Битва с боссом

Гневные вопли мага эхом разносились позади, пока я ковылял по коридору. Дрожащими руками я откупорил зелье эфира и в спешке выпил больше, чем собирался. Я тут же направил прилив сил на исцеление своих ран.

Голова начала проясняться. Туша ледяного дрейка должна была задержать мага. Внезапно сильный толчок в спину от нескольких попаданий едва не сбил меня с ног. Магические стрелы с шипением вонзались в мои доспехи, прожигая дыры и добираясь до плоти. Бой был абсолютно неравным, ведь я не мог подобраться к этому проклятому эльфийскому призывателю, чтобы снести ему голову. Два удара пришлись на заднюю часть бёдер, опалив подколенные сухожилия, что ещё сильнее усложнило мой побег – ноги отказывались нормально слушаться.

Сейчас мне бы очень пригодилось то большое зелье исцеления, которое я отдал Мейвиту. Я достал последнее малое зелье исцеления, отобранное у Раэлии, и осушил его. Моим тяжёлым ранам это помогло слабо, но хотя бы затянуло открытые порезы. Лёгкий охлаждающий и обезболивающий эффект на коже тоже оказался весьма кстати.

У меня оставались другие запасы, и я выпил одно из больших зелий выносливости. В желудке оно смешалось с остатками исцеляющего зелья, вызвав жгучее чувство тошноты. Возможно, смешивать зелья было не лучшей идеей, но тёплая, восстанавливающая энергия хлынула по моему израненному телу, позволив мне перейти на бег. Боль отступила, словно дурной сон, хотя я прекрасно понимал, что когда действие зелья закончится, мне придётся несладко.

Я не оглядывался на призывателя, когда сворачивал в коридор, ведущий к земляному дрейку. Тот лежал мёртвым, в точности как мы его и оставили. Я преодолел уже половину огромного зала, миновав тушу зверя, когда со всего маху врезался в невидимую стену. Резкая остановка на полном ходу отбросила меня назад, и я больно приземлился на покрытый грязью пол. Я быстро отполз назад, используя тело дрейка как укрытие. Кажется, я сломал нос – кровь обильно текла по губам и подбородку, и я сплюнул металлический привкус.

Когда дыхание немного выровнялось, я тяжело задышал и крикнул на своём ломаном эльфийском, надеясь сбить его с толку:

— А ты быстр для старика.

Вместо ответа он рассмеялся:

— Ты безжалостно калечишь прекрасный язык, легионер. Ещё один повод для твоей смерти. — В его голосе сквозило безумие, гнев и снисхождение. А я-то считал, что вполне сносно изъясняюсь.

Заговорить ему зубы не удастся, и сбежать он мне не позволит. Раэлия, скорее всего, примет сторону призывателя, если я выпущу её. От гоблина тоже вряд ли будет много толку – разве что в качестве мимолётного отвлечения внимания. Я извлёк из своего пространственного кармана копьё с чёрным наконечником, украшенный паучьим узором короткий меч и ещё одно большое зелье выносливости.

Я сжал в руке копьё – моё единственное оружие, которое можно было использовать на расстоянии.

— Мне жаль твоего ледяного дрейка. Но она, кажется, была не в духе, — крикнул я, пытаясь спровоцировать его на ошибку. Но тут же пожалел о своих словах – муха не станет дразнить паука, попав в паутину.

— Кильма была мне дорогим другом… — Ориентируясь на его голос, я поднялся и метнул копьё в призывателя. Он взмахнул правой рукой, и я заметил вспышку заклинания. Он был мастером своего дела, создавая чары почти мгновенно и всего одной рукой. Копьё с глухим стуком врезалось в очередную невидимую преграду, издав гулкое эхо. Я снова нырнул за тушу земляного дрейка.

Дела шли скверно. Копьё оставалось моим единственным дальнобойным оружием, если только я не собирался забрасывать его фиолетовым картофелем. Его властный голос разнёсся по залу:

— И этого земляного дрейка тоже убил ты? Полагаю, это было не сильно сложнее, чем справиться с виверной. — В его тоне сквозило веселье, ведь он понимал, что загнал меня в угол. Его резкие перепады настроения пугали – казалось, он постепенно теряет рассудок.

Чувствуя, что действие первого зелья выносливости проходит, я через силу влил в себя второе, пока наше противостояние продолжалось. Желудок отчаянно бунтовал. Пить столько зелий за такой короткий промежуток времени явно было неразумно. Зажав в одной руке чёрный клинок, а в другой – паучий меч, я приготовился к прорыву. Я надеялся, что какую бы невидимую стену он ни воздвиг, я смогу разрушить её двумя руническими клинками, после чего спущусь по лестнице к безопасной комнате и покину подземелье.

Я сделал глубокий вдох и выпустил свою «приманку», чувствуя, как уровень эфира падает до опасного минимума. Гоблин помогать не пожелал. Вместо того чтобы побежать и отвлечь призывателя, он растерялся и попытался забиться под тушу земляного дрейка, буквально вжимаясь в землю в отчаянной попытке исчезнуть. Чёрт, этот гоблин оказался бесполезен – или просто умнее меня в данной ситуации. Для него время остановилось, и он всё ещё пребывал в том же диком ужасе, в каком был, когда я убрал его в пространственный карман.

Я оттолкнулся от пола, выставив клинки вперёд, в поисках невидимой преграды. Чёрный клинок первым встретил сопротивление, и я занёс паучий меч для удара сверху. Стена слегка завибрировала. Я атаковал в яростном безумии, и с каждым ударом паучий меч поглощал мой эфир, истощая меня до предела. Но стену я так и не пробил. Вместо этого всё вокруг вспыхнуло, когда воздух пронзил разряд энергии. Молния окутала меня, заставив мышцы судорожно сжаться, а суставы – мучительно натянуться.

Когда разряды прекратились, вокруг пахло только палёной кожей, а перед глазами всё плыло. Я застонал и перекатился по грязи, пытаясь сосредоточиться на исцелении глаз и ушей, стараясь не обращать внимания на боль. До моих ушей донёсся тихий шорох шагов. Маг приближался. Я продолжал жалобно стонать – для этого даже не приходилось притворяться – в надежде, что он подойдёт ближе чем на три метра.

Сквозь застилающую глаза кровь я разглядел подол тёмно-синей мантии призывателя. И тут этот ублюдок остановился в шести метрах от меня! Я ожидал какой-нибудь злорадной речи, и мои ожидания оправдались.

— Легионер… — Именно в этот момент гоблин решил перелезть через дрейка и сбежать подальше от этого избиения в одни ворота.

Маг повернулся на шум, а я перекатился на колени, упёрся ногой в пол и сделал резкий выпад в его сторону. Моё тело отозвалось резкой болью на такое быстрое движение, но мне нужно было лишь подобраться достаточно близко. Я сосредоточился на голове мага и попытался отправить её в свой пространственный карман.

Мои вены начали гореть с пугающей силой, предупреждая о критическом перенапряжении. Последние несколько минут я нещадно насиловал свои запасы эфира, то опустошая, то наполняя их вновь. Кастилия предупреждала меня об опасности выжечь эфирные каналы, и моё тело настойчиво сигнализировало, что я близок к этому пределу. Но всё это уже не имело значения, ведь я победил.

А затем последовала отдача от сопротивления Траэлиорна. Мало того что его голова осталась на месте, так мне ещё и показалось, будто это мне самому её снесли. Время словно замедлилось, когда я рухнул на землю. Я швырнул паучий меч в мага, который как раз разворачивался ко мне. Его эфирный щит вспыхнул, но руническое оружие сумело пробить его и задеть выставленную для защиты руку. Порез был неглубоким, но я бы рассмеялся, если бы не испытывал такую адскую боль.

Я судорожно нащупал под доспехами зелье эфира, но обнаружил лишь осколки разбитого флакона и мокрую грязь. Я попытался высосать хотя бы каплю восстанавливающего зелья из испачканного горлышка, но получил лишь хрустящий песок на зубах и едва уловимый отзвук эфира.

Траэлиорн медленно подошёл ко мне. Я был совершенно беспомощен и мог лишь наблюдать. Он наклонился, чтобы поднять паучий меч, который интересовал его сейчас куда больше, чем моя смерть. Осматривая клинок, он обеспокоенно нахмурился. Переведя взгляд с меча на меня, он произнёс:

— Значит, убийца магов. Никогда бы не подумал, глядя на тебя, мальчик. Впрочем, мне не нужна магия, чтобы разобраться с тобой.

Он ловко крутанул короткий меч в руке, после чего нахмурился. Его взгляд заледенел, и он пошёл в атаку. Я остался без оружия, мой чёрный клинок лежал в десятке шагов позади. Я выхватил шкуру огненного медведя из своего пространственного кармана, используя её как временный щит. От этого ничтожного расхода эфира вены словно наполнились кислотой. Я рванулся назад, чтобы подобрать свой длинный чёрный клинок. Мне это удалось, и я встал лицом к разъярённому призывателю. Хотя слово «встал» было слишком громким – я с трудом удерживал тело в вертикальном положении.

Траэлиорн без колебаний бросился на меня, короткий паучий меч опасно замелькал в его умелых руках. Схватка была стремительной. Я считал себя неплохим фехтовальщиком, но из-за тяжёлых ран я уступал ему – он сумел оставить лёгкий порез на тыльной стороне моей ладони, рассоединив плоть и обнажив сухожилие. Я разорвал дистанцию и попытался залечить рану.

Ничего не произошло. Я не чувствовал ни малейшей искры эфира в своём ядре – вообще ничего. Энергия ускользала, стоило мне попытаться воззвать к ней. Призыватель ухмыльнулся:

— Не очень приятно, когда это происходит с тобой, верно? — На паучьем мече был какой-то грязный, маслянистый налёт – должно быть, именно он заблокировал мой доступ к эфиру или просто опустошил моё ядро.

Пауза в бою дала мне возможность задать вопрос:

— Это навсегда?

— Это ведь твой клинок, легионер. Неужели ты не знаешь, что такое Погибель Магов? — Он прищурился, подозревая, что я пытаюсь его обмануть. Было очевидно, что он не станет делиться подробностями, но я рассудил, что будь этот эффект постоянным, он бы злился куда сильнее.

Внезапно из укрытия выскочил гоблин, и мы оба повернулись посмотреть на него. Он сделал круг и подобрал копьё, с трудом удерживая его вес. Я понадеялся, что он решит помочь мне, но вместо этого гоблин утащил копьё в коридор, ведущий к мёртвому совиному медведю. Призыватель с забавным выражением лица посмотрел на моё изумление.

Траэлиорн изменил стойку, эффектным движением сбросив мантию, чтобы освободить себе движения. Я перехватил поясной нож в левую руку, пока мы кружили друг напротив друга. Он встал боком, уменьшая площадь поражения, а я развернул корпус, чтобы задействовать кинжал. Мы снова сошлись, мои суставы отчаянно протестовали против такой скорости.

— Значит, не только маг? — Спросил я после нескольких разменов, получив ещё несколько порезов на доспехах. Моё оружие было длиннее, но я всё равно проигрывал. У него наверняка были столетия практики за плечами, и хотя мой амулет Мира Грёз отлично помогал концентрироваться на тренировках, его опыта и моих травм это перекрыть не могло.

Эльф ухмыльнулся, впервые заговорив на латыни:

— Я поддерживал форму на протяжении веков, тренируясь с лучшими следопытами в Бартирадии. Обычно я могу постоять за себя с клинком в руках, но должен признать, ты весьма недурен. — Я признал комплимент кивком головы. Он не дал мне перевести дух и снова пошёл в атаку.

Постепенно я начал чувствовать слабые отголоски контроля над своим эфирным ядром – действие яда с паучьего меча начинало ослабевать. Если к нему вернётся эфир, мне конец. Проблема заключалась в том, что Траэлиорн не оставлял мне ни единой лазейки и пресекал любые мои попытки разорвать дистанцию. Смертоносный танец продолжался, а я всё пытался собрать воедино крохи эфира. Он был там, но попытки удержать его походили на попытки набрать воду решетом.

Наконец-то! Мне удалось призвать в руку эльфийское копьё, которое я забрал из древней оружейной. Я бросил оба клинка ради этого древнего оружия, парировал выпад Траэлиорна и сделал широкий круговой взмах копьём, заставив его отступить. На его правом бедре теперь красовался глубокий порез, обнаживший часть мышцы.

Я не дал ему опомниться и бросился в атаку. Теперь Траэлиорн хромал, и преимущество мгновенно перешло ко мне. Похоже, он не привык сражаться против копья. Я нанёс удар ему в живот, а затем ещё один – в раненое бедро. Он попытался вытащить что-то из-за пояса, и это его погубило. Я вонзил копьё ему в грудину, пригвоздив к стене.

Он пытался большим пальцем сковырнуть крышку с зажатого в руке зелья. Вместо того чтобы мешать ему, я подошёл вплотную и вырвал Погибель Магов из его пальцев. Он поднёс зелье к губам, но я полоснул паучьим мечом по его горлу. Яд, покрывавший клинок, мгновенно впитался в рану. Мои эфирные каналы обожгло болью, когда клинок вытянул те жалкие крохи эфира, что оставались в моём теле, чтобы активировать свои сверхъестественные свойства. Зелье попыталось затянуть порез, поэтому я неистово пилил его шею, пока голова полностью не отделилась от тела.

Тело мага сползло по стене, наконечник копья скрежетал по камню. Держа его голову в одной руке и истекающий кровью паучий меч в другой, я выронил голову и опустился на пол рядом с ним. Адреналин битвы улетучивался, и каждая рана на моём теле закричала от боли, стоило напряжению спасть.

Я достал флягу с водой из своего пространственного кармана, проигнорировав эфирный ожог от этого действия. Я осушил её до дна и громко рыгнул. Предлагать воду призывателю я, разумеется, не стал. Меня накрыла дикая усталость, усиленная действием зелий, отдачей эфира, ядом и ранами. Если я усну здесь, то, скорее всего, проснусь уже в желудке земляного дрейка.

Я подобрал свой чёрный клинок, уложил тело и голову мага на его мантию и поволок этот узел в безопасную комнату. Как только боль от эфирного ожога утихнет, я применю на нём собиратель. Коридоры казались гораздо длиннее, чем раньше, и каждый шаг давался с огромным трудом. Ледяной дрейк всё ещё перегораживал большую часть прохода – мне нужно было поскорее использовать на нём собиратель, иначе я рисковал потерять его эссенцию. Я протащил мага мимо дрейка и ввалился в безопасную комнату.

Чёрное копьё валялось возле совиного медведя в центре комнаты, а гоблин успел перерыть мою сумку и сожрать всё, что было съедобным. Теперь он пребывал в блаженной пищевой коме, совершенно не обращая внимания на моё появление. Полагаю, он не ел несколько дней. Я бросил взгляд на выход из подземелья, гадая, как там справляется отряд.