– Путешествие Алхура

Глава 414: «Путешествие Алхура.»

Алхур лишил жизни сто семь человек на службе Королевства – большинство из них были тельхианцами. Он помнил каждого с абсолютной ясностью, и каждая смерть, по его мнению, была неизбежна. Ещё больше он убил менее тонкими методами. Теперь же он ехал через половину континента, чтобы выследить одного-единственного тельхианца – и, возможно, пополнить им свой список мертвецов. Нет, не тельхианца, поправил он себя, а иномирянина, если верить Раэлии и магам. В мыслях он вернулся к разговору с генералом Главиеном перед самым отъездом.

Алхур молча укладывал седельные сумки в полумраке раннего утра. Он не поднимал глаз, но почувствовал, что у двери кто-то стоит.

— Я могу облегчить жизнь Раэлии – и сделать лучше для твоего племянника, — ровным голосом произнес Алхур, медленно переводя взгляд на друга. Генерал Клейлин Главиен стоял у входа, скрестив руки на груди и нахмурившись.

— Дай человеку шанс, — неохотно ответил он. — Если он погибнет, не думаю, что сестра когда-нибудь меня простит. — Он помедлил и добавил:

— Не позволяй тому факту, что он едва не убил тебя, затмить твой разум.

Взгляд Алхура потемнел. — Меня едва не убил огненный шар твоей сестры, — пробормотал он.

Клейлин качнул головой, признавая правоту этих слов. — Согласен. Но никаких убийств – по крайней мере, пока не передашь послание Раэлии. — Алхур затянул последний ремень и выпрямился. — Нет. Не убивай его вовсе, — твердо, как приказ, произнес Клейлин. — Даже если он откажется возвращаться. Ребенок должен расти с отцом. И в жилах этого ребенка течет кровь моего дома.

Алхур долго смотрел на человека, которого защищал, с которым сражался плечом к плечу и проливал кровь больше семидесяти лет. Наконец он кивнул. — Ты меня знаешь. Я сделаю то, что должно – ради твоей семьи, ради Королевства и ради еще не родившегося дитя.

Они крепко пожали друг другу запястья в воинском прощании. Алхур закинул сумки на плечо и направился к конюшням.

Алхур выбрал торговые тракты, намереваясь пересечь континент верхом. Он никогда не признавался в этом открыто, но до смерти боялся моря. Этот страх зародился много лет назад во время плавания, о котором он почти никогда не вспоминал. Тогда его только перевели из рейнджеров в элитную Пепельную Роту и поручили почти невыполнимую задачу – оборвать жизни тельхианских мастеров-артефакторов, которые находились под надежной охраной в самой столице Тельхианской Империи.

Он плыл на торговом судне, шедшем в Телху, укрывшись в тайном, лишенном окон отсеке глубоко в трюме. Днями напролет волны убаюкивали его, а приглушенный плеск воды о борты приносил странное успокоение.

Но в одну из ночей всё изменилось. Без всякого предупреждения корабль содрогнулся от страшного удара. На них кто-то или что-то напало. Он не видел происходящего, лишь чувствовал, как судно дыбится и стонет под натиском неведомой силы, а треск дерева заглушает крики экипажа. Толстые деревянные переборки превратились в гроб, когда сместившийся груз завалил единственный выход. Он оказался в ловушке, беспомощный, пока корпус трещал по швам, а внутрь хлынули потоки воды. Затем корабль просто разорвало на части.

Его мгновенно утащило на глубину, и им овладела паника. Ночная тьма лишила его ориентиров. Он не понимал, где верх, а где низ. Задыхаясь, с горящими легкими, он заставил свое бешено колотящееся сердце успокоиться, позволив телу обмякнуть, чтобы сберечь последние крохи воздуха. Каким-то чудом спустя бесконечно долгие минуты он сориентировался и вынырнул на поверхность.

Море было жутко спокойным. Вокруг плавали лишь обломки, и ни одной живой души. Три дня он цеплялся за плывущую бочку. Его кожа покрылась волдырями под палящим солнцем, а тело окоченело от ледяной воды. Единственным спасением было удерживать равновесие на бочке, а единственным пропитанием – крепкая лимонная вода, которая была налита внутри нее.

Когда его наконец выбросило на тельхианский берег, он был полумертв, иссушен жаждой, обжёгся на солнце и едва дышал. Он напился из теплого мутного ручья и спал, пока не вернулись силы. Но времени на отдых не было. Его ждало задание; он был пепельным рейнджером Бартирадии. Из тех, кто заставляет замолчать тех, кому положено замолчать.

Уже через несколько дней три его цели были мертвы. Новый молодой Император Телхи до этого во всеуслышание хвастался мастерством своих артефакторов и был глубоко уязвлен их гибелью. Алхур, покачиваясь в седле, хищно оскалился. Тот Император давно лежал в могиле, а его империя рассыпалась под собственной тяжестью.

Нельзя было позволить Тельхианской Империи подняться, развивать технологии и множить свое превосходство в артефактах. Никто не ожидал, что Алхур выберется живым после того дела, но он справился, а после совершил еще немало подобных подвигов. Спустя три века службы в Пепельной Роте он ушел на покой и принялся обучать новое поколение воинов для борьбы с тельхианцами.

Именно во время этих тренировок его внимание привлек харизматичный молодой эльф. Он и сам не заметил, как за следующий век их роли поменялись, и Алхур оказался готов посвятить остаток своих дней защите этого выдающегося воина – Клейлина Главиена. Он понимал, что Королевству нужны такие лидеры, и оберегал Клейлина как от внешних врагов, так и от его собственного безрассудства.

Путь Алхура лежал на юг, через Геседмурию, через перевал в горах Драконьего Хребта, прямиком в земли Шиунъюэт. Оттуда ему предстоит пересечь северную Линшанию, а затем проехать через Кейсинию, обитель магов-лордов. Последний отрезок пути вел через Горгифию в королевство Наусис – и всё это ради того, чтобы доставить ультиматум какому-то человеку. Алхур покачал головой: когда-то он был одним из самых грозных убийц на континенте, а теперь опустился до роли простого курьера.

Неделю спустя, когда он пересекал горы Драконьего Хребта, якорный камень на его груди нагрелся. Он ловко достал его, и в воздухе над камнем зазвучал голос генерала:

— Алхур, надеюсь, ты в безопасности и быстро продвигаешься к Наусису. Зная тебя, ты наверняка пытаешься добраться туда раньше Эрика. Пожалуйста, не забудь назвать его по имени, когда увидишь, чтобы он не напал на тебя без нужды. Хочу ввести тебя в курс последних событий. Новая тельхианская Императрица на удивление толковая.

— Она укрепила границы и заявляет, что предпочитает дипломатию войне – но она тельхианка, так что мы оба знаем цену ее словам. — Клейлин тяжело вздохнул – так он вздыхал всегда перед плохими новостями.

— По словам Императрицы Ренны, из Атлантиума похитили десятки раскопанных артефактов. Она заявила нашему королю и ассамблее Эзенхема, что ее прорицатели отследили воров до Братства Мицры. Эти змеиные выродки снова зашевелились – мутят воду за морем, дергают за ниточки там, где не следует. Если только она не использует их как удобную ширму, пока ее империя зализывает раны, то на горизонте у нас новые неприятности. Береги себя, старый друг. И постарайся не погибнуть. Ах да – на случай, если возраст пошатнул твою память – не вздумай убивать любовника моей сестры.

Послание иссякло, и Алхур убрал якорный камень обратно под доспех.Змеелюди снова активизировались?Это был безумный культ хладнокровных чешуйчатых тварей, мечтавших истребить всех теплокровных. Они осмеливались пересекать море еще во времена его юности, за десятилетия до того, как он стал рейнджером. Маги-лорды лично разбирались с их армиями, когда те опустошили Горгифию. Он помнил исторические хроники: тогда погибли сотни тысяч – возможно, больше миллиона. С тех пор никто не принимал послов Братства при своих дворах, ведь все знали, что в конечном итоге они всегда предают союзников.

Следующие несколько дней Алхур без особых приключений пересекал открытые равнины Шиунъюэт. Его сильнейшее заклинание, смещение восприятия, позволяло не привлекать к себе внимания. Он мог распространять эту ауру даже на своего коня. Невидимым оно его не делало, но заставляло людей и зверей отводить взгляд, не видя в нем угрозы. Единственным минусом было то, что чем больше существ попадало под его влияние, тем быстрее утекал эфир из его ядра. И все же в землях врагов это умение спасало его десятки раз.

Первая неприятность подстерегла его на границе Линшании и Кейсинии. На пропускном пункте дежурил капитан чаростражей, и Алхур мысленно обругал себя за то, что не пошел в обход через дикие пограничные земли. Чаростражи, ученики магов-лордов, вечно лезли из кожи вон, чтобы выслужиться и обойти других подмастерьев. Менять маршрут было поздно: чаростражница заметила активное заклинание смещения восприятия, и Алхура затащили в башню блокпоста для допроса.

Человеческая магиня сидела напротив с невыносимо самодовольным видом, наблюдая, как стражники вываливают содержимое его седельных сумок на стол. Один из них вытащил завернутый сверток, тут же отпрянул и закашлялся от отвращения.

Алхур даже бровью не повел. — Осторожнее. Этот сыр кусается, если его разозлить. — Он сидел расслабленно, словно не был окружен врагами. Он плохо представлял, что в этих южных краях считается контрабандой – возможно, одного этого сыра хватит, чтобы его упекли за решетку. Люди и раньше жаловались на его убойный запах. — Это надолго? — Небрежно спросил он, хотя тон его был куда вежливее выражения лица.

Каштановые волосы женщины растрепались – видимо, она в спешке сорвала капюшон робы, когда заметила его. — Использование магии в Кейсинии без разрешения запрещено, — холодно произнесла она, и ее губы тронула самодовольная ухмылка.

Алхур не отвел взгляда. — Я еще не пересек границу. Не официально.

— Демагогия, — чаростражница подалась вперед. — Это была магия Безды – если я не ошибаюсь. — По какой-то причине эта девица решила, что загнала его в угол. Почему люди вечно думают, что могут превзойти тех, у кого за плечами века опыта?

— Не ошибаешься, — со вздохом ответил Алхур. — Она помогает избегать назойливого сброда в дороге. И магия Бездны не запрещена законом, в отличие от некромантии.

Ее золотисто-карие глаза сузились. — И надо полагать, под сбродом ты понимаешь и меня?

Алхур наклонил голову, изучая ее. — Ну… ты ведь меня заметила. Так что явнонесброд. — На ее лице промелькнула тень веселья. — Полагаю, полагается штраф, и после уплаты я могу ехать дальше? — Алхуру не хотелось здесь задерживаться. Одна чаростражница. Четверо стражников. Проблемы мог доставить разве что тот, кто стоял у двери, если успеет поднять тревогу в казармах снаружи – его придется убить сразу после чаростражницы. Но лишняя кровь привлечет ненужное внимание. А у него не было никакого желания бежать через всю Кейсинию от погони. Если эта ученица на хорошем счету, ее смерть разозлит ее мага-лорда. Придется сыграть в эту утомительную игру.

Один из стражников брезгливо швырнул развернутый сыр с зеленой плесенью в мусорную корзину, и Алхур поморщился, словно от физической боли. — Этот сыр дорого стоит, — с притворной обидой протянул он. Возможно, они отстанут, решив, что уже нанесли ему ощутимый ущерб. Не сработало: после кивка чаростражницы обыск продолжился. — Могу я хотя бы узнать твое имя, чаростражница?

Женщина кивнула, все еще забавляясь. — Нисса Веллкерн, ученица мага-лорда Интерры Связанного Пламени.

Это имя абсолютно ничего не говорило Алхуру. Маги-лорды были людьми и редко доживали до двухсот лет. Тем не менее он изобразил дежурную улыбку. — Впечатляет. Я слышал, Интерра делает большие успехи среди лордов. — Из угла, где потрошили его вещи, послышался треск рвущейся ткани. Алхур поморщился: стражники разорвали подкладку сумки и вытащили спрятанный там жетон его Дома и дюжину золотых монет. Вскоре жетон оказался в руках Ниссы, которая принялась вертеть его, изучая.

— Королевский герб эльфов? — С недоверием спросила она.

— Это куда незаметнее, чем носить перстень. — Алхур протянул руку, и чаростражница вложила жетон его эльфийского Дома ему в ладонь. Символы на металле вспыхнули фиолетовым светом и медленно угасли, подтверждая его кровную связь с этим знаком. Этого Дома давно не существовало, но королевский жетон все еще должны были узнавать – если не сама чаростражница, то ее маг-лорд.

Нисса растерялась и сделала единственное, что оставалось в такой ситуации. Она отпустила Алхура, но он был уверен, что ее магу-лорду тут же доложат о его появлении в королевстве и о гербе его дома. Ему выдали новую седельную сумку и припасы взамен испорченных, но потеря любимого сыра осталась невосполнимой.

Алхур ехал по холмам в полном одиночестве. Он сбавил шаг, стараясь не выказывать спешки, чтобы не злить мага-лорда лишний раз. И хотя принадлежность к древнему королевскому роду эльфов помогла приструнить чаростражницу, магу-лорду его персона могла показаться слишком интересной, и он искренне жалел, что жетон вообще нашли.

Вскоре шестое чувство подсказало ему, что за ним следят. У него не было магических способов обнаружить слежку, только пятьсот лет опыта за плечами. Вот опять – словно зуд на затылке. Не больно, даже не угрожающе. Просто… раздражает. — О, она наблюдает, — пробормотал он себе под нос. Он решил, что это сама маг-лорд Интерра, если только ее ученица не побежала жаловаться кому-то другому. Вполне возможный исход, если девица искала покровительства у другого мага-лорда. Для учеников в Кейсинии было обычным делом менять наставников в поисках лучшей доли.

Ему нужно было вести себя как можно скучнее, и тогда ей это быстро надоест. Алхур не стал подгонять лошадь. Он лениво жевал сушеную сливу и оглядывал холмы Кейсинии с видом праздного туриста. Проезжая мимо полей, он даже вяло помахал рукой пустоте.

Ощущение чужого взгляда не исчезало, и когда Алхур остановился справить нужду, он не выдержал и обратился к своему невидимому преследователю:

— Нравится зрелище? Смотрите не закапайте слюной свой чародейский бассейн, лорд Интерра. — Он говорил тихо, понимая, что она вряд ли его услышит. Подобные артефакты не передавали звук, если только она не использовала особое заклинание, что было маловероятно из-за огромного расстояния.

Он остановился в крошечной деревушке, чтобы напоить коня. Стайка человеческих детей сгрудилась поодаль, во все глаза глядя на эльфа и перешептываясь от удивления. Алхур не обращал на них внимания. Он зашел в тесную лавку и купил припасов. Разумеется, сыра с голубыми прожилками у них не нашлось.

Зуд вернулся – словно статическое электричество под кожей. Он с трудом подавил желание почесать шею. За ним снова следили. Он слегка повернул голову и негромко бросил по ветру:

— Всё еще подглядываешь? Как некультурно. А если бы я мылся? Или твой бассейн именно для этого и предназначен? — Зная, что маг-лорд не слышит его, он подмигнул пробегавшей мимо курице и добрую минуту вел с ней тихую, глубокомысленную беседу. Затем без лишних слов сел в седло и поехал дальше. Раз уж за ним подглядывают, пусть это зрелище хотя бы озадачит наблюдателя.

К вечеру пошел мелкий дождь. Дорога превратилась в раскисшую грязь, окутанную туманом. Алхур накинул капюшон и принялся фальшиво напевать старую трактирную песню. Магия мага-лорда вновь коснулась его чувств, воздух вокруг словно уплотнился. Он усмехнулся. — Ты уже даже не пытаешься скрываться. Потеряла любимую ученицу? Или тебе просто одиноко, Интерра?

Он спешился, чтобы передохнуть в роще серебролистов, развел небольшой костер, заварил чай и налил вторую чашку, поставив ее рядом на плоский камень. — Держи. Раз уж ты увязалась за мной, можешь погреться у моего костра. — Он приподнял чашку, салютуя пустоте, сделал глоток и поудобнее устроился на стоянку, пока его конь щипал траву неподалеку. Он откинулся назад и прикрыл глаза, едва заметно улыбаясь под невидимым надзором мага-лорда.

На четвертый день пути по Кейсинии терпение мага-лорда наконец лопнуло. А может, он просто подобрался слишком близко к ее личным владениям. Воздух впереди пошел рябью – повеяло сильным жаром, хотя огня не было видно. Алхур натянул поводья и остановил коня в тот самый миг, когда посреди дороги соткался столб пламени. Повидав немало на своем веку, он сразу понял, что сделала волшебница. Она зажгла огонь с помощью своего следящего устройства, а затем переместилась между пламенами. Это доказывало, что лорд Интерра действительно так сильна, как хвасталась ее ученица. Он не помнил точного названия этого заклинания, но оно позволяло магу мгновенно перемещаться из любого пламени в другое, находящееся в поле его зрения. И она смухлевала, использовав чародейский бассейн, чтобы расширить свой взор.

Она появилась подобно искре, упавшей на сухой трут – соткалась прямо посреди огня в багровом одеянии цвета тлеющих углей. Маг-лорд Интерра Связанного Пламени стояла прямо и сурово, слегка опираясь на посох, увенчанный крупным рубином. Ее лицо выглядело безупречным – скорее всего, не обходилось без магии и капли тщеславия. Но стоило признать, что ее блестящие длинные черные волосы были весьма в его вкусе.

Ее голос звучал властно – так говорят люди, привыкшие к беспрекословному подчинению. — Потомок королевского рода Целориан разгуливает по землям Кейсинии без приглашения. Смело. Или глупо. А может, и то, и другое. И да, мой бассейн прекрасно передает звуки.

Алхур вежливо улыбнулся. Пришлось судорожно вспоминать всё, что он наговорил за последние четыре дня под ее присмотром. Он выгнул бровь. — Действительно, могущественный артефакт. И по какой же причине вы решили прервать мой путь? — В его голосе отчетливо скользило раздражение.

Маг-лорд удивленно моргнула, явно не привыкшая к подобному неуважению. — Какая самоуверенность. Мне следовало ожидать, что древняя кровь окажется неотесанной. Возможно, мне стоит немного умерить твой пыл в огне? — Воздух вокруг нее задрожал, и жар ощущался даже за двадцать шагов.

— Моя кровь тут ни при чем. Я всегда веду себя как скотина с теми, кого не знаю и кто встает у меня на пути. — Алхур остался в седле и неторопливо достал грушу. Он откусил кусок и улыбнулся, продолжая жевать. — Я могу казаться непочтительным. Но, как выяснилось, я на удивление устойчив к огню. — Он мысленно потянулся к своей защитной технике,эгиде погибели огня, которая могла ослабить жар и пламя даже прямого попадания огненного шара – если держать ее наготове. Одно из его главных умений идеально подходило против ее магии.

Она пристально посмотрела на него, ее золотистые глаза слабо светились. — Зачем ты здесь, потомок королей Целориана? Какое дело привело тебя в мои владения?

— Никакого, о чем я уже говорил твоей чаростражнице. Я просто еду мимо, чтобы передать послание одному человеку в Наусисе. — Он небрежно швырнул огрызок груши на землю, но Интерра даже не проследила за ним взглядом. Алхур отметил про себя, что эта женщина бывала в боях и не гнушалась простых уловок. Из-за ее статуса мага-лорда было трудно определить ее истинный возраст, но она явно не входила в число сильнейших правителей Кейсинии; будь это так, ее имя было бы у всех на слуху.

Алхур прекрасно понимал, что в открытом бою на равнине, скорее всего, проиграет этой женщине, но пасовать перед человеком не собирался. Маг-лорд поправила волосы. Сначала она попробовала кнут, теперь решила зайти с пряника. — Правда ли то, что говорят о твоей крови?

Алхуру хотелось поскорее убраться отсюда, но лгать он не стал. — Что только мы способны говорить с подземельями? Нет. Это ложь. — Женщина нахмурилась, явно недовольная ответом, но в ее глазах отразился напряженный мыслительный процесс.

— Тебе самому доводилось говорить с подземельем? — Спросила она более прямо.

— Я мог бы солгать, но не стану. Да, доводилось, и это было примерно так же увлекательно, как наша беседа. — Пламя за ее спиной взметнулось выше, и Алхур понял, что стоит немного сбавить обороты. Себя-то он защитит, но конь сгорит в один миг. Он нехотя продолжил:

— Мои предки были теми, кто заключил Пакт с подземельями. Но для меня это почти ничего не значит, да и подземелья – так себе собеседники. Подземелье заговорит с кем угодно, если дать ему правильный стимул, а не только с теми, в чьих жилах течет кровь создателей Пакта.

— Тогда я должна просить тебя о содействии. Все подземелья на центральном континенте непрерывно изрыгают своих тварей последние три дня. Чертоги Рунной Кузни находятся в моих владениях, и я требую, чтобы ты во всем разобрался, — произнесла она уже куда вежливее.

— Во мне течет кровь первых королей Целориана – разбавленная, угасшая и бесполезная для всех, кроме разве что возможности заставить древнюю побрякушку немного посветиться. Кроме того, у меня есть крайне важное поручение, и время не ждет, — ответил Алхур со всей вежливостью, на какую был способен.

— Я сама доставлю твое послание, — предложила она с хитрой улыбкой. Жар спал, и она протянула руку, ожидая, что он отдаст ей письмо.

— Письмо должно быть передано лично в руки, иначе ему не поверят, — отрезал он. За время долгой дороги он перебрал в голове десяток способов эффектно вручить послание Раэлии.

Ее улыбка растаяла, но поза оставалась спокойной. — Ты на удивление дерзок для того, кто стоит один на моей дороге, в пределах досягаемости моей магии.

Алхур опустил взгляд на ее сапоги, затем снова посмотрел в светящиеся глаза. — А ты ожидаешь дружелюбия от той, кто беззастенчиво подглядывал за мной четыре дня подряд.

В ответ раздался тихий смех – низкий, мелодичный и опасный. — А у тебя есть стержень, Алхур Ларетиан. Знай, что ветер разносит вести о переменах – и не к лучшему.

Она пыталась завлечь его обменом информацией в обмен на помощь. Он мельком подумал рассказать ей о пробуждении Братства, но у него не было времени на чаепития и прогулки по подземельям. — Я не несу ответственности за прорыв твоего подземелья и не прикладывал к этому руку. Мне действительно пора по делам.

Ответ ей явно не понравился. — Что ж, — холодно обронила она. — Можешь ехать через мои земли, но я буду приглядывать за тобой. — Она исчезла во вспышке пламени. На дороге перед ним остался лишь круг выжженной золы. Должно быть, вернулась к камину в своей далекой резиденции – впечатляющее колдовство.

Он шумно выдохнул через нос; в воздухе отчетливо пахло гарью и перегретым жиром. — «Связанное Пламя», надо же. — Следующие два дня он больше не чувствовал на себе чужого взгляда. Возможно, маг-лорд решила уважить его личные границы, а возможно, нашла другой способ следить за его передвижением. Он и так сболтнул лишнего во время их разговора.

Алхур поднялся на холм рысью. Утреннее солнце отбрасывало длинные тени на раскинувшийся впереди городок. Стоунбарроу, судя по указателю, но для него это была лишь очередная точка на карте. Он плотнее запахнул плащ и направил коня вниз по склону. Он собирался проехать через самый центр города, оставаясь незамеченным благодаря своему заклинанию. Но стоило ему выехать на центральную площадь, как тишину разорвали пронзительные крики. Полные отчаяния крики – так кричат только тогда, когда происходит нечто ужасное.

Люди в панике метались между домами, спасаясь бегством. Один из убегающих сжимал в руках вилы; он громко ругался, зажимая окровавленную рану на руке. В отдалении истошно залаяла собака, но тут же умолкла, взвизгнув напоследок. Поперек дороги метнулась серая шерстяная туша. Чудовищная крыса – должно быть, из того самого подземелья, о котором говорила маг-лорд.

Алхур оставался в седле, безучастно наблюдая. С полдюжины, а то и десяток тварей размером с добрую собаку сновали по улицам и ломились в дома. Их глаза горели красным – это были лютокрысы, мерзкие создания с челюстями, способными перекусить бедренную кость.

Он потянулся к бурдюку и спокойно сделал глоток. Это были не его проблемы. Но тут на дорогу выбежал ребенок – человеческий мальчишка лет восьми. Он несся во весь опор, шлепая босыми ногами по грязи. Следом за ним, настигая, мчалась крыса размером с волка. Мальчик закричал, оглянулся, от ужаса запнулся и кубарем покатился по земле. Алхур вздохнул и пришпорил коня, направляя его наперерез твари.

— Вечно эти дети путают все планы, — пробормотал он, швыряя бурдюк на землю.

Одним плавным движением он соскочил с седла и обнажил клинок. Утреннее солнце отразилось от зеркальной поверхности Кровопийцы. Мальчик закричал от боли: крыса навалилась на него сверху и вцепилась зубами в икру. Алхур оказался рядом прежде, чем тварь успела перебраться выше и добраться до горла ребенка. Крыса развернулась к новому противнику, яростно шипя. Она прыгнула, обнажив окровавленные желтые клыки. Алхур уклонился, крутанулся на месте и одним нисходящим ударом перерубил ей хребет. Тварь рухнула, бессильно клацая челюстями, ее глаза были полны злобы.

Вторая крыса попыталась зайти со спины, но он уже двигался. Развернувшись и оттолкнувшись от столба изгороди, он вогнал клинок точно в красный глаз твари, убив ее на месте. Когда он выдергивал свой рунический меч, к нему подскочили еще две. Обе пытались перекусить ему сухожилия, как тому кричащему мальчишке. Алхур отступил на шаг, держа меч наготове, и позволил прыгнувшей крысе самой насадиться на лезвие. Пятая тварь уже примерялась к его коню, и он мысленно проклял себя за то, что остановился помочь. Надо было просто проехать мимо и предоставить людям самим решать свои проблемы.

Он вытянул руку и направил импульс атаки в сторону гигантской лютокрысы, подбиравшейся к лошади. Эфирный удар дезориентировал тварь, заставив ее в замешательстве отпрянуть, что дало Алхуру время разобраться с оставшимся противником. Эта тварь была слишком глупа, чтобы понять: трое ее сородичей уже мертвы, сраженные куда более опасным хищником, и он быстро покончил с ней, после чего развернулся и добил последнюю крысу.

Он перехватил поводья; конь, к счастью, не успел убежать далеко. Глупое животное, но в этот раз ему повезло. Мальчик все еще кричал, но горожане, похоже, справились с остальными крысами и вскоре должны были прийти ему на помощь.

Клинок Алхура оставался безупречно чистым – чары Кровопийцы заставляли раны врагов кровоточить, а сам меч впитывал эту кровь. Он убрал оружие в ножны, подождал ровно столько, чтобы убедиться, что к мальчику бежит какая-то женщина, а затем развернул коня и поехал дальше. Вслед ему неслись крики женщины и подбежавших горожан – они просили его остановиться и благодарили за спасение. Алхур даже не обернулся. — Не мои проблемы, — бросил он, хотя его вряд ли кто-то услышал. И с этими словами он покинул Стоунбарроу.

Предупреждение мага-лорда оказалось непустым звуком: в течение дня ему несколько раз приходилось менять маршрут, чтобы разминуться с тварями, вырвавшимися из подземелья. Что бы там ни произошло, зараза расползалась повсюду. Он даже подумал, не заехать ли в какой-нибудь крупный город, чтобы связаться с Клейлином и спросить, не стоит ли бросить это задание и вернуться в Бартирадию. Но проблема заключалась в том, что в городе за каждым его шагом будут следить ищейки магов-лордов. Клейлин и сам мог выйти на связь, но его якорный камень молчал уже несколько недель.

Мысленно поблагодарив судьбу за свое умение оставаться незамеченным, он решил, что ради скорейшего выхода из опасной зоны придется ехать и днем, и ночью. В лесу под мягким светом Слезы Нептуна царил покой. Лишь ночные птицы да шорох насекомых нарушали тишину лесной дороги.

Его конь заметно устал от долгого непрерывного пути, и Алхур подумывал сменить его в следующем же поселении. Внезапно тишину разорвал оглушительный треск. Он замер. Ночной воздух словно наэлектризовался, а конь под ним занервничал. Это был боевой скакун, приученный к грохоту сражений, и он не стал бы так вести себя, даже не видя врага.

Из ночных теней соткался огромный силуэт. Его чешуя сверкала подобно осколкам стекла, отражая голубой лунный свет и рассыпаясь мириадами искр. Он сразу узнал эту тварь. Молодой кристаллический дракон, чьи глаза светились ледяной синевой, двигался с неестественным изяществом. Его когти скрежетали по камням и мерзлой земле. Алхур почувствовал, как его сковывает тот же первобытный ужас, что и его коня. Драконий страх – он мог подавить его, но на это требовалось время.

Прежде чем Алхур успел что-либо предпринять, массивный хвост дракона со свистом рассек воздух, начисто переломав ребра коню и едва не раздробив ногу самому всаднику. Лошадь с диким ржанием и в панике повалилась на бок, выбросив Алхура из седла. Одним жестоким ударом кристаллических когтей дракон распорол брюхо животному. Конь забился в предсмертных судорогах. Алхур, катясь по земле, наконец пришел в себя и выхватил меч, лихорадочно прикидывая пути к отступлению.

Молодой дракон потерял интерес к коню, понимая, что добыча уже никуда не денется. Теперь его ледяной взор был устремлен на Алхура. Тварь бросилась вперед, шурша чешуей, словно трескающийся лед. Ее пасть была усажена острыми кристаллическими зубами. Алхур перекатился в сторону; когти дракона взрыли землю в том месте, где он только что лежал.

Он нанес восходящий удар, и его рунический клинок со звоном врубился в твердую чешуйку на передней лапе чудовища. По кристаллу побежали трещины, но чешуя выдержала – со временем дракон сможет ее восстановить. В этот момент его настиг ответный удар хвоста, к которому он оказался не готов. Удар пришелся в корпус, и Алхура снова отбросило на землю. В груди вспыхнула нестерпимая боль. Он закашлялся, чувствуя во рту вкус крови и земли.

Превозмогая жгучую боль, он поднялся на ноги. Меч все еще был в руке. В лунном свете дракон выглядел поистине великолепно. Тварь словно бы с недоумением разглядывала треснувшую чешуйку на лапе. Без эффекта неожиданности одолеть такого противника было невозможно. И что этот недодракон вообще делал на поверхности? Их удел – охота в глубинах Бесконечной Тьмы.

Сила чудовища позволяла ему видеть сквозь смещение восприятия, так что сбежать просто так не удалось бы. Он посмотрел на хрипящего коня. Подойдя к нему, он быстрым движением перерезал ему горло и отступил на несколько шагов. Он не только избавил животное от мучений, но и надеялся, что кристаллический дракон удовлетворится одной лишь кониной.

Алхур продолжал медленно пятиться. Дракон не пожелал бросать добычу; он наступил на тушу лапой и лишь провожал его взглядом. Алхур достал исцеляющее зелье и осушил флакон. Ребра со щелчком встали на место, боль утихла. В его сумках было все необходимое, и он мысленно взмолился, чтобы дракон не сожрал их вместе с конем. Из темноты донесся хруст костей и чавканье. Он не знал, что злило его сильнее: то, что маг-лорд оказалась права, или то, что он поддался драконьему страху перед такой молодой особью. Он переждал несколько часов в густых зарослях, пока ящер наконец не убрался восвояси. Подобрав изодранные, перепачканные кровью сумки, он двинулся дальше. Нужно было прибавить шагу и поскорее убраться из этих проклятых земель.

Две недели спустя Алхур стоял перед воротами Вейлмарка. Он проходил через эти окованные железом створы уже в третий раз. В первый раз он возвращал тело павшего Охотника Смерти. Во второй – Пепельная Рота отправила его сюда перенимать опыт по распознаванию и уничтожению нежити. Теперь же он явился за человеком.

Ворота со скрипом приоткрылись, и навстречу ему вышел капитан стражи в сопровождении двух тяжелобронированных часовых. Алхур помедлил, вспоминая тайные жесты Охотников Смерти – едва заметные движения пальцев, заменявшие им язык. Он никогда не состоял в их ордене, но за долгие века не раз оказывал им услуги, заслужив уважение и знание некоторых их секретов.

Без лишних предисловий он произнес:

— У меня нет времени на пустые разговоры. Веди меня к нынешнему иерофанту. — Плотный капитан окинул его недоверчивым взглядом, но Алхур был уверен, что подал правильные знаки, означающие срочное дело.

— Я выделю тебе сопровождение. Как тебя представить? — Спросил капитан с явным подозрением в голосе.

— Алхур Ларетиан из Дома Целориан, — ответил Алхур, забавляясь тем, что называет свой давно погибший и покрытый позором дом. Капитан, разумеется, не понял истинного значения этих слов, и вскоре шесть стражников уже вели его к цитадели. Очевидно, доверия он не внушал.

Покои иерофанта почти не изменились с его последнего визита пару веков назад. Разве что безделушки на полках поменялись местами, да в кресле сидела другая женщина. Провожатые держались поблизости, готовые пресечь любую глупость с его стороны. Лицо иерофанта показалось ему знакомым – возможно, она была дочерью кого-то из его старых эльфийских знакомых. Капитан четко отрапортовал:

— Представляю вам Алхура Ларетиана из Дома Целориан – раздражительного, нетерпеливого старого эльфа. — При этих словах иерофант улыбнулась. Алхуру было все равно, он просто хотел покончить со всем этим. Он все еще размышлял, какой из трех способов вручения письма Раэлии выбрать.

— Неужели старый эльф из мертвого Дома настолько опасен, что для его охраны требуется шесть человек, Сольвар? — С улыбкой спросила Элиссара.

— Да, именно такое впечатление он и произвел, — серьезно ответил капитан. Алхур мысленно скорректировал свое мнение о нем. Тот оказался куда проницательнее, чем показалось на первый взгляд. Алхур пытался казаться высокомерным и безобидным, но, очевидно, переиграл.

— Что ж, пусть остаются. Я – иерофант Элиссара Вайртан. Какое срочное дело привело тебя ко мне? — Эльфийка поднялась из-за стола и подошла ближе.

— Я ищу человека, который путешествует с ребенком, — произнес Алхур, чувствуя, как под маской спокойствия зарождается облегчение. — У ребенка золотистые волосы, его привезли сюда обучаться некромантии. У мужчины черные волосы, и мне сказали, что он очень любит мыться. — Он все еще не решил, убьет ли Эрика, но эта погоня была близка к завершению.

— Ты опоздал на две недели, — ровным голосом произнесла Элиссара.

— Опоздал? Они мертвы? — Алхур растерянно нахмурился.

— Они отправились в Обитель для обучения у Стражей Смерти. Им предстоит нести службу на Острове Мёртвых, так что они вполне живы. — Элиссара не без удовольствия наблюдала за его замешательством, на ее губах играла легкая улыбка. — Теперь передать твое послание можно только одним способом – пересечь океан Бесконечной Завесы. Следующий корабль с припасами выйдет из Наусиса только через год. Можешь подождать его здесь.

Год ожидания, затем еще месяца два в море – а потом обратный путь, еще два месяца на воде. От этой мысли внутри Алхура что-то окончательно ожесточилось. Идея прикончить Эрика, когда он его наконец найдет, казалась ему все более и более привлекательной.