Стая гноллов

Со всех сторон до нас донесся заливистый, похожий на хохот лай. Еще во время тренировок Гончих Герн предупреждал, что гноллы используют этот жуткий смех для запугивания жертвы во время охоты. Ждать долго не пришлось: троица крупных тварей ринулась прямиком в единственный широкий проход. Врагов было всего трое, и я засомневался, стоит ли тратить ослепляющие шарики. Тетива лука Мейвита натянулась и с гулким щелчком выпустила тяжелую стрелу – одна из темных теней дернулась от мощного удара и с пронзительным визгом повалилась на землю. Я прекрасно знал, что гноллы отлично видят во тьме. Мы же при тусклом свете синей луны оказались в невыгодном положении, к тому же врагов было в разы больше.

Я в последний раз пустил Импульс земли, а затем с силой швырнул два шарика со слезоточивой смесью и ослепляющим порошком прямо на камни у входа. Ветра сегодня не было, так что облако спор не должно было сдуть в нашу сторону.

Снаряды с треском разлетелись, и воздух с негромким хлопком воспламенил их содержимое. В лунном свете мгновенно раздулось облако шириной в десять футов. Поскольку эти четыре шарика были бездымными, мы все еще могли различать силуэты гноллов, прорывавшихся к нам с копьями наперевес.

— Семь ударов сердца, пока споры не потеряют силу, — предупредил я Мейвита, чтобы тот не вздумал заходить в облако. — Пятеро собираются перелезть через стену слева от нас. Справишься с двумя оставшимися впереди?

— Запросто, — прогудел Мейвит, отправляя вторую стрелу в растерявшегося гнолла, пробивавшегося сквозь туманное облако. Он отбросил лук в сторону и выхватил из петли на поясе тяжелый молот. В моих руках тут же возникло черное копье, увеличивая радиус атаки, чтобы достать карабкающихся тварей. Быстрый, резкий выпад – и голова первого гнолла покатилась по земле, отделившись от тела. Но произошло то, чего я не ожидал: под тяжестью пяти карабкающихся тел стена потеряла устойчивость. Старая каменная кладка у основания с треском лопнула, и десятифутовая стена начала медленно заваливаться прямо на нас.

— Мейвит! Вправо! — Мейвит бросил быстрый взгляд и мгновенно все понял. Я изо всей силы шлепнул Джинджер по крупу:

— Беги! — Лошадь поняла команду и рванулась мимо Мейвита. Вылетая из полуразрушенного здания в ночную темноту, она копытами растоптала последнего ослепленного гнолла. Решение было рискованным, но в такой суматохе мы бы слишком долго выводили испуганную Джинджер из угла.

Земля содрогнулась, когда стена рассыпалась на куски, точно разбитое стекло. Рухнувшие вместе с ней гноллы были ошеломлены, некоторые жалобно заскулили от полученных увечий. Пользуясь моментом, я принялся методично добивать их черным копьем, целясь в жизненно важные точки – в сердце и голову. Тяжелый молот Мейвита с хрустом размозжил череп третьему. Сквозь грохот я услышал, как мой товарищ в сердцах выругался – его лук остался погребен под завалом.

Однако гноллы не собирались сдаваться. В слабом лунном свете мы не успели заметить летящие копья. Одно из них вонзилось Мейвиту в живот, заставив его недовольно крякнуть. Мой амулет эфирного щита мгновенно вспыхнул, полностью растратив заряд на то, чтобы отразить летевшее в меня копье. Яркая вспышка защитной магии на мгновение ослепила нас обоих.

Я активировал Голос земли и ощутил, что к нам бегут еще пять гноллов. — Разберись с последним здесь, — скомандовал я Мейвиту, который уже осторожно вытаскивал копье из своего тела. Если мы останемся в этих руинах, враги просто забросают нас копьями издалека.

Выбегая навстречу нападающим, я мельком забеспокоился о Джинджер. Но сначала нужно было покончить с гноллами. Стоило мне оказаться на открытом пространстве, как температура воздуха резко и противоестественно упала. Маги среди гноллов встречались реже, чем не воняющий за версту огр. Похоже, Фортуна сегодня решила взять выходной и оставила меня без своего покровительства.

Под ногами прямо на глазах проступала изморозь, но куда опаснее оказался густой, неестественный туман, который стремительно окутывал все вокруг, поднимаясь к самым кронам деревьев. Этот шаман… маг… как его ни назови, был чертовски умен. Туман быстро сгущался, и вскоре лес должен был погрузиться в абсолютную тьму, что давало огромное преимущество гноллам с их ночным зрением. Обычно гноллы охотятся по ночам, но сбиваются в стаи не больше шести особей. Если мне доведется снова поговорить с Герном, я обязательно выскажу ему все, что думаю об этой лекции, ведь происходящее сейчас в корне отличалось от его уроков.

Перед самым столкновением с вожаком я снова пустил Импульс земли и мысленно выругался. Мысленная проекция показала, что в радиусе поражения находится больше десяти гноллов, причем некоторые из них были вдвое меньше взрослых воинов. Сосредоточившись на противнике перед собой, я доверился воздушному щиту – тот отклонил летящее копье, а мое собственное черное копье вспороло твари брюхо. Развернувшись на пятках, я широким взмахом описал дугу, зацепив еще двоих: одного ранил смертельно, рассекши шею чуть ниже горла. Оставшиеся двое невредимых гноллов попятились, переходя к глухой обороне.

Времени на раздумья не было – тьма сгущалась слишком быстро. В коротком обмене ударами я легко перерубил древко вражеского копья пополам. Эти гноллы были сильны, но обращались со своим оружием крайне неумело. Самые опытные охотники стаи, должно быть, напали первыми и теперь лежали мертвыми. Я продолжал наступать, понимая, что еще немного – и я ослепну окончательно.

Постепенно в голове сложилась картина происходящего. Похоже, эта стая мигрировала всем составом – возможно, спасаясь от линии фронта. Те гноллы, что держались поодаль, были мельче, скорее всего, совсем молодые, и они просто бежали от боя. Их огромное количество только подтверждало мою догадку.

Прежде чем я успел прикончить уцелевших воинов, невидимая стрела вонзилась мне в бедро. Нога подогнулась, я едва удержал равновесие. Схватившись за стрелу, я сжал ее – она с сухим хрустом сломалась в ладони и рассыпалась. Ледяной осколок, а не обычная стрела. Работа вражеского колдуна, затаившегося неподалеку. Оставшись хромым, я с трудом отбивался от четырех приободрившихся гноллов, которые, заметив мою слабость, пошли в яростную контратаку.

Мне отчаянно хотелось применить Голос земли, чтобы засечь мага, но нападавшие наседали со всех сторон, пытаясь окружить, и я не мог отвлечься ни на секунду. Без активного амулета эфирного щита следующая ледяная стрела могла стать смертельной. Пытаясь на ходу направить исцеление к ране, я маневрировал так, чтобы закрываться телами нападавших от того направления, где предположительно засел колдун.

Ледяной осколок ушел глубоко, и, похоже, нес в себе эффект обморожения – мышцы вокруг раны онемели и были сильно повреждены. Я вслепую направил поток эфира к бедру. Как только боль немного утихла, я резко рванулся вперед, наступая на раненую, залитую кровью ногу, которую только что берег, и застал гноллов врасплох.

Я глухо застонал от резкой боли – рана затянулась еще не до конца. Наконечник копья с хрустом пробил грудину ошарашенного гнолла. Я выдернул оружие под углом, расширяя рану, из которой фонтаном брызнула темная кровь. Остальные молодые твари в ужасе попятились. Они не понимали, что я уже почти ничего не вижу в стремительно наступающей темноте. Разорвав дистанцию, я бросился в ту сторону, где, по моим расчетам, скрывался колдун. Если удастся прикончить его, это сломит волю стаи и развеет колдовскую тьму.

К несчастью, мои предположения подтвердились самым болезненным образом: еще одна невидимая ледяная стрела пробила мне грудь. В кромешной тьме заметить атаку было невозможно. Я рухнул за дерево, хрипя от того, что легкие заливала холодная кровь. Каждое дыхание отзывалось невыносимой болью. Торопливо и аккуратно я выковырял пальцами ледяной осколок из раны, чтобы ускорить регенерацию. Залечивая повреждения и сплевывая густые сгустки крови, я убрал копье и достал Погибель Магов – против колдуна это оружие подходило куда лучше. Густой туман плотным куполом сомкнулся над головой, погрузив лес в абсолютную темноту. Импульс земли показал, что уцелевшие гноллы отступают, потеряв всякий интерес к схватке.

Я облегченно и протяжно выдохнул. Если бы бой продолжился, мне пришлось бы достать свет-камень, превратившись в отличную мишень для атак из темноты. Я замер, прислушиваясь к звукам ночного леса. Мейвит все еще оставался в руинах, но вот ржания Джинджер слышно не было. Через пару минут тишину разорвал зычный голос Мейвита, донесшийся ярдах в пятидесяти от меня:

— Эрик, ты где?

— Оставайся там, Мейвит! Я сам подойду! — Крикнул я в ответ. — Гноллы отступают. Это большая мигрирующая стая.

Рана на груди затянулась достаточно, чтобы дыхание пришло в норму. Во рту оставался противный металлический привкус крови, и я то и дело сплевывал на землю.

Враги спасались бегством и уже вышли за пределы досягаемости моих импульсов, да и мое эфирное ядро было изрядно истощено. Я был только рад дать им уйти, тем не менее, колдовская тьма и не думала рассеиваться.

Когда бешеный стук сердца, разогнанного адреналином, утих, я потратил немного времени на подзарядку амулета эфирного щита и поднялся на ноги. Я направился обратно к Мейвиту, настороженно ожидая нападения, но вокруг было тихо. В неровном свете зажженного свет-камня я увидел Мейвита – он прислонился к полуразрушенной стене, его рана на животе уже почти затянулась.

— Тебе нужно еще то исцеляющее зелье орков? — Спросил я.

— Если я выпью еще хоть каплю этой дряни, мой рот никогда не станет прежним, — беззлобно проворчал Мейвит. — Немного ноет, но в целом я в порядке. Где Джинджер? — Его тон мгновенно сделался тревожным.

Я вслушался в тишину ночи, но не уловил ни звука.

— Попробую отыскать ее с помощью Голоса земли. Вряд ли она убежала слишком далеко, — с надеждой ответил я.

— Я с тобой, — твердо отрезал Мейвит, не терпящим возражений тоном. Спорить я не стал, и мы углубились в темную чащу. Я пускал импульсы редко, экономя эфир, и искренне недоумевал, почему густой туман над головой не рассеялся после бегства шамана и его стаи. Возможно, дело было в полном безветрии. Нам пришлось использовать свет-камень, чтобы хоть как-то ориентироваться под деревьями.

Вдруг издалека донесся полный боли лошадиный крик. Мейвит, не раздумывая, тяжело ломанулся вперед, на помощь Джинджер. Было ли странным рисковать жизнями ради лошади? Ни один из нас об этом даже не подумал. Я бежал вровень с ним, сжимая в одной руке свет-камень, а в другой – Погибель Магов. После второго отчаянного ржания мы оба перешли на предельный спринт. По мере приближения к месту схватки я пускал Импульсы земли все чаще.

До меня начали доходить обрывочные ментальные образы происходящего. Один из гноллов набросил на Джинджер веревку и привязал ее к дереву. Лошадь отчаянно брыкалась и кусалась, пока твари пытались затыкать ее копьями.

— Они убьют ее! — Прорычал я, обгоняя Мейвита.

Боевой клич Мейвита эхом раскатился по лесу за моей спиной, отвлекая внимание гноллов от их добычи. Я оказался возле них первым и с ходу нанес удар ближайшему гноллу, отбивая его копье Погибелью Магов и одновременно швыряя свет-камень на землю, чтобы осветить поляну. Вторым взмахом я перерубил путы Джинджер. Лошадь истекала кровью от множества колотых ран. Но вместо того чтобы бежать, она яростно встала на дыбы и обрушилась всей массой на одного из гноллов, с хрустом размозжив ему череп копытами.

На поляне я насчитал всего шестерых гноллов. Один был мертв, еще один ранен. Тяжелый молот Мейвита с размаху сокрушил третьего, и в тот же миг все погрузилось во тьму. Похоже, кто-то из гноллов накрыл свет-камень собой. Я быстро выхватил второй, но его свет продержался всего пару мгновений и погас, словно задутая свеча. Мейвит тоже ослеп.

— Ничего не вижу, — раздался рядом его глухой, растерянный бас.

Я снова задействовал Голос земли и зафиксировал троих молодых гноллов, сбившихся в кучу. Их лающий хохот разносился по лесу. Стало ясно, что внезапная слепота – дело рук того самого мага. Из глубины леса доносились другие переклички гноллов, и это начинало меня злить. Рядом тяжело и яростно хрипела раненая Джинджер. Я попытался подозвать ее к себе:

— Джинджер! Ко мне! Яблоко!

Это не помогло: лошадь тоже ничего не видела и была тяжело ранена, но, по крайней мере, выучка не позволяла ей в панике сбежать с поля боя. Раздался глухой удар, и Мейвит прохрипел:

— В меня попали.

— Снова ледяной осколок? — Спросил я, продолжая непрерывно посылать импульсы, чтобы ориентироваться в этом хаосе боя. Теперь я почти наверняка знал, кто из стоящих поодаль гноллов был колдуном.

— Да, — злобно отозвался Мейвит. Послышался хруст сжимаемого в кулаке льда.

— Я займусь колдуном. С ним только двое охранников, — предупредил я Мейвита.

Эта вынужденная слепота в темноте начинала изрядно раздражать. Я слишком привык к очкам ночного видения Гончих, и потеря этой способности злила меня. Пожалуй, стоило получше обыскать Архивы в поисках снаряжения Гончей или попытаться найти другие тайники ордена на территории Западной Империи.

Когда я рванулся к троице гноллов, мой амулет эфирного щита снова вспыхнул – ледяной осколок разбился о невидимую преграду. Воспользовавшись яркой вспышкой и замешательством врагов, я сократил дистанцию, но телохранители гнолла-мага успели заслонить своего вожака. Я переоценил свои силы. В кромешной тьме я пропустил два колющих удара – в плечо и в грудь – и был вынужден отступить, чтобы перевести дух. Сражаться вслепую, полагаясь лишь на импульсы земли, было невероятно тяжело, когда твои противники прекрасно видят каждое твое движение. Я чувствовал их примерное расположение и траектории движений, но очертания их тел оставались слишком размытыми, чтобы эффективно защищаться от быстрых выпадов.

Выхватив ослепляющие шарики, я швырнул их под ноги врагам, но по предупреждающему лаю мага понял, что они были готовы к этому трюку. Я начал медленно пятиться в сторону Мейвита и Джинджер, на ходу доставая третий свет-камень. Но и он почти сразу погас. Я в раздражении засунул бесполезный артефакт обратно в сумку – мой эфир просто не мог его запитать. В моем пространственном кармане оставался последний свет-камень.

Двое гноллов с копьями осмелели и начали преследовать меня, крадучись во тьме. Кровотечение из раны на плече я остановил, но защищаться одновременно от мага и его свиты без возможности видеть было выше моих сил. К тому же запас эфира после ночного боя был на исходе. «Черт», – мысленно выругался я. Мне позарез нужно было видеть в этой проклятой темноте. И в тот же миг зрение вернулось.

Я замер от неожиданности – мир вокруг мгновенно обрел четкость. Картинка напоминала глубокие сумерки, преобладали серые тона, но контрастность была поразительной. Я понял, что произошло: мое тело подсознательно запечатлело и активировало заклинание ночного видения. Направляя эфир в новую структуру на своем эфирном ядре, я воздействовал на собственные глаза, добиваясь эффекта, схожего с очками Гончих.

Четкость зрения сохранялась лишь в радиусе двадцати пяти футов, но этого было более чем достаточно, чтобы разобраться с зарвавшимися тварями. На моих губах медленно поползла улыбка, и гноллы, кажется, почувствовали, как изменился мой настрой. Прежде чем они успели попятиться, я сам бросился на них.

У них не было ни единого шанса – их примитивный мозг просто не успел среагировать на мою внезапную атаку. Погибель Магов быстро покончила с обоими телохранителями, и, как только они рухнули на землю, я бросился вдогонку за колдуном. Тот попытался сбежать, в панике спотыкаясь и гремя костяными ожерельями на шее. Я настиг его и нанес удар в спину. Рассматривая поверженного врага, я заметил, что для гнолла он выглядел невероятно старым. Я пустил Импульс земли, но поблизости больше никого не оказалось.

Где-то в лесу еще оставались гноллы, но в основном это были самки и щенки, которые вряд ли решились бы напасть на нас. Я вернулся к Мейвиту. Тот все еще стоял в темноте, прикрывая раненую Джинджер, готовый к бою.

— Все кончено, Мейвит. Шаман мертв, — сказал я и достал последний свет-камень, чтобы осветить поляну. Мейвит зажмурился и часто заморгал, пока его глаза не привыкли к свету. Мне же не пришлось адаптироваться – я просто развеял свое новое заклинание.

Изначально я не планировал преследовать уцелевших гноллов. Но когда я при свете камня разглядел глубокие раны на теле Джинджер, во мне закипела глухая, неудержимая ярость, и я резко изменил свое решение.