Глава 551.0

По моему опыту в подобных ситуациях, собиратель обычно создавал эссенцию эмпатии. Думаю, это было как-то связано со связью между матерью и её растущим потомством. Эссенция эмпатии мне была не нужна, тем более что зимние волки благодаря своему врождённому родству с водой должны были дать эссенцию воды.

С ножом в руке я сделал надрез на брюхе. Извлёк из внутренностей троих щенков и обнаружил, что один из них попал под удар Сердцееда и был уже мёртв. Двое других вяло шевелились, с трудом дыша. Маленькими они не были – каждый весил фунтов по десять, а их шерсть была мокрой и испачканной в крови. Глаза малышей оставались закрытыми, пока они хрипели, пытаясь очистить дыхательные пути.

— Что ты собираешься с ними делать? — Спросил Киреник, стоя надо мной.

Киреник внимательно наблюдал за моими колебаниями. Я снова посмотрел на щенков – они совсем не походили на монстров. Просто обычные щенки, и в глубине души мне очень не хотелось их убивать. — Я мог бы попробовать извлечь эссенцию прямо сейчас, отдельно от матери, но они, скорее всего, дадут лишь малую эссенцию, если вообще хоть что-то дадут, — попытался я оправдаться. — Там среди оставшихся нет самок? — Спросил я, подумав, что щенков могло быть больше.

— Нет, оба самцы, — отозвался неподалёку Константин, чей свежевальный нож с трудом справлялся с жёсткой шкурой. Он обдирал второго волка, у которого уцелел мех. — Тебе стоит забрать эссенцию из этой, пока я не закончил, — дал он излишний совет.

Я пока отложил двоих щенков на снег и применил собиратель на их матери. Как и ожидал, эфирный дым повалил густыми клубами и быстро соткался в высшую эссенцию воды. Следом я занялся волком Константина, а затем тем, у которого обгорела шерсть. Два других зимних волка были поменьше, и из каждого получилась большая эссенция воды. Киреник тем временем завернул барахтающихся щенков, которые жалко скулили и искали мать. Даже зная, в каких тварей они вырастут, этот писк всё равно задевал меня за живое.

— Что ты планируешь с ними делать? — Спросил Элунарис рыцаря.

— Не я. Он, — тот указал на меня. — Эрик заберёт их в свой карман, — уверенно заявил Киреник.

— Зачем? — Поинтересовалась Шэрин. Она уже починила убежище, и остаток ночи мы собирались отдыхать.

Киреник подмигнул мне:

— Из-за того, кто они такие. Здесь самец и самка. Их можно выучить, и они станут отличными защитниками. Если Эрику они не нужны, он всегда сможет их подарить. Здесь, снаружи, они погибнут, если только он их не спасёт. Я знаю, что Эленара всегда мечтала о магическом звере, — рыцарь улыбнулся и кивнул мне.

— А они не слишком дикие? — Засомневался я.

— Напротив. Они слишком умны, настолько, что способны даже понимать речь и говорить. Хотя их говор довольно трудно разобрать, — к моему удивлению ответил Киреник.

— Вообще-то я собачник, — пробормотал я, убеждая самого себя и глядя на беспомощных щенков, которые барахтались в мире, куда их вытолкнули слишком рано. — Может, Маркус захочет питомца, когда подрастёт. Сколько они живут? — Спросил я, оглядывая спутников в поисках ответа.

Ответить смог только Кэмар:

— Примерно столько же, сколько люди. Если не будут болеть, то, может, и до ста лет дотянут. — Говорил он так, будто скорее угадывал, просто ему нравилось казаться всезнающим.

— Ну хорошо, давай мне одного, — попросил я, протягивая руки к свёрткам. Малыш был чертовски милым со своей приплюснутой мордочкой и розовым дрожащим носом, которым он шумно втягивал воздух, слабо попискивая в поисках материнского молока. Он изо всех сил пытался открыть глаза, но они пока едва приоткрылись узкими щёлками. В них уже угадывалась тонкая полоска синевы. Я очистил щенка от крови, и когда закончил, мой эфир восстановился достаточно, чтобы отправить зимнего волка в пространственный карман. Киреник передал мне второго щенка, самочку, и отправился спать.

Я устроил щенка у себя за пазухой и присел снаружи иглу, глядя на звёзды в ожидании, пока восстановится эфир. Константин подошёл и уселся рядом со мной:

— Что-то выгнало их с охотничьих угодий. Они были истощены и отчаянно искали пищу.

— Нам повезло, что Тэтум вовремя их заметил. Всё могло закончиться куда хуже, если бы мы не были готовы, — заметил я.

— Согласен. — Он потянул край моего плаща, чтобы взглянуть на щенка, но лишь разбудил его. — Раз уж у тебя теперь есть живые, то фигурка чёрного волка тебе больше не понадобится? — Шутливо спросил он.

— Когда вернёмся в Наусис, она твоя. Но ты должен остаться в живых, старик, — ответил я.

Константин на миг лишился дара речи:

— Спасибо. Я буду беречь её и передам сыну. — Я кивнул, а щенок под моим плащом зашевелился и снова заскулил. — Это хороший знак. А ещё она привыкает к твоему запаху, пока греется у тебя под курткой.

Я вспомнил, что у меня в пространственном кармане завалялись жирные сливки. Перелив их в узкогорлую алхимическую колбу, я попробовал покормить щенка. Жадная маленькая бестия высосала всё до капли и в благодарность тут же обмочила мне одежду. Теперь она дышала ровнее, её глаза были плотно закрыты – она спала, переваривая пищу. Я начал перебирать в уме имена, но Константин опередил меня, предложив своё:

— Нивия, что значит «рождённая в снегах», — произнёс проводник, поднимаясь на ноги. Он ободряюще сжал моё плечо и ушёл спать.

— Нивия? — Негромко повторил я, обращаясь к спящему щенку, но в ответ получил лишь очередную порцию тёплой мочи. Я отстранил её от себя и отправил в пространственный карман к брату. Может, её брата я оставлю себе, а её подарю.

Высшую эссенцию воды я отдал Шэрин, оставив две большие себе, после чего тоже устроился на ночлег. Амулет Мира Грёз сегодня был у Киреника, так что мне предстоял самый обычный сон. Опыт пребывания в Мире Грёз позволял мне контролировать свои кошмары, но они всё равно накатывали один за другим, и мне приходилось отбиваться от них. Чаще всего снилось противостояние с Хрисосом – моё подсознание переваривало одно из пророчеств о том, что один из последних великих Титанов падёт.

Проснувшись после короткого сна, пока остальные ещё спали, я поглотил первую большую эссенцию воды. Не спал только Константин, дежуривший снаружи. Я вышел проверить, как он, и застал его за обработкой двух шкур зимних волков. У третьего слишком сильно обгорел мех. Я прекрасно понимал, что, закончив работу, он попросит меня понести их.

В ожидании, пока все проснутся, я провёл утро, сосредоточившись на структуре заклинания магии воды: Сгущение воздуха. Это было чисто боевое заклинание с дальностью действия до двадцати футов, которое использовало молекулы воды, чтобы замедлять противников. Пусть первая большая эссенция воды и не подняла моё родство до 30, я был на сто процентов уверен, что вторая раскроет мой аспект воды достаточно, чтобы запечатлеть структуру заклинания.

Не желая ходить в пропитанной мочой одежде, через пару часов я достал пуговицу титана и направил в неё свой эфир, очистив всех, кто находился внутри иглу. Моя одежда мгновенно высохла, и я мысленно поблагодарил судьбу за то, что лёд, из которого было сложено наше убежище, никак не пострадал. Обычное заклинание пустоты, повторявшее эффект артефакта, требовало от мага чётко указывать, на что именно должна подействовать его сила. Но поскольку я творил магию через артефакт, я не мог контролировать ни сам эффект, ни его дальность. Когда-нибудь у меня найдётся время, чтобы уменьшить этот артефакт под размер человека.

Вернувшийся Константин разбудил Тэтума, чтобы тот сменил его на посту, а меня принялся торопить с завтраком. — Запах еды быстро всех поднимет и ускорит наши сборы. К тому же я чертовски голоден, — признался он.

Я не стал спорить, но вместо готовки просто достал разнообразные готовые блюда, которые накупил у уличных торговцев. Пока мы молча ели, у меня появилось навязчивое желание достать щенков и тоже покормить их, чтобы начать налаживать связь. Это было глупо, ведь они бы только отвлекали меня, а в моём пространственном кармане рядом с Джинджер им было куда безопаснее.

Когда мы покинули наше убежище, оставив позади ободранные туши зимних волков, мы двигались очень быстро – небо затянуло тучами, и приближалась буря. Направление ветра тоже переменилось. Весь день нам удавалось идти чуть впереди непогоды, хотя за нашими спинами сгущались всё более темные грозовые тучи.

Желание уйти от бури заставляло нас отказываться от привалов, мы просто сбавляли ход на лыжах, чтобы перевести дух. Единственным волнующим моментом стал белый дракон, пролетевший сквозь облака, но Тэтум не помнил, чтобы хоть один из виденных им ранее драконов был такого окраса. Белые драконы, которых также называли ледяными, предпочитали подобный климат или вершины высоких гор.

Мы знали, что встреча с белым драконом вполне возможна в этих краях. Они считались одними из самых мелких среди драконьих пород, но их чешуя по прочности не уступала закалённой стали. Их ледяное дыхание напоминало атаку зимних волков или морозных ящериц, изрыгающих облако леденящего тумана. Вот только дальность дыхания у дракона была невероятной – более 70 футов, и он мог превратить человека в ледяную глыбу за считанные секунды. Дракон либо не заметил нас, либо просто проигнорировал, направляясь в сторону горы Кавказ.

— Это не к добру, что драконы так активны и находятся совсем не там, где им положено. Им следовало бы спать на Драконьем Пределе, — вслух заметил Элунарис.

— Интересно, сколько вообще драконов в этом мире, — тихо, будто самой себе, проговорила Шэрин, но я всё равно услышал её, как и Киреник.

— Я читал одно исследование по экологии драконов. Если бы все они проснулись одновременно, то быстро истребили бы всю пищу и просто вымерли от голода, — пояснил Кэмар.

— Это всё понятно, но сколько их численно? — Спросил Киреник. — Пятьдесят, сто, тысяча? В юности я прочёл немало книг, и там подробно описывалось около сорока древних драконов.

— Самый старый дракон, упоминания о котором мы нашли в записях Титанов, – это Снфаа-ру, древний синий дракон. Ему около двадцати тысяч лет, но его никто не видел уже целое тысячелетие, — ответил Кэмар. Было очевидно, что драконы являлись его излюбленной темой, и он увлечённо продолжил:

— Все драконы на Дезии откладывают яйца в горах Драконьего Хребта. Но их брачный период исчисляется веками, и они бросают свои кладки там, заставляя молодняк выживать самостоятельно, — заговорил Кэмар поучительным тоном. — Время высиживания, по прикидкам, составляет от трёх до пяти лет, в зависимости от вида. Лишь немногие детёныши доживают до зрелости. Но как только они вырастают и встают на крыло, их непреодолимо тянет обратно к Драконьему Пределу.

Кэмар на секунду задумался:

— Я бы предположил, что на всей планете едва ли наберётся 500 взрослых драконов, и большая их часть обитает на Драконьем Пределе. Возможно, примерно столько же молодых особей. Постоянно слышишь истории о том, как каждый год убивают одного-двух молодых драконов, но справиться с древним чудовищем под силу только другому такому же древнему.

— А что делали драконы, когда демоны хлынули через Мировые Врата? — Спросил Константин. Старик преподавал историю и искренне интересовался темой, в то время как большинство остальных уже горели желанием двигаться дальше.

— Точных записей не сохранилось, но считается, что во время первой волны несколько драконов сражались на стороне Титанов, — ответил Кэмар.

— Но никто из них не пришёл на помощь, когда Император открыл врата во второй раз. А если хотите узнать больше о первой волне, можете спросить самого Гефеста. Нам как раз пора его навестить, — вставил Лепид, попытавшись неудачно пошутить.

Мы решили снова идти всю ночь без остановки. Пока остальные на ходу перекусывали фалафелем, я поглотил вторую большую эссенцию воды. Ледяной холод эфира, устремившийся по моим каналам и скопившийся в источнике, принёс приятное облегчение. Мне нужно будет использовать Мир Грёз, чтобы ускорить освоение структуры заклинания родства с водой. На ходу я сменил кольцо тепла на кольцо восстановления эфира. По правде говоря, температура воздуха почти всё время держалась лишь чуть ниже нуля, а днём и вовсе поднималась выше. Я с удовольствием подставлял лицо порывам холодного ветра. Потребуется несколько дней, чтобы кольцо направления эфира заработало в полную силу, но я уже чувствовал, как эфир восстанавливается быстрее.

Когда наступило утро, Шэрин сообщила, что мы снова вышли на ледник, и её эфирные чувства не могут нащупать твёрдую землю под ногами. — Всё в порядке, — успокоил Лепид. — Мы уже близко. До узла осталось всего миль пятьдесят.

— Согласен, но мы даже ближе. Пожалуй, миль сорок, — уточнил Кэмар.

— Откуда такая точность? — Спросил Киреник.

— Лей-линия проходит совсем близко к поверхности. Ближе, чем где-либо ещё на Дезии, где мне доводилось её чувствовать. Я буквально ощущаю течение эфира. Он бурлит под нами, словно река, стремящаяся в том направлении. Если вы достаточно чувствительны к эфиру, то тоже должны это ощутить, — проговорил Кэмар, прикрыв глаза от концентрации.

Я тоже закрыл глаза и потянулся чувствами вглубь. Кэмар оказался прав. Ощущение было не таким мощным, как внутри подземелья или когда мы находились в Бесконечной Тьме прямо над лей-линией, но под нами определённо пульсировала сила – почти как медленное, размеренное сердцебиение.

— Если сегодня поднажмём, то доберёмся до узла к закату, — произнёс Лепид, сбивая концентрацию всем, кто пытался нащупать лей-линию. Пришло время встретиться с Гефестом.

Принять вторую эссенцию воды.