Избранные Фортуны

Впервые за долгое время я почувствовал себя по-настоящему изнуренным. Мое кольцо насыщения и укрепленные эссенцией характеристики не могли полностью компенсировать постоянный недосып и груз ответственности за отряд. Облачившись в доспехи искателя приключений, я перед завтраком почистил Джинджер. Когда я сообщил конюху, что сегодня мы уезжаем, он поспешил вернуть медные монеты за оставшиеся дни, которые я заплатил вперед. Я отказался от возврата, чем немало его озадачил.

В здании Гильдии ютился мелкий торговец снаряжением, у которого нашлись подробные карты Халифата – куда лучше тех, что хранились в моем Мире Грёз. Я выкупил все четыре карты, охватывающие северные земли Халифата. Южная его часть простиралась за Бесконечным Солёным морем и граничила с Тельхианской Империей. Я принялся изучать карты, попутно пробуя блюда со шведского стола.

В Зале Искателей Приключений на завтраке было безлюдно – сказывалось то, сколько выпивки утекло здесь накануне вечером. В свое время я читал кулинарную книгу Халифата, но сейчас не узнавал ничего из предложенного. В итоге я выбрал тонко нарезанное вяленое мясо на пышной пите, обильно смазанной какой-то зеленой пастой. Паста оказалась ядреным чесночным песто и послужила единственным источником вкуса для этого импровизированного закрытого бутерброда.

Раэлия сидела напротив и с явным осуждением наблюдала, как я уничтожаю свой скромный сандвич. Она лениво ковырялась в собственной тарелке, на которую с горкой навалила всякой всячины со шведского стола.

— Всё еще носишь кольцо? — Спросила она. Я забрал это кольцо насыщения у нее в подземелье и так и не вернул, даже когда мы пришли к соглашению.

— Если хочешь получить его обратно, верни мне плащ, — с усмешкой парировал я, прекрасно зная, что она не согласится. На ней был артефакт под названием плащ рейнджера, позволявший буквально растворяться в окружении. Ночью она становилась практически невидимой, а днем, пока оставалась неподвижной, сливалась с местностью. Этот плащ лежал в сундуке с наградой за одного из монстров, которых я убил в Мерцающем Лабиринте. К тому же для лесных эльфов он имел особое, сакральное значение.

— Это был честный обмен, — поспешно бросила она.

Бальдо обиженно зачирикал, требуя еды. Выполнив две команды, грифон получил от Раэлии приличный кусок мяса с ее тарелки. Малыш рос не по дням, а по часам – за последние три недели он прибавил добрую половину своего веса. Пройдет совсем немного времени, и он больше не сможет путешествовать верхом на Грозовом Облаке. Пока Бальдо уплетал большую часть угощения, Раэлия лишь задумчиво перебирала еду – явно о чем-то напряженно размышляя.

Я терпеливо ждал, потягивая горьковатое вино. Мне казалось, она спросит про мой навык «Голос земли», но ее мысли витали совсем в другой степи.

— Ты мог бы поместить Бальдо в свой пространственный карман, если я попрошу? — Этот вопрос застал меня врасплох. Она знала о возможностях моего пространства, ведь и сама провела там немало времени.

— Возможно. А почему ты спрашиваешь? — Поинтересовался я, хотя уже догадывался о причине.

Она облегченно вздохнула:

— Я должна тренировать его по десять часов в день, но в постоянных разъездах это делать крайне тяжело. — Я посмотрел на нее с сомнением. Она умудрялась дрессировать грифона прямо в седле. Конечно, когда мы ускорим шаг и перестанем подстраиваться под неспешный ход купеческих повозок, станет сложнее, но все-таки это было вполне выполнимо.

— Ладно! Брать его с собой было ошибкой! — Раздраженно прошипела она, признавая поражение. — Он слишком уязвим, да и внимания привлекает чересчур много. — Услышав свое имя, Бальдо снова зачирикал, и Раэлия подкинула ему еще мяса. Я мог бы подколоть ее, напомнив, как она упрямилась, уверяя, будто знает лучше, и заявляя, что питомец не станет обузой – но не стал этого делать.

Вместо этого я задумался, как объяснить исчезновение Бальдо остальным. Стоит ли именно сейчас раскрывать, что я способен перемещать живых существ и людей в свой пространственный карман? Бенито и Матео слишком болтливы – проболтаются в первой же таверне после пары кружек эля.

— Я понимаю твою тревогу, — мягко ответил я. — Пока старайся заботиться о нем как обычно. Если другого выхода не останется, я сделаю так, как ты просишь. Просто сейчас мне бы не хотелось объяснять его исчезновение остальным. — С лица Раэлии мгновенно сошло напряжение, будто с плеч свалилась тяжелая ноша. Она просияла и одарила меня теплой улыбкой.

— Спасибо, — тихо произнесла она, мимолетно коснувшись моего рукава, и тут же отдернула руку, словно это вышло случайно.

С лестницы донесся громоподобный голос Мейвита, созывавшего остальных. Пока отряд накладывал себе еду, Матео принялся ворчать, что местная стряпня не лезет ему в горло. Блейз сухо напомнил ему, как они голодали в Каэлоре, и тот сразу притих. Я воспользовался моментом, чтобы в двух словах объяснить суть нашего нового контракта:

— Одна из орочьих жриц ищет древнее поле битвы. Мы выступим в роли сопровождения и поможем ей отыскать занесенные землей следы прошлого.

— Ох, а я-то надеялся, что после ухода из Легиона мне больше не придется браться за лопату, — простонал Матео, отправляя в рот маринованное утиное яйцо.

— Не переживай, работа непыльная, хоть и ехать придется долго – чуть больше трехсот миль по тракту. Зато это сильно приблизит нас к нашей главной цели. — Мейвит согласно и веско кивнул.

— Порядочный крюк ради одного заказа. Неужели по пути нет ничего попутного? — Поинтересовался Блейз, присматриваясь к блюдам на столе. На мой вкус, мясо здесь было пересолено, но вполне съедобно. Блейзу же оно явно пришлось не по душе, и он ограничился лишь чем-то вареным, завернутым в капустные листья.

Блейз рассуждал практично, пусть даже меня больше заботила скорость, а не заработок. И все же, чтобы не вызывать подозрений, нам стоило вести себя как обычные наемники, которые не упускают возможности набить кошелек.

— Можете вместе с Раэлией изучить доску объявлений. Вдруг найдется что-то по пути к городу Адоречи, — решил я. Раэлия при этих словах поморщилась – я знал, что орочья письменность дается ей с трудом.

Бенито, не разделявший брезгливости товарищей к местной кухне, уже вовсю уплетал вторую порцию. Как только все закончат, мы оседлаем коней и выдвинемся. Мой план состоял в том, чтобы сегодня преодолеть сорок миль, а в последующие дни делать по шестьдесят. Через час Блейз вернулся с бумагой в руках и протянул ее мне:

— Кое-кто просит проведать ферму родителей. От них нет вестей уже четыре месяца. Это как раз неподалеку от Адоречи.

Я перевел взгляд на Раэлию, чтобы она разъяснила подробности.

— У местного пекаря престарелые родители живут на ферме милях в двадцати к востоку от Адоречи, — пояснила она. — Мы будем проезжать буквально в паре миль от тех мест. Много времени это не займет – просто заедем и скажем, что сын о них беспокоится. — Надо же, даже орочьим детям не чужда забота о родителях.

— Если только их не сожрали монстры, — бросил Матео мимоходом.

— Тогда нам останется лишь вернуть письмо в местную Гильдию с отчетом о том, что мы там обнаружили, — хладнокровно заметил Блейз. — И нам все равно заплатят. — Судя по объявлению, награда была копеечной – всего десять серебряных монет, но для простого пекаря это, должно быть, являлось внушительной суммой.

— Ладно, крюк всего на пару часов. Блейз, раз уж тебе так не терпится поработать, оседлай для меня Джинджер, пока я оформляю заказ. — Когда спутники разошлись, я направился к стойке регистрации. Оформить это поручение оказалось куда быстрее, чем предыдущее. Получив запечатанный черным воском конверт, я на ходу убрал его в свой пространственный карман и поспешил к конюшням. Вскоре наш отряд уже был в пути.

Главный торговый тракт Эзенхема плавно перетекал в земли Бутанского Халифата. По обе стороны дороги до самого горизонта раскинулись бескрайние фермерские угодья. Это разительно отличалось от Тельхианской Империи, где хозяйства жались друг к другу ради защиты от опасностей диких земель. В Халифате бродячих тварей водилось куда меньше.

Мы двигались парами: ведущие отвечали за разведку впереди, замыкающие следили за тылом, а те, кто ехал посередине, могли немного расслабиться. Впрочем, особой угрозы не ощущалось. Дорога хоть и была широкой, но уступала по качеству эзенхемской; в основном нам попадались орочьи крестьяне, неспешно везущие запряженные волами телеги в сторону крупных поселений. Мы не встретили ни одного конного патруля, которые в Империи были обычным делом.

Раэлия использовала дорогу с пользой – отправляла Бальдо охотиться на крупных птиц, едва замечала их в небе. Против мелких и юрких ястребов или орлов молодой грифон в воздухе держался еще неуклюже, но эльфийка уверяла, что такие погони отлично развивают его выносливость и маневренность. Когда охота совсем не ладилась, раздосадованный Бальдо бросал ускользающую добычу и камнем падал вниз, выслеживая ничего не подозревающего зайца, лисицу или олененка. Свои трофеи он по-прежнему предпочитал выменивать у меня на мясо из подземелий. Похоже, он на инстинктивном уровне чуял содержащийся в нем эфир. Возможно, если он съест достаточно такого мяса, то со временем переродится в свирепого грифона, но утверждать наверняка я не мог.

По пути я подробно разобрал для спутников структуру своего заклинания «Голос земли». Бенито пришлось объяснять дольше остальных – ему никак не давалась сама концепция магии земли. Я также строго-настрого запретил им распространяться о моих возможностях и дальности обнаружения, ведь это напрямую выдавало глубину моего сродства со стихией. Раэлия, которая немного разбиралась в подобных плетениях, буквально лишилась дара речи, когда я назвал ей радиус действия. После этого откровения она почти весь день косилась на меня с изумлением.

Продвигались мы на редкость быстро, и единственной неприятностью докучали лишь тучи весенней мошкары. Раэлия наглядно доказала свою полезность, выжигая назойливый гнус крошечными огненными сферами. И хотя она честно предупредила всех заранее, первый же негромкий хлопок до смерти напугал коня Мейвита. Тот вздыбился, и великан, запутавшись в собственных стременах, кувырком полетел на землю. Мы дружно расхохотались, после чего мне пришлось помочь Мейвиту обучить его скакуна не бояться подобных звуков. В этом деле главное – чтобы животное полностью доверяло всаднику и понимало, когда опасность реальна, а когда нет.

На торговом тракте нам не попадались просторные купеческие постоялые дворы. Выбор был невелик: ночевать под открытым небом, искать трактир или договариваться с местными фермерами о ночлеге в пристройках. Впрочем, у большинства здешних хозяйств не водилось ни конюшен, ни крытых амбаров. Если судить непредвзято, жизнь в Халифате казалась вполне сносной.

На третий день пути, когда подошла очередь Бенито ехать рядом со мной, на его лице блуждала глуповатая улыбка, не предвещавшая ничего хорошего.

— Эрик, я тут подумал… — начал он.

Ехавший позади Матео покатился со смеху:

— Подумал? Кто ты такой и куда девал моего друга Бенито?!

Я обернулся к балагуру:

— Среди нас есть один человек, который сначала говорит, а потом вообще не думает. — Матео прекрасно понял, в чей огород этот камень, но лишь принялся с напускным любопытством оглядывать остальных, делая вид, будто пытается угадать, о ком речь. — Продолжай, Бенито. Какое же озарение на тебя снизошло?

— Озарение? — Он покрутил на языке непривычное слово, но быстро сдался и возбужденно затараторил:

— В детстве к нам на праздники всегда заглядывал бродячий бард. Он пел баллады о великих героях и их верных соратниках. И у многих отрядов были звучные имена. Нам тоже нужно придумать название для нашей компании, чтобы его распевали в тавернах еще долго после того, как мы уйдем на покой!

Блейз тут же поддержал идею, правда, не забыв при этом о собственном величии:

— Мне нравится! Мы должны зоваться «Избранными Дианы». — Диана почиталась как богиня охоты и покровительница лучников.

Матео выдвинул свой вариант:

— Как вам «Красавчики-чертяки»?

— «Отверженные Кастилии»! — Выкрикнул Бенито.

Споры и предложения сыпались без умолку следующие два часа, пока один из вариантов наконец не показался мне действительно подходящим. Это было одно из многочисленных предложений Бенито, и, скорее всего, оно родилось из его искреннего, почти фанатичного преклонения перед богиней удачи.

— Мне нравится, — громко произнес я, обрывая поток выкриков. — Мы будем зваться «Избранные Фортуны».

— Вообще-то «Сброд Блейза» звучало куда лучше, — в шутку проворчал Блейз. — Но ладно, пускай будет так. Звучит складно.

Спустя пять дней мы наконец добрались до развилки, где дорога уходила в сторону Адоречи. Раэлия перевела для нас надпись на массивном каменном указателе. Ей потребовалось некоторое время, чтобы пересчитать орочьи меры расстояния в привычные для нас эзенхемские.

— До Адоречи тридцать четыре мили, — сообщила она. — А до поселения Росяная Трясина – около двадцати. Оттуда нам нужно будет повернуть на север, чтобы отыскать ферму родителей пекаря.

К полудню мы достигли Росяной Трясины. Назвать это место городом было бы преувеличением – обычное скопление из двух десятков деревянных построек. Всё поселение походило на огромную скотобойню по заготовке мяса первобытных туров – огромных диких быков. Половина зданий, судя по всему, использовалась под коптильни и засолочные цеха. На окраине, прямо в поле, тянулись бесконечные ряды рам для сушки и выделки шкур. Именно туда уставился Мейвит, когда мы подъехали ближе.

Стоило ветру перемениться, как в нос ударил тошнотворный запах: удушливая смесь разложения, дубильных веществ и вяленого мяса. Скотобойни явно находились совсем рядом, потому что лошади начали испуганно прядать ушами. Бальдо высоко задрал голову, шумно раздувая ноздри. Из-под деревянных строений в широкую речушку, протекавшую мимо поселения, стекал мутный, грязный ручей.

— Раэлия, возьми Мейвита и Блейза и расспроси местных, — распорядился я. В роли лидера должны быть свои плюсы, и один из них – избавление от необходимости дышать этой вонью. — А мы подождем с подветренной стороны, к северу отсюда. — Троица спешилась и направилась к домам, а мы повели лошадей в обход, стараясь не выпускать товарищей из виду.

Вскоре они вернулись, и Раэлия пересказала услышанное:

— Пожилую орочью чету нашли мертвой в собственных постелях еще четыре месяца назад. Местные решили, что это какая-то зараза, и сожгли ферму дотла, чтобы не дать болезни распространиться. По словам управляющего, там ничего не осталось. Но у меня есть ориентиры, если хочешь проверить лично.

— Далеко это? — Спросил я, не испытывая особого восторга от незапланированной задержки. В голове крутилась мысль: не могли ли орки просто прикончить стариков, а потом замести следы, спалив дом?

Раэлия указала рукой на север:

— Нам нужно пройти по тропе вдоль ручья около двух миль. Там будет деревянный мост. Перейдем на другой берег и пройдем еще столько же.

День клонился к вечеру, и после осмотра пепелища нам, скорее всего, придется заночевать прямо там. До Адоречи засветло мы уже точно не доберемся. Все выжидающе смотрели на меня, даже Бальдо. Я тяжело вздохнул:

— Ладно, поедем проверим, чтобы было что вписать в отчет. — Я вскочил в седло Джинджер и повел отряд за собой.

Мы миновали два пшеничных поля, прежде чем перебраться по узкому деревянному мосту через полноводный ручей. По берегам лепились фермы и тянулись просторные пастбища, где мирно паслись те самые туры. Бенито почему-то косился на этих гигантских быков с явной опаской.

Ферма предстала перед нами ровно в том виде, как ее и описывали. Природа уже вовсю заявляла свои права на заброшенные угодья – дикая поросль медленно отвоевывала пространство вокруг обугленного остова дома. Единственным уцелевшим напоминанием о жилище осталась полуразрушенная, покрытая жирной сажей печная труба. Неподалеку от пожарища сиротливо стояли два больших навеса: под одним ржавели земледельческие орудия, под другим аккуратными рядами были сложены дрова.

Осторожно пробираясь среди остывшей золы и углей, я раз за разом пускал в землю импульсы магии. Под завалами обнаружился погреб, но, к моему удивлению, никаких следов костей там не прощупывалось. Возможно, соседи все-таки предали останки земле. Я решил уточнить:

— Орки хоронят своих покойников?

Раэлия на секунду задумалась:

— Не знаю. Они устраивают шумные поминки для друзей, празднуя прожитую жизнь, но что делают с телами – без понятия. Кладбищ я здесь не видела.

В глубине погреба лежал припрятанный мешочек с медными и серебряными монетами, но чтобы добраться до него, пришлось бы разгребать тяжелые завалы, да и мой пространственный карман туда не дотягивался. Я обошел пепелище по периметру, но «Голос земли» больше ничего примечательного не выявил. Спутники терпеливо ждали окончания моих поисков. К моменту, когда я закончил, совсем стемнело.

Никаких подозрительных следов, указывающих на умышленный поджог, я не обнаружил, но рассудил, что безопаснее будет вернуться к ручью и заночевать там.

— Разобьем лагерь у воды, а завтра закончим путь до Адоречи, — скомандовал я.

Ручей протекал всего в паре сотен ярдов от сгоревшей усадьбы. Мейвит занялся ужином, остальные принялись ставить палатки, а мы с Раэлией обошли лагерь по кругу, натягивая простые сигнальные нити. Этим вечером эльфийка была на удивление разговорчива.

— Хорошо, что мы сюда заехали, — негромко произнесла она, закрепляя очередную растяжку. — Пекарю теперь будет спокойнее.

— Каждая такая задержка камнем ложится на душу Мейвита, — признался я. — Он ведь за все время ни разу не предложил сыграть в шашки.

— Я разговариваю с ним каждый день, — поддержала меня Раэлия. — Ты отлично справляешься, и он это видит. Мейвит понимает, что осторожность сейчас важнее всего, и готов ждать столько, сколько потребуется.

Когда мы только разбивали лагерь, Слеза Нептуна ярко сияла в вышине, но теперь небо затянуло плотными тучами. На землю и на наши натянутые тенты упали первые тяжелые капли, стремительно превращаясь в плотную стену воды. Вдали полыхнула молния, и докатился глухой рокот грома.

— Возвращаемся в лагерь, — поторопил я. — Похоже, начинается настоящий ливень. Не хватало еще промокнуть до нитки. — Я быстро свернул оставшиеся колышки и поспешил к укрытию.

Целую неделю не было ни единого дождя. Надо же было такому случиться: стоило мне решить, что мы заночуем под открытым небом, как разразилась сильнейшая буря. Вскоре шквалистый ветер, непрекращающиеся вспышки молний и хлещущие потоки воды загнали нас под хлипкие навесы палаток. Видя, что непогода только набирает силу, я поднял всех на ноги и скомандовал перебираться к уцелевшим навесам фермы, пока ручей не вышел из берегов. Промокшие до нитки, мы потащились по раскисшей грязи вверх по склону, к спасительной возвышенности.