой ночью.

В дверь моей комнаты в Зале Искателей Приключений снова громко забарабанили. Я натянул подушку из грифоньего пуха на уши, пытаясь заглушить этот звук. Каждое чертово утро, за час до рассвета – мой личный будильник в моем собственном Дне сурка.