Битва у акведука

Утренний воздух быстро налился душной влагой, пока я шел к ступеням. У меня оставалась всего одна фляга – остальные забрал Феликс. Сделав глоток, я уселся возле рюкзаков, буквально в нескольких шагах от остальных. Скорая схватка меня не пугала: я прекрасно знал, какими узкими и коварными были эти ступени. До них оставалось всего футов двадцать, так что в любой момент я мог быстро прийти на выручку тем, кто охранял верхний пролет. К тому же с моего места отлично просматривался сам акведук, где расположилась большая часть нашей роты.

Я поднялся взглядом к небу: далеко за пределами досягаемости стрел кружили четыре грифона. Чистая, бледно-голубая высь утра служила им прекрасным фоном. Пейзаж казался слишком живописным для войны. Если бы не редкий звон одинокой тетивы на акведуке, ничто не напоминало бы о том, что вскоре нам придется драться не на жизнь, а на смерть. Вскоре к первому лучнику на акведуке присоединился второй. Должно быть, Делмар велел беречь стрелы, пока у бойцов не появятся цели понадежнее.

С вершины лестницы Флавий выпустил одну-единственную стрелу. Он оказался единственным легионером на нашей позиции, у кого был лук. В моем пространственном кармане лежали три лука – точнее, четыре, если считать эльфийский. Но то был длинный лук, куда мощнее короткого композитного, какими пользовались в легионе.

Поскольку все смотрели в другую сторону, я незаметно вытащил из пространственного кармана колчан с семнадцатью стрелами и малую эссенцию силы. Мой эфир едва восстановился, и на то, чтобы извлечь эти две вещи, ушли почти все остатки энергии. Шаг был рискованным: поднявшись сюда, люди могли пересчитать все стрелы. Но в темноте вполне можно было сослаться на то, что кто-то просто не заметил лишний колчан. Сейчас лучникам они были нужнее, чем мне.

Надо было раньше запасаться стрелами в своем пространственном кармане. При первой же возможности исправлю эту ошибку. Я положил эссенцию в рот, смакуя эйфорию, которую дарила малая эссенция силы. Сила оставалась единственным физическим качеством, для которого я еще не принимал эссенций. В моем пространственном кармане лежала большая эссенция силы, но я рассудил, что после эссенции ловкости смогу перенести без последствий только малую. В течение следующих нескольких минут меня лишь слегка помутило.

На акведуке заработал уже третий лучник, а снизу начали долетать редкие ответные стрелы. Позиция наших бойцов находилась почти в девяноста футах над землей. Пятнадцать лучников роты действовали терпеливо: поднимались, делали выстрел и тут же опускались на колено, скрываясь из виду бартирадийцев. Позади стрелковой линии, в самом центре акведука, остальные люди ждали приказов командиров. На противоположной стороне дежурили два лучника и три наблюдателя, следившие за маневрами противника.

Брут отступил назад, чтобы переговорить со мной:

— Как только они увидят, что люди лезут по ступеням, то отправят подкрепление к нашей позиции. — Он помедлил, шумно вдохнул и продолжил:

— Эрик, прости, что бросил тебя тогда. Я не знал, сколько разведчиков они выслали вперед. После твоего падения я решил, что идти за тобой – чистое самоубийство, особенно когда ты смазал ступени.

Я посмотрел Бруту прямо в глаза:

— Ты все равно ничем не мог мне помочь после падения. На твоем месте я поступил бы точно так же. — Я перевел взгляд на стреляющих лучников и спросил:

— Сколько у них стрел?

— Немного. Кажется, перед выходом они насчитали триста пятьдесят с чем-то. Сказали, примерно по двадцать штук на брата. У Флавия есть еще тридцать, — мрачно отозвался Брут. Пока мы наблюдали за перестрелкой, одному из бойцов стрела угодила прямо в глаз, и он, покачнувшись, рухнул с высоты сооружения вниз. — Это был Катий из моей прежней роты. У него трое детей осталось, — тихо произнес Брут.

Снизу донесся отчетливый лязг металла. Значит, тяжелооснащенные бойцы врага добрались до наших позиций. Делмар заставил людей скользить вдоль парапета: они резко поднимались, стреляли и тут же скрывались. Одному из лучников стрела вонзилась в грудь, и двое товарищей потащили его назад, подальше от края, чтобы оказать помощь. Один из стрелков на другой стороне выпустил стрелу вниз, после чего повернулся и крикнул что-то Кастилии.

— Ублюдки, — процедил Брут, указывая вдаль. Примерно в полумиле от нас по акведуку враги карабкались вверх по веревкам, словно крошечные муравьи, пытающиеся облепить обеденный стол. — Если их генерал не дурак, он соберет там людей и ударит по акведуку и лестнице одновременно.

Адриан не собирался этого допускать. Даже с одной здоровой рукой он выхватил меч и увлек за собой пятерых бойцов – кажется, из роты Грегора. Прикрываясь щитами, они с плеском побежали по воде акведука навстречу карабкающимся бартирадийцам. Если Адриан успеет быстро перерезать веревки, у них появится шанс.

Вражеский обстрел внезапно усилился, заставив всех пригнуться к самой воде. Сверху камнем рухнул грифон и утащил одного из бойцов, бежавших вместе с Дурандусом. Тварь подняла его лишь для того, чтобы сбросить на острые камни. Двое наших лучников вскинули луки, и один из выстрелов настиг грифона прямо в крыло с двухсот ярдов. Птица отчаянно захлопала крыльями от боли и, потеряв высоту, планируя, рухнула на землю.

— По крайней мере, второй раз они на это не отважатся, — пробормотал я.

Я подобрал копье из кучи снаряжения и убрал меч в ножны. Крики снизу становились все громче, и я встал позади бойцов, преграждавших путь на лестницу. Возможно, враги уже нашли сестру генерала и теперь отступят, чтобы разобраться, как она здесь оказалась. Хотелось верить, что она не умерла после того, как я ее оставил. И дело было не в сострадании – просто если девчонка жива, генерал, возможно, будет не так яростно стремиться к нашему полному истреблению.

Адриан добрался до карабкающихся бартирадийцев, но из-за расстояния разобрать детали схватки было трудно. Внезапно одна из веревок, по которой лезли двое врагов, оборвалась, и они полетели вниз. Мой отряд разразился радостными криками, когда перерезали вторую и третью веревки. И все же Адриан со своими людьми уступал противнику числом.

Пока в полумиле от нас в воде акведука кипела схватка, обстрел снизу резко усилился. Флавий повернулся к нам:

— Скоро они полезут по лестнице.

Он сместился вправо, а я с копьем наперевес встал за спинами двух наших бойцов с круглыми щитами. Учитывая узость ступеней, мы всемером могли удерживать эту позицию без особого труда.

Флавий выглядел озадаченным:

— Они уже должны были подняться…

Гул доспехов и чужая речь внизу сливались в сплошной невообразимый шум, и вдруг Брут рассмеялся. Я крепче сжал древко копья и спросил:

— Ты понимаешь, о чем они кричат?

— Твой фокус с маслом сработал. Они думают, что на ступени наложено заклятие скольжения. Требуют мага, чтобы выжечь его, — продолжал хохотать он, и все остальные подхватили этот смех. Это была маленькая, но победа.

Флавий огляделся и скомандовал:

— Брут, Эрик, соберите камней. Примерно с голову величиной. Придется спуститься к воде, но мы сможем покатить их вниз по ступеням, чтобы сбить напор.

Мы с Брутом осмотрелись, но все валуны поблизости оказались неподъемными. Зато у самой кромки воды камней было в избытке. Прислонив копье к скале, я схватил первый подходящий булыжник и побежал обратно. На обратном пути я заметил возвращающегося Адриана, с которым уцелели лишь двое бойцов. Все трое тяжело ковыляли назад, явно израненные. Похоже, поредели и ряды наших лучников, но я не знал, ранены они или убиты.

Когда я тащил уже третий камень, снизу по ступеням пахнуло нестерпимым жаром. Все невольно отшатнулись. Их маг выжигал масло.

— Эрик, Брут, к копьям!

Мое копье осталось у воды, и я бросился за ним. Это заняло считаные секунды, но когда я возвращался, снизу уже градом летели стрелы. Бартирадийцы стреляли вслепую, не видя нас. Бойцы на акведуке и те, кто стоял у вершины лестницы, поспешили укрыться от этого шквала. Это был решительный натиск врага. Флавию, когда он поднялся для ответного выстрела, шальная стрела вонзилась прямо в грудь. Рана, впрочем, казалась неопасной – он продолжал натягивать тетиву и стрелять прямо с торчащим из тела древком.

Леркин, стоя на коленях, покатил вниз по ступеням те шесть камней, что мы успели притащить. Судя по невообразимой какофонии звуков, внизу скопилась целая тысяча человек. Но страха я не чувствовал – только предвкушение. На нашей позиции обстрел на мгновение затих, но бойцам на акведуке повезло меньше. Я увидел, как еще один лучник, сраженный стрелой, рухнул с высоты. Плотный ливень стрел продолжал прижимать их к земле. На ступенях показался первый бартирадиец, прикрывавшийся щитом. Навстречу ему тут же устремились копья, нанося колющие и рубящие удары. Продержался он недолго: Брут достал его копьем в пах, а Матео полоснул по горлу.

Я не сводил глаз со ступеней, но краем глаза заметил, что с акведука отступают люди. Первым до нас добрался Константин. Он лишился шлема, а сбоку на черепе зияла длинная кровоточащая рана:

— У нас кончились стрелы! А еще несколько человек лезут по отвесным скалам, чтобы зайти нам во фланг! Надо приготовиться, они уже одолели больше половины пути!

— Возле рюкзаков лежит колчан, и у Флавия еще половина осталась, — крикнул я Константину. Тот быстро сориентировался, схватил оба колчана и швырнул их подошедшему Блейзу. Блейз был мокрым до нитки, но невредимым; при виде свежих стрел на его лице появилась ухмылка. Флавий уже сидел на земле, пытаясь перевязать свою рану.

Показался Адриан. Весь в крови от многочисленных порезов, он тяжело опустился прямо на рюкзаки. Я протянул ему флягу и принялся помогать остальным прибывающим. Слева от нас раздался крик Константина:

— Мне здесь нужна помощь!

Делмар, не получивший ни царапины, окинул взглядом выживших:

— Феликс, Кольм, Эрик и Антонио – на помощь Константину!

Я полез по камням вслед за остальными, кто еще мог твердо стоять на ногах. Кольм прихрамывал из-за разбитого колена, но это он просто споткнулся, а не пострадал от врага. Антонио, боец из роты Грегора, получил стрелу в бедро, но двигался еще вполне сносно. Мы дружно взобрались по валунам повыше, пробиваясь к Константину.

Константин кивнул нам при встрече:

— Они уже почти поднялись; человек двенадцать оказались достаточно безумны, чтобы полезть по этой круче. — Обрыв здесь был настолько крутым, что я сам ни за что не решился бы на такое восхождение.

— Как наши шансы? — Спросил я Константина, зная, что он ответит без прикрас.

— Если из города не прибудут новые силы, мы удержим позиции. Адриан считает, что все свои кошки они израсходовали при первой попытке взобраться на акведук. Грифон может притащить им еще через час-другой, если они догадаются, но пока мы должны выстоять, — ободряюще произнес Константин.

Феликс с улыбкой добавил:

— Лучники уложили человек пятьдесят, да отряд Адриана еще дюжину. К тому же Ферту прилетела стрела прямо в задницу. Мы просто обязаны выжить, хотя бы ради того, чтобы потом над ним издеваться.

Первый бартирадиец перевалился через край обрыва, и Антонио тут же бросился к нему. Но стоило ему приблизиться к кромке, как снизу вслепую полетел десяток стрел. Четыре из них нашли цель. Одна пробила горло, и Антонио рухнул на колени, хрипя и задыхаясь. Без целебных зелий мы ничем не могли ему помочь.

Константин озвучил очевидное:

— Держитесь дальше от края. Встретим их здесь. После подъема они будут измотаны и смогут лезть максимум по двое. Действуйте сообща, и все пройдет легко.

Бартирадийцы сами выдавали себя: каждый раз, когда очередной скалолаз приближался к вершине, они пускали град стрел, чтобы прикрыть его выход. Мы стояли в стороне от траектории обстрела, так что нам ничего не угрожало.

Следующий час превратился в настоящую бойню для штурмующих. На нашем участке мы перебили пятнадцать человек, а соседняя группа уложила еще восьмерых на своем фланге. Натиск ослаб, и мы замерли в ожидании. Высоко в небе истошно закричал грифон, заставив нас поднять головы.

— Смотрите! — Константин указал в сторону озера.

Навстречу нам стремительно летело одинокое существо. Это был не грифон, а силуэт дрейка.

— Это огненный дрейк, — прошептал Константин.

Мы завороженно наблюдали, как грифон пытается спастись бегством, но дрейк, подобно пущенной стреле, сокращал дистанцию слишком быстро. Сверкнув на солнце металлической красной чешуей, он пронесся высоко над нами, и из его пасти вырвался небольшой огненный шар. Снаряд угодил точно в охваченного паникой грифона, вызвав яркую вспышку. И птица, и всадник мгновенно превратились в живые факелы и, оставляя за собой шлейф дыма и пламени, рухнули вниз.

Дрейк сделал круг в поисках другой добычи, но два оставшихся грифона уже спешно отступали к городу. Наша цель кружила прямо над нами, когда Константин скомандовал:

— Идем к остальным. Думаю, армия герцога уже совсем близко.

Огромная рептилия опустилась у озера. Высокий мужчина спешился и позволил дрейку напиться, а сам направился к нашему отряду. Кастилия шагнула ему навстречу. Всадник дрейка был облачен в черно-красные кожаные доспехи, а за его спиной развевался черный плащ с нанесенными на него знаками мага.

Кастилия поприветствовала его:

— Магистр магии Себастьян, спасибо за своевременное прибытие. — В ее голосе слышалось облегчение, смешанное с крайней осторожностью.

— Вражеские силы отступают, маг Кастилия, но не спешите благодарить меня. Герцог Тиберий будет здесь только через день, и герцог Октавиан идет вместе с ним, — холодно отчеканил Себастьян. Кастилия вздрогнула, словно от пощечины. Я прекрасно понимал, что именно герцог Октавиан отправил ее защищать город Маха, обрекая на это очевидно самоубийственное задание.

— Я здесь лишь для того, чтобы узнать, что случилось с моим братом, Дурандусом. — Его слова дышали ледяной яростью. Ощущения, что нас спасли, почему-то не возникало.