– Я твой отец

Глава 324: «Я твой отец.»

Мы облачились в лучшие вещи, что у нас были. На мне был костюм из Телхи и плащ из мантикоры, а Раэлия надела новенькую блузку, купленную во время нашего похода по лавкам, и удобные синие льняные брюки. Она слегка коснулась губ помадой – пожалуй, это была единственная косметика, которой она воспользовалась. Свои шелковистые темные волосы она заплела в аккуратную косу и убрала назад. На шее у нее красовалось золотое ожерелье с изумрудом размером с ноготь, который потрясающе подчеркивал цвет ее глаз. Ее изящные ушки были открыты, и в них поблескивали сапфировые серьги в форме колибри – те самые, из сундука, что я забрал у оборотней.

Должен признать, украшения ей невероятно шли. Даже в этой относительно простой одежде она выглядела как особа королевской крови. Заметив мой взгляд, она смущенно спросила:

— Чего ты так смотришь?

Я восхищенно выдохнул:

— Если бы ты выглядела так при нашей первой встрече, я бы, наверное, застыл как вкопанный, и ты без труда пронзила бы мне сердце своим клинком.

Она медленно залилась румянцем и коснулась щеки, пытаясь скрыть улыбку:

— Я обязательно вспомню об этом, когда в следующий раз решу тебя прикончить.

— О, ты умеешь говорить самые романтичные вещи на свете, — проворковал я. — Ладно, нам пора поторапливаться. Несмотря на то что Мейвит вернул Зорану, он жутко нервничал перед встречей с отцом.

Мы строго-настрого запретили трактирщику заходить в нашу комнату, где остался дежурить грифон, и направились в город. Улицы здесь были безупречно чистыми, а все здания строились из простого серого камня. Кое-где высились искусно выполненные, очень реалистичные статуи. Судя по обилию надписей у их подножия, они служили чем-то вроде учебных пособий. Возможно, так голиафы запечатлевали историю своего народа и предупреждали о опасностях, что подстерегают за пределами городских стен.

Внезапно рядом со мной бесшумно вырос Константин. К моему удивлению, он был гладко выбрит, без доспехов и даже без меча на поясе. Заметив, как я его разглядываю, он буркнул:

— Что?

Я не нашелся что ответить, лишь покачал головой, и мы вместе продолжили путь к Зданию Собрания Совета.

Каждое поселение голиафов жило своим умом, и управлял им обычно местный клан, но на этом острове они умудрялись сосуществовать как единый союз. У голиафов было совершенно иное отношение к власти и богатству – об этом я уже немало узнал от Мейвита. Они не стремились ни к тому, ни к другому, ставя во главу угла семью и простое житейское благополучие.

Именно поэтому они с таким пренебрежением относились к Гильдии Искателей Приключений и к авантюристам в целом. Ведь те по самой своей природе рисковали жизнью ради наживы и личного могущества, чего голиафы искренне не одобряли. Мейвит рассказывал, что когда-то его предки служили Титанам, особенно каменным гигантам. Они помогали возводить величайшие чудеса архитектуры в те далекие времена, когда Титаны безраздельно правили Дезией. Похоже, эта привычка к подчинению так и передавалась у них из поколения в поколение.

В Этернисе не было места роскоши, и Здание Собрания Совета не стало исключением. Это было простое одноэтажное строение, сложенное из огромных, идеально подогнанных друг к другу каменных блоков. В отличие от большинства правителей, стремившихся возводить монументальные чертоги, чтобы подавлять подданных величием, голиафы обошлись без этого. Вокруг здания высились изваяния из чистейшего белого камня. Все они изображали голиафов в полтора человеческих роста – должно быть, местных героев или вождей. Кто знает, может, скоро здесь появится и статуя Мейвита, вернувшего домой пропавших сородичей.

Когда мы подошли ближе, Константин положил руку мне на плечо:

— Гильда говорит, что на этих пирах семьи воссоединяются каждый вечер. Я без понятия, где она сейчас шляется, да и члены клана Каменной Кожи прибыли только сегодня утром, но, скорее всего, Мейвит еще не виделся с отцом. Смотри не взболтни ему раньше времени, а то еще разозлишь Совет.

— Разозлю Совет? — Удивился я. — Это еще почему?

— Они хотят устроить из этого трогательное зрелище на глазах у всех, — ответил он с таким видом, будто эта идея казалась ему полнейшей глупостью. А вот мне это показалось вполне логичным – такое представление только укрепит авторитет Мейвита.

— Спасибо, Константин. Ты идешь с нами? — Спросил я ветерана, когда мы поравнялись с массивными дверями.

— Говорят, кормить там будут неплохо, — неопределенно хмыкнул он. — К тому же я тут пообщался с местными загонщиками насчет охоты на мантикор. — Я выжидающе посмотрел на него, побуждая продолжить. — Самая большая их популяция обитает на другом конце острова – если верить слухам, там их не меньше сотни. Они охотятся на мелководье на рыбу, рыщут в джунглях в поисках других хищников и гоняют по склонам коз. Причем козы там не чета нашим домашним – огромные, злобные твари. Одно мне непонятно: как этот клочок земли умудряется прокормить столько мантикор?

— И сколько их убивают за год? — Поинтересовалась Раэлия.

Константин одобрительно кивнул ей:

— Охотой у них занимаются два клана. Один выходит на промысел только в сезон спаривания, чтобы хоть как-то сдерживать их численность. Второй выслеживает тварей там, где они начинают слишком близко подбираться к фермам и резать скот. По словам местных, совместными усилиями эти два клана добывают от силы три десятка мантикор за год.

Я тоже решил уточнить деталь:

— А сколько их всего на острове?

— Остров, конечно, немаленький, но охотники сходятся во мнении, что вряд ли наберется больше двух сотен, — ответил Константин, и я облегченно вздохнул. По моим подсчетам, Кастилии требовалось от 45 до 90 высших эссенций проводника, чтобы восстановить ее выжженные эфирные каналы. И далеко не факт, что с каждой мантикоры можно получить именно такую эссенцию. С тех двух взрослых особей, что мы одолели ранее, нам достались большие эссенции проводника, а с молодой твари – и вовсе эссенция воздуха.

У входа в здание не было никакой стражи. Но стоило нам переступить порог, как дорогу преградили двое голиафов в черных кожаных доспехах с медными заклепками. Наше появление их ничуть не встревожило.

— Назовите цель вашего визита к Совету Этерниса, — зычно пробасил один из них.

Я замешкался, подбирая слова, поэтому инициативу перехватил Константин. Он заговорил на удивление вежливо и с достоинством:

— Мы приглашенные гости Почтенного Мейвита из клана Каменной Кожи. Он лично просил нас прибыть.

— Эрик Марко? — Вежливо осведомился стражник.

— Это я, — поспешил вставить я, пока они не решили, что это имя принадлежит Константину. Голиаф понимающе кивнул и негромко свистнул. Из глубины коридора тут же прибежал совсем юный голиаф. Его нежно-голубое одеяние было ему явно не по размеру, и парень то и дело путался в полах широкого халата.

Стражник отдал распоряжение:

— Почтенный Мейвит просил проводить к нему его друзей, человека и эльфийку. Отведи их в его покои. — Юноша восторженно закивал.

Мы поспешили за нетерпеливым провожатым по гранитному коридору, ловя на себе любопытные взгляды редких голиафов в мантиях. Парень важно выпрямился, дважды постучал в массивную дверь и громко объявил:

— К Почтенному Мейвиту прибыли его друзья!

За дверью послышалась какая-то возня, а затем она резко распахнулась. На пороге стоял сияющий Мейвит в белоснежном одеянии с серебряным кушаком. Не успел я и глазом моргнуть, как он сгреб меня в охапку.

— Эрик! Я уже начал волноваться, куда вы запропастились! — Я оказался буквально впечатан в его широкую грудь, опешив от столь бурного проявления чувств. По крайней мере, его парадные одежды приятно пахли цветами. Наконец мне удалось аккуратно высвободиться из его объятий.

— Мейвит, нас не было всего два дня. Неужели ты умудрился вляпаться в неприятности за это время?

— В неприятности? — Растерялся он. — Да нет, никаких неприятностей, просто нас отсюда не выпускают. — Он отступил в сторону, и я увидел в просторной гостиной Зорану и Майру. Они тоже были облачены в белые одежды, но их кушаки были простыми, без серебра.

Зорана выглядела превосходно и умиротворенно улыбалась. Она явно шла на поправку.

— Мой братец просто терпеть не может быть в центре внимания. Он бы с гораздо большим удовольствием провел этот вечер, кувыркаясь в постели с Майрой. — Майра в ответ шутливо шлепнула подругу пониже спины.

Мейвит густо покраснел:

— Да вовсе я не это имел в виду! Я без конца повторяю им, что это вы спасли мой народ. Но Совет рассудил так: раз вас здесь нет, то и чествовать некого. — Он облегченно выдохнул. — Но теперь, когда вы пришли…

— Ну уж нет, Мейвит, я пришел сюда вовсе не за наградами и почестями. Хотя, если они предлагают что-то материальное… — начал было я, но Раэлия легонько подтолкнула меня в спину, чтобы мы наконец зашли в комнату и закрыли дверь. Константин вошел следом и сразу же направился к столу, ломившемуся от фруктов, сыров и копченого мяса.

Майра поприветствовала нас традиционным для их народа крепким рукопожатием за запястья:

— В основном нам дарят одежду, еду и обещают выделить по просторному дому, если мы решим обосноваться в одной из деревень. Многие из тех, кто был в плену, родом из бедных семей, но я уверена, что если мы попросим, Совет выплатит вам щедрое вознаграждение. — Она говорила это без капли упрека, просто констатируя факты.

Я мысленно вздохнул, вспомнив, сколько золота ушло на то, чтобы доставить голиафов домой. Наверное, где-то в глубине души я все же надеялся, что мои вложения окупятся с лихвой.

— Все в порядке, не нужно никаких наград. Я просто с удовольствием поем.И пожалуйста, давайте не будем все усложнять и пытаться приписать эти заслуги мне. Ты теперь их национальный герой, Мейвит, вот и неси это знамя. — Я улыбнулся и потянулся к тарелке с сыром.

— Но Эрик… — попытался было возразить Мейвит, но я поднял руку, давая понять, что спор окончен. Было очевидно, что ни он, ни Зорана еще не знают о прибытии отца. Надеюсь, их встреча выйдет по-настоящему трогательной. На столе красовалось потрясающее разнообразие сыров – от нежных и мягких до острых и твердых. Судя по вкусу, ни один из них не был сделан из коровьего молока. Те сорта, что мне особенно нравились, я незаметно переправлял в свой пространственный карман прямо вместе с деревянными подносами.

Пока я переключался на мясные деликатесы под забавными взглядами друзей, Константин подал голос:

— За крылья мантикоры тут дают по пятьдесят золотых.

Мейвит тут же оживился:

— Точно! Нужно только предъявить их в качестве доказательства добычи. При этом сами крылья и прочие трофеи остаются у тебя, и их можно выгодно продать. На этом можно сколотить целое состояние. Один только целый, неповрежденный ядовитый мешок купят за сотню золотых. Кстати, Эрик, а где твой поясной кошель?

Я вздохнул. Имея пространственный пояс, я считал эту деталь гардероба совершенно бесполезной. Достав кошель из кармана, я прицепил его на пояс. Сейчас там сиротливо позвякивали лишь несколько медных монет. Мейвит удовлетворенно кивнул:

— Обязательно надень его на сегодняшний пир. Это покажет всем, что ты грозный воин. Если кто-то предложит помериться кошелями, не отказывайся. Если у собеседника он окажется больше – просто сделай ему комплимент. — Я замер, пережевывая кусок чего-то, очень напоминающего соленую свинину, а затем просто кивнул.

— Выходит, по двести пятьдесят золотых с одной твари, — уважительно прикинул в уме Константин.

— Добыть целый ядовитый мешок – та еще задачка. Если мантикора успеет выпустить свои шипы, там обычно ничего не остается. Да и восстанавливается яд у них небыстро, хотя вряд ли кто-то станет ждать, пока она его накопит, — усмехнулся Мейвит.

Мы свернули тему охоты, и Зорана с удовольствием принялась рассказывать о том, как у них дела. Оказалось, в культуре голиафов Мейвит теперь получил статус Почтенного. Это был одновременно и титул, и форма уважительного обращения, означающая, что человек совершил великое благодеяние ради своего народа. Теперь любой голиаф был обязан предоставить ему кров и пищу. Впрочем, они и так относились друг к другу очень гостеприимно, так что я не был уверен, дает ли этот статус какие-то реальные привилегии.

Когда пришло время пира, в дверь постучал молодой слуга и сообщил Мейвиту, что гости уже собираются. Тот явно не горел желанием идти – прожив столько лет отшельником, он отвык от шумных сборищ. Перед выходом я прихватил в свой карман еще парочку подносов с мясом и целый кувшин напитка, вкусом напоминающего густой манговый сок.

Праздничная зала раскинулась почти на сотню футов в длину. Ее венчал пологий куполообразный свод со стеклянными окнами. На закате слуги открыли закрепленные на стенах свет-камни, и их яркое сияние, отражаясь от стекол под потолком, заливало залу мягким, почти волшебным светом. Вдоль одной из стен тянулись столы, уставленные исходящими паром яствами. Константин сразу же целенаправленно зашагал к еде, и, к моему удивлению, из толпы голиафов к нему тут же скользнула Гильда – должно быть, принесла свежие новости.

В зале прохаживались десятки голиафов в нарядных мантиях и легких доспехах. Мейвита мгновенно окружила плотная толпа. Я заметил среди гостей и других спасенных пленников, некоторые из которых подходили ко мне, чтобы еще раз выразить свою благодарность. Пока Мейвит купался в лучах славы, Зорана держалась чуть в стороне.

— Скоро приведут семьи для воссоединения. А потом начнутся танцы, песни и настоящее пиршество, — сказала она, увлекая меня за собой под руку. — Чур, первый танец мой, и это не обсуждается!

— С огромным удовольствием, — улыбнулся я. Мы уже танцевали с ней в Мире Грёз, так что я примерно представлял, как двигаются голиафы. Если Мейвит в своих воспоминаниях ничего не напутал, позора мне удастся избежать.

Для меня вечер тянулся довольно медленно, пока Раэлия порхала от одной группы голиафов к другой, увлеченно беседуя. Зорана не отходила от меня ни на шаг, помогая ориентироваться в местных обычаях, и теперь я прекрасно понимал, почему Мейвит так не хотел сюда идти. Из-за переводящего амулета общение выходило немного натянутым. Пару раз меня все же втянули в местную забаву – помериться кошелями из мантикоры. Оба раза мой трофей оказывался крупнее, и, признаться, выслушивать похвалы было довольно приятно.

По крайней мере, это помогло скоротать время за разговорами об охоте с местными загонщиками. Примерно через два часа после начала пира гулко забили барабаны и раздался звон колокольчиков. Зорана шепнула мне на ухо:

— Сейчас будут выводить семьи. Обычно все так плачут… я и сама никогда не могу сдержать слез. Интересно, пришел ли наш отец… — Она осеклась, когда в залу вошли около тридцати голиафов в чистых праздничных одеждах. Зорана сжала мою ладонь с такой силой, что у меня едва кости не хрустнули.

Она отчаянно вытягивала шею, пытаясь разглядеть вошедших. Вдруг кто-то из освобожденных пленников сорвался с места и бросился навстречу одному из прибывших. Объятия, рыдания, а затем взрыв аплодисментов и одобрительных криков со всех сторон. В следующий миг Зорана резко вырвала свою руку и бросилась вперед. Я попытался угадать, к кому именно она бежит, но ошибся.

Ее целью оказался невысокий, сгорбленный голиаф с изборожденным морщинами лицом. Когда он раскрыл объятия, они оба от избытка чувств повалились прямо на пол. Я отыскал глазами Мейвита – он стоял в стороне, толпа расступилась, давая ему личное пространство.

Зорана и ее отец так и сидели на полу, крепко обнявшись, и девушка безудержно рыдала. Мейвит нерешительно топтался на месте. Я подошел к нему и мягко подтолкнул:

— Мейвит, иди к ним. — Он лишь растерянно покачал головой. Тут подоспела Майра и, со слезами на глазах, буквально выпихнула его вперед. Не знаю, ждала ли она сегодня кого-то из своих близких.

Мейвит медленно, нерешительно шагал вперед, проходя мимо других воссоединяющихся семей. Кто-то плакал от счастья, кто-то просто тихо радовался, а у кого-то на лицах читалась грусть – должно быть, не все их близкие дожили до этого дня. Раэлия тихонько встала рядом со мной, и мы стали медленно следовать за Мейвитом.

Мейвит опустился на колени рядом с сестрой и отцом. По его щекам катились слезы. Мы подошли достаточно близко, чтобы расслышать его дрожащий голос:

— Прости меня, отец… Я не смог защитить Зорану. Я трусливо сбежал, даже не попрощавшись. Я не достоин звания Почтенного.

Зорана помогла отцу подняться. Тот выглядел совсем дряхлым стариком, словно давно потерявшим всякий интерес к жизни, но сейчас в его глазах горел яркий огонь:

— Вы оба вернулись ко мне, хотя все эти годы я считал вас погибшими. Ты мой сын, а я твой отец, Мейвит. И этого ничто не изменит. — Мейвит подался вперед и крепко прижал к себе родных.

Я еще немного понаблюдал за этой сценой. Раэлия нежно взяла меня под руку, тихонько всхлипывая. Признаться, у меня и самого в горле встал комок.

— Думаю, Мейвит теперь в надежных руках. Мы можем возвращаться в таверну, — негромко произнес я.

Но как я ни старался говорить тихо, Мейвит все же услышал меня. Он помог отцу подняться на ноги:

— Отец, это мой друг, Эрик Марко. Именно благодаря ему мы с Зораной смогли вернуться домой. Эрик, познакомься, это мой отец – Лородхан из клана Каменной Кожи. — Мейвит все еще слегка дрожал от переполнявших его чувств, но в его голосе звучала неподдельная гордость.

Старый голиаф протянул мне руку, но стоило мне ответить на жест, как он притянул меня к себе и крепко обнял:

— У меня не хватит слов, чтобы выразить всю благодарность, Эрик Марко. Все, что принадлежит мне, отныне твое, и двери моего дома всегда открыты для тебя. — Я обнял его в ответ, представил Раэлию и уже собирался незаметно ускользнуть к выходу.

Но Зорана перехватила меня:

— Ты обещал мне танец!

После этого я решил просто плыть по течению. Праздник затянулся до самого утра. Кажется, я успел потанцевать с Раэлией раз шесть, а уж сколько местных женщин вовлекли меня в круг – и не сосчитать. Судя по всему, на фоне неповоротливых голиафов я выглядел весьма недурственным танцором.

Когда началось всеобщее веселье, Константин куда-то исчез, но я ни секунды не сомневался: он найдет меня, как только придет время отправляться на охоту за мантикорами.