Я никогда особо не любил суши

Бурлящая вода у кормы расступилась: косяк акул начал окружать «Волнолом». Маги перестали усмирять волны, и теперь наш корабль то взлетал, то падал, пробиваясь сквозь валы после нашей неудачной попытки уйти от погони. Мейвит сокрушался, что потерял свой лук, пока я выпускал первую стрелу. Крупный спинной плавник был в пятидесяти ярдах, но я не учёл качку корабля и промахнулся. По чистой случайности стрела вонзилась в плавник другой акулы.

Дездемона зашипела на меня:

— Не трать стрелы на акул! Береги их для рыболюдей! — Я хотел было сказать, что не вижу рыболюдей, но тут заметил, как свет странно преломляется в набегающих волнах. Прямо под бурлящей поверхностью плотной массой плыли грязно-зелёные гуманоиды. Чёрт, их было невероятно много, а между ними прямо под водой сновали акулы.

Один неосторожный сахуагин почти высунулся из воды возле корабля, и я быстро всадил в него стрелу. Он тут же крутанулся и исчез в тёмной глубине. Обе выпущенные мной стрелы были смазаны ядом Гончей, который со временем должен был прикончить цели. Возможно, стоило надеяться, что из-за пролитой крови акулы впадут в безумие и начнут жрать друг друга.

Другие лучники и арбалетчики тоже начали выпускать стрелы и болты. Как только враги полезут на борт, луки станут бесполезны. Мои следующие две стрелы ушли в молоко. Одна пролетела слишком высоко, разминувшись с акулой, а вторая прошла мимо, потому что я не рассчитал глубину, на которой плыл сахуагин.

Голос Мейвита ворвался в мою концентрацию:

— Почему они не атакуют?

— Они либо планируют пустить нас ко дну, либо, что более вероятно, ждут, пока все воины займут позиции, чтобы ринуться на нас разом со всех сторон. Они хоть и дикие твари, но не тупые, — злобно бросила Дездемона, наблюдая за морскими дьяволами, которые дразнили нас из-под воды. Дездемона пошла по палубе, чтобы подбодрить команду, пока я продолжал расходовать свой запас стрел.

Когда у меня закончились стрелы Гончей и зелья следопыта, я достал два малых рунических меча, которые забрал у наёмников Первого Гражданина Бориса, и протянул один Исааку, а другой – Леоху. Они приняли клинки с удивлёнными кивками благодарности, но мрачные лица выдавали их сомнения в том, что мы выживем. Какой-то незнакомый матрос выкрикнул предупреждение:

— Если они не собираются нас топить, то первым делом ударят по парусам!

Его предупреждение оправдалось мгновение спустя. Крупный сахуагин, восседавший на акуле позади нас, поднял в воздух объятый пламенем трезубец и метнул его в наши паруса. Трезубец преодолел сотню ярдов в мгновение ока. Он пробил наш главный парус, расплескав по нему неестественный огонь. Магическое пламя быстро распространилось, прежде чем замедлить ход, оставив в парусине внушительную дыру.

Парус захлопал и затрепетал на ветру, сигнализируя о потере скорости. Вскоре я и сам почувствовал это: палуба качнулась под ногами, и мы пошли медленнее. Вдоль наших фальшбортов начали появляться десятки костяных кошек. Когда команда бросилась рубить абордажные канаты, сахуагины вынырнули и принялись метать копья из воды в тех, кто отважился подойти к краям палубы. У немногих матросов остались стрелы, чтобы отстреливаться.

Собранная Дездемона выкрикнула приказ:

— Давай, Лашо!

Лашо был магом, специализирующимся на усмирении вод вокруг «Волнолома». Он сплёл сложное заклинание в нескольких футах от меня. Вокруг корабля раздался громкий треск, подаривший мне надежду, но судно стремительно замедлялось. Я подошёл к краю фальшборта, уклонился от копья и всё же умудрился заглянуть за борт. От корпуса во все стороны расползался лёд. Некоторые рыболюди оказались заперты в ледяных оковах, другие потеряли канаты, привязанные к кошкам.

— Лашо, спускайся под палубу! — Крикнула Дездемона, направляясь к одному из канатов. Лашо едва держался на ногах после колоссального расхода эфира. Глядя на него, я запереживал, не выжег ли он свои каналы.

Я двигался вдоль кормы, взмахами руки обрубая абордажные канаты с помощью своего пространственного кармана. Поскольку я делал это почти с десяти футов, мои жесты были призваны скрыть, как именно я совершаю этот трюк. Над фальшбортом показалась рыбья голова, и я бросился вперёд, чтобы снести её чёрным клинком. Голова покатилась по палубе, а тело рухнуло обратно в воду, но справа возникла новая голова. Мейвит с глухим рыком опустил свой молот. Голова сахуагина лопнула, как арбуз, осыпав нас пахнущими рыбой ошмётками. Я выплюнул что-то изо рта:

— Терпеть не могу суши.

— Что такое суши? — Спросил Мейвит, не зная этого слова, пока его молот снова опускался. На этот раз я использовал его тело как щит, чтобы меня опять не забрызгало.

— Сырая рыба, Мейвит, — ответил я, потянувшись рукой и обрубив ещё два каната подряд с помощью пространственного кармана.

— Согласен. Сырая рыба слишком вязкая. Но почему мы говорим о еде посреди драки? — Произнес Мейвит, уворачиваясь от летящей снизу сети. Сеть должна была запутать жертву, чтобы её можно было утянуть за борт. Когда сеть начала волочиться по палубе, я перерезал привязанный к ней канат пространственным карманом, чтобы Мейвит не споткнулся и не запутался.

Вокруг гремели боевые кличи, и хаос только нарастал. Яростная битва за корабль сбивала с толку, и я рубил рыболюдей, резал сети и обрубал канаты так быстро, как только мог. Рядом со мной двигался Мейвит, чьё присутствие вселяло уверенность. Я выставил воздушный щит, чтобы перехватить летящую в меня сеть, и оглядел остальную палубу.

Ледяное кольцо работало. Лишь немногим рыбьим тварям удалось подняться на борт, и их быстро прикончили. Хотя они были двуногими, перепончатые конечности мешали им двигаться по палубе. Всё больше сетей забрасывалось вслепую в надежде зацепить кого-нибудь из команды.

Одному матросу запутало руку, и его поволокло по палубе. Я спрыгнул с полуюта на главную палубу и перерубил канат у фальшборта своим клинком. По инерции я продолжил движение и снёс ещё одного лезущего на борт сахуагина. Палуба слегка содрогнулась, когда рядом приземлился Мейвит. Мой верный гигант не собирался отставать.

Вместе мы пробивались по левому борту, зачищая сахуагинов и обрубая канаты. Хотя они наступали не слишком быстро, казалось, что поток этих рыбьих тварей бесконечен. Я видел, что команда Дездемоны медленно сдаёт позиции. По меньшей мере четверо пали от копий, а ещё четверо были слишком тяжело ранены, чтобы сражаться. Раненые отползали к центру палубы, где их защищали остальные. Судовой маг-целитель не успевал заняться ими.

Я крикнул:

— Целебные зелья! — И швырнул горсть зелий следопыта по палубе в сторону раненых, после чего снова развернулся к бою.

Дездемона оставалась на корме и сражалась бок о бок со своим первым помощником Исааком и ещё тремя матросами. Мы выиграли себе немного времени – кошки перестали лететь, и морским дьяволам приходилось карабкаться по корпусу. Для них это было гораздо медленнее, чем подниматься по канатам.

Наша магиня ветра, Водома, использовала нечто похожее на мои воздушные диски, помогая защищать товарищей, а мы с Мейвитом прикрывали её тыл, пока раненые восстанавливались благодаря моим зельям. Кто-то крикнул:

— Помогите на носу!

— Сейчас! — Прохрипел я, выпотрошив очередного рыбочеловека. Я бросился с левого борта к носу, куда только что взобрались два крупных четырёхруких сахуагина. Эта парочка быстро одолела одинокого матроса: один удерживал жертву, пока второй впивался в шею несчастного. Игольчатые зубы легко вошли в плоть, и брызнула кровь, когда сахуагин разорвал моряка.

Тяжёлый, запыхавшийся голос Мейвита раздался за моей спиной:

— Если у них восемь рук на двоих, это делает их осьминогами? — Мне некогда было качать головой: я уже добрался до пары чудовищ, а тяжёлые шаги Мейвита за спиной вселяли уверенность. Моей целью был тот, что пировал на теле уже мертвого матроса.

Его напарник попытался защитить своего сородича, встав на моём пути. Эта мерзость была ростом с Мейвита; в верхних руках тварь держала два копья, а нижняя пара приготовила костяные кинжалы. Если бы не такой сильный ветер, я мог бы использовать свои шарики. Мой воздушный щит отразил первый удар копья, а клинок – второй. Я держался вне досягаемости кинжалов и восходящим ударом отсек одну из его рук с копьём.

Когда рука отлетела в сторону, пронзительный визг сахуагина привлёк внимание его собратьев к нашему бою. Его полный боли гнилостный крик оборвался, когда молот Мейвита с влажным стуком опустился ему на грудь, проломив её.

Мой эфирный щит вспыхнул, когда огненный трезубец с шипением отлетел в сторону. Тот самый сахуагин, что поджёг главный парус, метнул его из воды, сидя верхом на своей гигантской акуле прямо под носом корабля. Парус над нами всё ещё горел, и вокруг кружился пепел.

Четырёхрукий рыбочеловек воспользовался тем, что я отвлёкся на их вожака, и атаковал меня сбоку. Мейвит выкрикнул предупреждение, но не успевал помочь. Мой Чёрный клинок успел отразить первое копье, а свободной рукой я отбил второе. Воздушный щит заблокировал один из кинжалов, но ублюдок умудрился обойти мою защиту четвёртой рукой. Кинжал вонзился мне в ребра. Мой кожаный доспех искателя приключений оказал лишь слабое сопротивление, но рубаха из паучьего шёлка под ним помогла смягчить удар.

— А-а-арх! — Взревел Мейвит, и боёк его молота пронёсся прямо над моим плечом, сокрушив окровавленные острые зубы твари и выйдя с обратной стороны её черепа.

Эти два четырёхруких дьявола явно были сильнейшими в стае сахуагинов, но мы расправились с ними без особых усилий. Вероятно, они ждали, пока мы ослабнем, прежде чем присоединиться к штурму. Яростный крик крупного сахуагина на акуле заставил меня на секунду замереть и оценить обстановку.

Из воды ему передали ещё один трезубец. Десятки тел рыболюдей и матросов были усеяны по палубе, пока битва продолжала кипеть. Я активировал воздушный щит, когда огненный трезубец полетел в мою сторону, остановив его и приняв на себя волну жара и пламени. Я показал вожаку рыболюдей средний палец, хоть он и понятия не имел, что это значит.

Я огляделся в поисках места, где моя помощь нужнее всего. На корме Дездемона сражалась в одиночку и, казалось, вот-вотеё сомнут. — Мейвит, держи нос! — Не дожидаясь ответа, я помчался через весь корабль на помощь Дездемоне. Палуба была залита густым слоем крови, и я скорее скользил, чем бежал к капитану. Рана на боку почти затянулась, пока по пути я перерубал сеть, чтобы освободить одного из матросов.

Над кормой взлетели три крупные сети, две из которых накрыли Дездемону. Они тут же натянулись, увлекая её к фальшборту. Она бросила меч, выхватив два кинжала с пояса, и яростно попыталась освободиться, но шансов успеть у неё не было. Я перемахнул через ящик на полуют и врезался в ограждение, чтобы погасить инерцию. Мой клинок опустился, перерубая два каната, тянувшихся к сетям.

Я подмигнул Дездемоне, и в тот же миг копье пробило мне спину. Чёрт возьми, ни одно доброе дело не остаётся безнаказанным. Я отшатнулся от кормы и рухнул на колени. Посмотрев вниз, я увидел, что копье прошло насквозь через живот. Исаак зажимал глубокую рану, его руки были по локоть в крови. Я потянулся к поясу и швырнул ему несколько целебных зелий следопыта. — Зелья, — прохрипел я пересохшим горлом.

— А ты как же? — Выдавил он, нащупывая флаконы на скользкой от крови палубе.

— Пустяки, царапина, — прохрипел я сквозь боль. Я срезал заднюю часть древка пространственным карманом и, стиснув зубы, вытащил остатки копья через грудь. Исаак моего юмора не оценил, уставившись на меня в полном шоке. Раздражало, что доспех искателя приключений мешал процессу. Лучше бы он так мешал копью входить, а не выходить. Я выпил целебное зелье Гончей и попытался подняться, но ноги подкашивались от потери крови. И зелье, и моё лечащее заклинание принялись затягивать рану.

Я опёрся о мачту, осматривая поле боя. Дездемона всё ещё не освободилась от двух сетей, и к ней уже подбирался сахуагин. Она была слишком далеко, чтобы я успел добежать, а где мой чёрный клинок – я не знал. В руке появилось Чёрное копье, и я слабо метнул его в рыбочеловека. Это вышло инстинктивно, и в последний момент я лишь подумал: «Чёрт, только бы не промахнуться».

Копье пробило тварь насквозь, и она рухнула прямо на барахтающегося капитана. Её голова резко повернулась в мою сторону, и я слегка кивнул ей, сосредоточившись на лечении. Копье нанесло мне серьёзный урон. Похоже, сахуагины выдохлись – на палубу почти никто не лез. По меньшей мере десяток матросов всё ещё сражались. Мейвит грозно стоял на носу среди груды тел, среди которых лежал и тот крупный сахуагин, что метал огненные трезубцы.

Я сделал шаг, проверяя свои силы, прежде чем подойти и помочь Дездемоне освободиться. Она была вся в грязи и крови от катания по палубе. — Нужно целебное зелье? Ты ранена? — Спросил я, помогая ей выбраться.

Она посмотрела мне в глаза, а затем перевела взгляд на окровавленную дыру в моём доспехе. — Ничего срочного, — произнесла она с уважением и благодарностью во взгляде.

Исаак уже поднялся на ноги:

— Мейвит уложил их принца. Это сломило их дух, остальные отступают, чтобы защитить свою королеву. — Он указал на кишащую акулами воду, где плавники удалялись от корабля.

Я призвал обратно своё Чёрное копье и заставил его исчезнуть, отчего глаза Дездемоны округлились от шока. Отыскав свой чёрный клинок среди тел и их частей, я на этот раз спустился по ступеням, а не стал прыгать с кормовой палубы. Я пошёл помогать наводить порядок. Живых сахуагинов почти не осталось, но те, что были, задыхались без воды, издавая булькающие звуки. Все они были тяжело ранены, и я обходил палубу, добивая их.

Мейвит подошёл ко мне. На нём было с десяток мелких ран, он был весь в потрохах сахуагинов и собственной крови. На его забрызганном кровью лице сияла широкая улыбка. — Теперь я понял. Ты не любишь суши.