Соперничество

Массивная стена опоясывала весь город, захватывая и протекающую через него реку. На другом берегу, к северу от городских стен, простирались бескрайние равнины без единого намёка на фермы. Я чувствовал себя не в своей тарелке, шагая по этой безлюдной дороге. Из оружия при мне был только рунический кинжал, но я надел свои доспехи искателя приключений. Когда я поднялся на холм, вокруг не было ни души. Внизу, в длинной долине, среди дорожек из чёрного камня виднелось множество построек.

Крупные пары псов обходили территорию под присмотром вожатых. Не успел я постоять там и минуты, как справа на меня налетела пара конных орков. Я сохранял спокойствие и ждал их приближения. Пожалуй, стоило поехать верхом на Джинджер, ведь теперь мне приходилось снизу вверх смотреть на разгорячённых всадников, осадивших своих коней.

Оба они были покрыты татуировками, и по их доспехам и оружию я сразу признал в них следопытов. — Человек, разворачивайся и топай назад в город. Предупреждаем только раз. — Тон орка был ровным и угрожающим.

— Я здесь по просьбе летописца Глаши, чтобы выступить в роли Первого для клирика Минаши, — уверенно произнёс я. Орки растерянно переглянулись, явно не зная, что сказать. Они недолго и резко посовещались, не понимая, как поступить с наглым человеком перед ними.

Старший из них наконец приказал другому:

— Приведи сюда летописца. Пусть она сама с этим разбирается. — Он повернулся ко мне: — Если ты зря тратишь время летописца, твоя честь ничего не стоит, а жизнь закончится прямо здесь, человек. — Его голос стал ещё суровее. Я кивнул и остался ждать, пока второй всадник пустил коня галопом в долину.

Ожидание затягивалось, поэтому я достал яблоко и принялся им хрустеть. Все лошади, видимо, одинаковы. Конь следопыта то и дело пытался подойти поближе в надежде получить лакомство. По тому, как плохо всадник справлялся с ретивым скакуном, было видно, что наездник из него так себе. Я бросил огрызок в траву, и конь тут же его подобрал, к явному недовольству следопыта.

Прошёл почти час, прежде чем я увидел пони Глаши, поднимавшегося из долины в сопровождении уехавшего за ней следопыта. Когда она приблизилась, вид у неё был слегка запыхавшийся, но на лице сияла широкая улыбка. — Ты всё-таки пришёл, — сказала она.

— Я не слишком опоздал, чтобы принять твоё предложение? — Спросил я, забавляясь тем, как изумлён был следопыт, поняв, что я не солгал.

— Демоны раздери, нет! Избрание приостановили, пока не прибудут варлорд Мелкос и Крейг, чтобы подтвердить слова Минаши о победе над пятью горными троллями, — улыбнулась она, радуясь, что это заявление подтвердится. — Клирик Анаташа будет горько разочарован тем, что усомнился в её чести.

Следопыт прервал наш разговор:

— Человеку позволено спуститься в долину, летописец?

— Да, — нетерпеливо шикнула она. — Он со мной. Возвращайтесь к своему занятию – смотреть, как растёт трава! — Она развернула пони, и я пошёл рядом. Я бросил на следопытов взгляд в духе «я же говорил» и зашагал следом за ней.

Глаша ехала не торопясь, и я воспользовался моментом, чтобы спросить:

— Как идут дела?

Глаша комично застонала:

— Даже не знаю, лучше или хуже, чем ожидалось. Тарнаша со вчерашнего дня уже шесть раз переругался со Старейшинами из-за правил. Твоё появление, уверена, вызовет новую волну споров. — Она широко ухмыльнулась. Было видно, что ей весело, даже несмотря на то, что на кону стояло будущее Халифата.

— Кроме Минаши, есть ещё пять кандидатов на место Верховного. Шестой и седьмой уже отказались от участия. Будет и шестой, если клирик Отташа заявит свои права, когда прибудет, — спокойно рассказывала она. — Но трое пользуются куда большей поддержкой, чем Минаша. Путь предстоит нелёгкий.

Их политические игры меня мало волновали. Глаша знала, зачем я здесь, поэтому я спросил напрямую:

— Варлорд Руук здесь?

Она посмотрела на меня, и её тон стал серьёзным:

— Да. Он выступает в роли Первого у клирика Джуаркаши. С ним четыре голиафа, но я не уверена, есть ли среди них те, кого ты ищешь.

Я кивнул, испытывая одновременно радость и тревогу. — Есть способ подобраться поближе, чтобы проверить?

— Вряд ли. У каждого кандидата и его Первого в долине своя усадьба. Рабы не покидают территорию. — Мой разочарованный вид заставил Глашу вздохнуть и закатить глаза. — Ладно, мы можем заглянуть в усадьбу Джуаркаши под предлогом переговоров.

Мы спустились на дно долины, и здешние мастифы оказались размером с пони Глаши. На собаках были плотные жилеты из коричневой кожи под цвет их шерсти. Один из псов подбежал ко мне, когда я шёл рядом с пони. Он недоверчиво принюхался и зарычал, обнажив огромные клыки. Его сородич разразился глубоким, угрожающим лаем. Другие мастифы поблизости подхватили этот хор.

Глаша раздражённо посмотрела на вожатого, который подбежал, ругая собак и уводя их с нашей дороги. — Их натаскивают на чужаков. Готовься, такие встречи ещё повторятся. — Я оглянулся и заметил в этой части долины ещё с полдюжины пар постепенно утихающих гончих. Прошмыгнуть незамеченным – или незамеченным по запаху – будет непросто.

Мы миновали несколько больших длинных домов, продвигаясь вглубь долины. Каждое крупное здание было окружено постройками поменьше. В некоторых строениях окна и двери были распахнуты настежь, и они казались заброшенными. В других же кипела жизнь: слуги сновали между главными домами и пристройками. Возле одних усадеб несли дозор элитные гвардейцы, у других же виднелись только мирные жители.

Заметив, как я разглядываю дома, Глаша пояснила:

— Эти усадьбы распределяются Старейшинами. Большую часть года они пустуют. Варлорды и клирики со всего Халифата съезжаются в долину, когда намечается важное собрание. Чем выше твоё положение, тем ближе к центру долины будет твоё временное пристанище.

Большие дома стояли примерно в ста ярдах друг от друга, разделённые густыми зарослями для уединения. Они тянулись далеко вглубь долины. По мере того как обитаемых усадеб становилось всё больше, я разглядывал орков, занятых обслуживанием вождей Халифата. Большинство шло сосредоточенно, неся различные припасы. Некоторые, судя по их спешке, разносили послания между домами.

Мы миновали множество построек и уже приближались к центру долины, когда Глаша резко направила своего пони на боковую тропу. Я свернул с главной дороги из тёмного камня вслед за ней. Два элитных орочьих воина стояли по бокам от широкого входа в длинный дом. Татуированные стражи преградили ей путь ещё до того, как она приблизилась к двери. Даже звание Глаши не гарантировало быстрого прохода.

Глаша резко и раздражённо бросила:

— Передайте Джуаркаше, что летописец Глаша прибыла обсудить Избрание. — При её словах из здания вышел пожилой орк, окинул Глашу взглядом и молча скрылся внутри. Глаша тихонько зарычала, так, чтобы слышал только я: — Надеюсь, ты ценишь мои старания. Как только увидишь своего голиафа, дай знать, и мы уйдём.

Ждать пришлось недолго: вскоре из дома вышел высокий, поджарый орк. При виде Глаши на его лице появилась хищная ухмылка. По его свободной одежде и отсутствию развитой мускулатуры я догадался, что это и есть кандидат в клирики. — Глаша! Неужели ты бросила своего никчёмного кандидата и пришла поддержать меня? — Его тон был слегка насмешливым, и я запереживал, что нас не впустят.

Глаша вздохнула:

— Я пришла обсудить союз на первое Испытание. Это Первый Минаши. — Она указала рукой в мою сторону, и орк, кажется, только сейчас меня заметил. Его глаза округлились, и он расхохотался.

— Серьёзно, Глаша? Человек? Насколько же отчаялась твоя подопечная? Ей лучше сразу сдаться и сохранить остатки чести. — Джуаркаша тихонько хмыкнул. Хотя культура орков отличалась от нашей, у этого парня было то, что я назвал бы на редкость просящим кирпича лицом.

— Если союз тебе не интересен, дело твоё. Но я знаю, в чём заключается первое Испытание. — Его насмешливая мина мгновенно исчезла.

— Это было бы бесчестно и лишило бы Минашу уважения, — сердито произнёс он. Теперь уже Глаша продемонстрировала чисто орочью ухмылку. — Ладно. Обсудим сотрудничество, но только на время первого Испытания. — Мы последовали за недовольным клириком внутрь, а один из стражей забрал поводья пони.

Зал внутри оказался огромным: там сновали десятки орков, людей и пять голиафов. На одного больше, чем говорила Глаша. Повсюду стояла мебель, а в центре горел единственный очаг. Когда мои глаза привыкли к полумраку, я направил эфир к глазам, чтобы видеть лучше. Помещение было разделено на зоны для сна, еды, отдыха и боевых тренировок. Четыре элитных воина сражались с огромным татуированным орком с обнажённым торсом. Тот вращал свой меч с поразительным мастерством, скоростью и силой. Его двуручный меч раз за разом сталкивался с оружием противников, заставляя их отступать.

Когда я пригляделся, стало ясно, что он пропускает эфир через свои татуировки, которые слабо светились в моём эфирном зрении. Его молниеносные движения вызывали невольное восхищение. На мгновение меня охватило сомнение в собственных силах против такого опасного бойца. Однако я успокоил себя тем, что в моём арсенале есть и другие приёмы, способные переломить ход любого сражения.

Я отвёл взгляд от этого впечатляющего зрелища и посмотрел на лицо первого голиафа, к которому мы приблизились. Это явно была женщина, она помогала двум человеческим женщинам готовить еду за длинным столом. Из любопытства все трое подняли на нас глаза. Я знал Зорану только по Миру Грёз, но эта женщина-голиаф была не ей. Её взгляд казался совершенно безжизненным. Она была сломлена, в ней не осталось и капли воли. Две другие женщины, работавшие с ней, выглядели точно так же. Мне стало жаль их, и я с тревогой думал о том, что обнаружу дальше.

Было очевидно, что клирик ведёт нас к сражающимся оркам, и это играло мне на руку, ведь так я мог подобраться поближе к остальным голиафам в зале.

Три других голиафа тоже оказались женщинами. Одна чинила одежду, а две другие стояли среди зрителей, наблюдая за боем спиной к нам. Та, что шила кожу, тоже не была Зораной. Нас как раз подвели к месту тренировки, когда орк-варлорд остановился, заметив приближение клирика Джуаркаши. Бойцы отступили, и все взгляды обратились на нас.

Моё сердце забилось чаще, когда голиафы повернулись, и я сразу узнал Зорану. Той радости, что она излучала в иллюзорном пространстве, не было и в помине. Здесь, в реальности, её лицо оставалось бесстрастным, но, по крайней мере, её глаза не были мёртвыми, когда она с любопытством разглядывала меня.

Крупный воин вытер пот с лица и окинул нас взглядом. Клирик Джуаркаша так и горел желанием высказаться:

— Варлорд Руук, летописец Глаша пришла договариваться. Она привела Первого клирика Минаши! — Я понимал, что клирик ждал более бурной реакции от варлорда, но тот лишь молча изучал меня взглядом. — Человека! — Подчеркнул клирик, чтобы вызвать хоть какие-то эмоции, но их не последовало. В этом воине чувствовалась холодная, расчётливая натура, на которую я ответил тем же. Мы были как два вожака, оценивающих друг друга.

— Какую сделку она нам предлагает? — Спросил он наконец, переводя взгляд на Глашу. Было очевидно, кто в этом союзе главный и принимает решения.

Глаша заговорила напрямую с варлордом Рууком, проигнорировав клирика, так как тоже это почувствовала:

— Я знаю, в чём заключается первое Испытание. Оно даёт огромное преимущество клирику Фиоаше.

Варлорд пренебрежительно махнул рукой:

— Вполне ожидаемо. Мы не окажемся в числе тех двоих, кто вылетит в первом же туре. Твоя помощь нам не нужна, и я не хочу быть должником летописца. Минашу ещё даже не признали кандидатом.

С лёгким раздражением в голосе Глаша ответила:

— Завтра признают, а клирик Анаташа будет вынужден отказаться от участия после того, как усомнился в словах Минаши!

Варлорд разразился громким, злобным хохотом, от которого некоторые рабы сжались. — Слишком многого хочешь, летописец! Клирик Анаташа просто свалит вину на кого-то другого, кто снабдил его неверными сведениями. Можете идти. — Он повернулся к нам своей мускулистой, покрытой татуировками спиной и вернулся к тренировке. Я в последний раз взглянул на профиль Зораны. Она выглядела гораздо старше и худее, чем её образ в Мире Грёз, но это точно была она. Мне хотелось как-то выдать себя и приободрить её, но это было бы верхом глупости. Мейвит будет вне себя от радости, когда узнает, что она жива.

Клирик Джуаркаша выглядел немного растерянным, когда провожал нас к выходу. Но он не сдавался и почти взмолился:

— Так что за Испытание? Обещаю, мы не станем мешать Минаше в первом туре.

Глаша, казалось, раздумывала, пока мы шли через весь зал. Наконец, с явной неохотой, она произнесла:

— Первое Испытание – вернуться с пикси. Её нужно доставить живой. Последние двое, кто вернётся, выбывают.

Клирик прорычал:

— Глупое Испытание. Но ты права, Фиоаше оно действительно на руку. — Он перестал нас провожать и поспешил вернуться к возобновившемуся за нашей спиной бою. Он собирался воспользоваться этой информацией, нравилось это Рууку или нет.

— Пикси? Эти надоедливые лесные феи? Они тут часто встречаются? — Спросил я.

— В десятке миль к северо-востоку от города есть нетронутые рощи. Они там редко, но встречаются, — ответила Глаша. — Тарнаша узнал об Испытании от одного из Старейшин. Минаше придётся нелегко, так что я надеюсь на твою помощь теперь, когда ты здесь. Старейшины не знали о твоих способностях, когда придумывали Испытания. — На лице Глаши появилась лукавая улыбка.

Пикси были шутниками и не представляли серьёзной опасности, если только не угрожать им или их дому. Они явно не обрадуются похищению кого-то из своих. — Думаю, я смогу помочь. Я вернусь завтра утром, и мы обсудим план действий.

Глаша остановилась и повернулась ко мне:

— Разве я не говорила? Если только это не часть Испытания, никто из вошедших в долину не может покинуть её до тех пор, пока не выберут Верховного, — невинно произнесла она.

Я замер на месте. — Нет. Об этом ты определённо забыла упомянуть, — недовольно буркнул я.