Еще один великан

Голубой свет луны заливал дорогу под нами, примерно в четверти мили пути. Лесные твари уже вовсю сновали туда-сюда, спасаясь от устроенного позади них разгрома. — Никаких свет-камней! — Излишне предостерег нас Адриан.

Сначала дорогу перебежали два оленя, следом за ними – пара крупных кабанов, спасавших свои жизни. С треском ломались ветви, и вслед за убегающим зверьем на дорогу вырвалось настоящее чудовище. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы осознать увиденное. Адриан яростно прошептал Люциану:

— Утихомирь лошадей! — На дороге стоял огромный двуногий гигант. В одной руке он держал тушу небольшого кабана, в другой – дубину. Его голова казалась каким-то нелепым недоразумением, пока я не понял, что голов на самом деле две. Адриан негромко скомандовал всем нам: — Пригнитесь. Он охотится на лесную дичь. Он пройдет мимо.

Великан застыл посреди дороги, явно озадаченный внезапным выходом на прогалину, и принялся оглядываться по сторонам – каждая голова смотрела в своем направлении. Блейз прошептал:

— Что это за тварь?

Адриан ответил, пока мы все плотнее прижимались к земле:

— Это эттин – двухголовый великан. Мне никогда не доводилось видеть их или сражаться с ними, но я слышал, что в бою это сущий кошмар. Каждая голова независимо управляет своей рукой, но это и все, что мне о них известно.

Мы завороженно наблюдали, как эттин решает, куда двинуться дальше. Адриан тихо заметил:

— Ну и детина, в нем легко наберется футов пятнадцать росту и, сдается мне, больше двух тысяч фунтов весу. С нами все будет в порядке, переждем и поедем дальше, когда он отойдет на приличное расстояние. — Но стоило ему произнести эти слова, словно накликав беду, как лошадь, на которой ехал Децимус, испуганно заржала. Кобыла занервничала, почуяв донесшийся до нас мерзкий смрад великана. Обе головы эттина лихорадочно повернулись, выискивая источник шума.

— Драконье дерьмо! Люциан, привяжи эту лошадь к дереву. Оставим ее здесь, она должна насытить брюхо эттина и отвлечь его от охоты, — скомандовал Адриан.

— Может, он нас и не заметит, — с надеждой добавил Блейз, но в этот момент лошадь впала в панику и заржала еще громче. Обе головы великана мгновенно уставились на наш холм. Этой кобыле больше ни за что не видать от меня ни одного яблока. Эттин рванулся к нашему холму, намереваясь раздобыть себе еще еды на ночь. Люциан успел оседлать только двух лошадей, пока Децимус пытался привязать верховую. Блейз начал выпускать стрелу за стрелой еще до того, как Адриан отдал приказ.

— Уводите лошадей по дальнему склону холма, а эту верховую оставьте здесь! — Скомандовал Адриан. Паники в его голосе не было, но напряжение звенело в каждом слове. Лошадь никак не давалась, и повод вырвался из рук. Я услышал, как Люциан грязно выругался в адрес алхимика за то, что тот не завязал узел покрепче. Верховая лошадь с перепугу помчалась вниз по дальнему склону холма. Наша надежда оставить эттину легкую добычу рухнула.

Земля буквально содрогалась под ногами, когда эттин, тяжело переваливаясь, побежал в нашу сторону и начал взбираться на холм. У нас оставались считаные секунды. Блейз больше не мог целиться в него из-за деревьев. Люциан уводил оставшихся лошадей вместе с оцепеневшим от ужаса алхимиком.

— Блейз, ты тоже отступай, — приказал Адриан. — Сделай еще несколько выстрелов издали, если сможешь, но уведи алхимика в Собрал. Эрик, иди с ними. Я смогу отвлечь его и выиграть время. Передай Делмару, что мне жаль, что я не вернул его рунический меч.

Не знаю, почему я ослушался приказа, но с моих губ сорвалось:

— Мне все еще нужно попрактиковаться с воздушным щитом. Жаль упускать такую возможность. — И я встал в оборонительную стойку рядом с Адрианом.

Мне казалось, что это прозвучало чертовски круто, но Адриан лишь бросил:

— Дурак, — и приготовился к бою. Деревья расступались с треском ломающихся ветвей и вихрем листьев, земля ходила ходуном, и двухголовый великан вылетел на финишную прямую. Чудовище было невероятно широким и массивным. Его уродливые лица смутно напоминали одновременно мантикору и огра. Времени на раздумья не оставалось – он был уже совсем близко.

— Назад. Я повалю его своими воздушными дисками, — крикнул я, и Адриан согласно кивнул. Я выставил два воздушных диска бок о бок примерно в трех футах от земли. Мы с Адрианом отпрянули назад, и ловушка сработала. С пятью стрелами, торчащими из груди, эттин на полном бегу споткнулся о мою преграду. Я нырнул вправо, уклоняясь от рухнувшей туши. Левая голова уставилась прямо на меня, и зажатый в руке кабан полетел в мою сторону.

От неожиданности я едва не растерялся, но мне хватило одного лишь мысленного усилия и импульса эфира, чтобы выставить еще один диск на пути летящего снаряда. Обмякшая туша кабана с глухим стуком врезалась в преграду и замерла. Воздушный щит лопнул, оказавшись куда больше, чем я предполагал, но снаряд до меня так и не долетел. Огромный эттин с грохотом повалился на землю, отчего зашатались деревья. Меня обдало волной такого жуткого смрада, что в голове промелькнула лишь одна мысль: это было куда хуже любого огра.

Адриан уже успел подобраться ближе и полоснул своим руническим клинком по одной из голов со своей стороны. Голова яростно и испуганно взвыла, и чудовище вслепую махнуло рукой в сторону Адриана, но тот легко уклонился. Я, не теряя ни секунды, мысленно очертил контур внутри верхней части груди монстра и переместил этот объем в свое пространственное хранилище. Мне пришлось преодолеть мощное сопротивление, и мой запас эфира мгновенно иссяк до самого дна. Я уже начинал привыкать к легкому головокружению, которое всегда сопровождало полную потерю эфира. Эттин, который как раз пытался подняться и стоял на четвереньках, замер. Обе его головы выразили крайнее недоумение. А затем он снова рухнул ничком на землю, заставив все вокруг содрогнуться еще раз.

Адриан тяжело дышал по ту сторону поверженного чудовища. — Ты убил его? Или он притворяется мертвым? — Спросил я, сжимая в руках копье и прижимаясь к земле за тушей кабана.

Адриан ничего не ответил, пристально разглядывая монстра:

— Не думаю, что он стал бы притворяться. Для этого он слишком глуп. — Прошло несколько минут в напряженном ожидании. Наконец Адриан предположил: — Может, стрелы, которые Блейз вогнал ему в грудь, пронзили сердце, когда он рухнул на них?

Это звучало вполне правдоподобно. — Значит, Блейз у нас теперь победитель великанов, — отозвался я и коротко рассмеялся.

— Ты тоже приложил руку к этой победе, Эрик. Отличная задумка с воздушными дисками, — с улыбкой ответил Адриан, наконец начиная расслабляться.

Мой адреналин тоже постепенно шел на спад, и тут до меня в полную силу донесся невыносимый запах мертвой туши. Адриан осмотрелся и сказал:

— Собери оставшиеся вещи в лагере. А я пойду приведу остальных.

Я вяло запротестовал, так как очень хотел забрать эссенцию великана:

— Я сам могу сходить за ними. В конце концов, я же разведчик.

— Нет, оставайся здесь, — ответил Адриан, зажимая пальцами нос. — Считай это наградой за помощь в бою – тебе не придется шататься по темному лесу. — Было очевидно, что Адриан просто хотел поскорее убраться подальше от этого зловония.

Как только Адриан поспешно удалился, негромко перекликаясь с темнотой, я повязал бандану на нос и рот. Убедившись, что он ушел далеко, и дождавшись, пока восстановится хоть немного эфира, я достал собиратель и подошел к трупу. Вонь пробивала даже плотную ткань маски. Я приложил пластину, активировал ее и замер в ожидании. Голубые виспы светящегося дыма потянулись к диску. В лунном свете соткалась большая эссенция. Мне пришлось подсветить ее свет-камнем, чтобы разглядеть нежно-зеленый цвет. Я полагал, что из великана выйдет физическая эссенция, но вместо этого получил эссенцию для ментальной характеристики восприятия.

Я задумался, стоит ли добавлять ее в свою коллекцию. Во время поездки в Лорво я уже поглотил вторую глянцево-черную эссенцию, чтобы улучшить направление эфира. У меня все еще оставалась малая эссенция эмпатии, но я придерживал ее на случай, если понадобятся деньги. Мысль о том, чтобы проглотить этот зеленый шар, полученный от твари, которая так жутко смердела, вызывала у меня внутреннее содрогание. Я зашел с наветренной стороны и позволил сфере раствориться у себя во рту, на всякий случай зажав нос пальцами, хоть в этом и не было практического смысла.

Подавив рвотный рефлекс, я позволил эссенции подействовать. Голову пронзила легкая простуда, а в глазах на какое-то время возникла тупая боль, но вскоре все пришло в норму. Возможно, очертания предметов вокруг стали казаться чуточку четче. Впрочем, под голубым лунным светом трудно было сказать наверняка. В отличие от огра, на эттине было хоть какое-то подобие одежды – точнее, грубо сшитые шкуры. На нем висела перевязь с подсумками, которая теперь оказалась погребена под его тяжелым телом, за исключением одного-единственного мешочка. Я собрал все вещи на стоянке, уселся с наветренной стороны от туши и стал ждать. Прошло почти два часа, прежде чем они вернулись с лошадьми. Они также поймали ту самую верховую кобылу, которая сбежала и выдала нас эттину.

Мы быстро навьючили лошадей, и перед самым отъездом я спросил Адриана:

— Скажи, а эттины – это обычное дело для Тельхианской Империи?

— Нет. Они родом с другого континента. Если бы мне пришлось гадать, я бы сказал, что это очередной призыв бартирадианских магов. Они пытаются навести как можно больше шороху в городах и на дорогах, чтобы оттянуть легионы с фронта. Когда доберемся до Форгабуа, я доложу об этой твари.

— Может, проверим подсумок? — Спросил я, указывая на уцелевший мешок. Адриан достал свет-камень, так как луна к концу ночи совсем поблекла. Он приблизился к туше, зажимая нос, перерезал ремень поясным ножом и оттащил добычу к нам.

Лошади уже начали нервничать от запаха, поэтому мы отошли на приличное расстояние, прежде чем развязать мешок. — Похоже, сделан из желудка какого-то зверя, которого он сожрал, — заметил Адриан. Вместо того чтобы возиться со стягивающим шнуром, он просто распорол кожу ножом. Я ожидал увидеть там куски сырого мяса или кости. Вместо этого в холодном свете эфирного камня на землю высыпалась целая груда разноцветных самоцветов.

Алхимик, который выглядел бледным и больным на протяжении всей этой заварухи, тут же оживился и шагнул вперед. От него разило мочой – похоже, во время боя он знатно наложил в штаны. Он принялся перебирать камни, подсвечивая их свет-камнем:

— Неограненные, сырые камни. Я использую парочку таких в своей работе. Посмотрим… тут у нас аметист, цитрин и немного граната. — Голос его звучал разочарованно. — О, а вот это, кажется, изумруд. — Он поднес свет-камень к кристаллу, проверяя его на просвет, чтобы убедиться в зеленом оттенке.

Адриан не намерен был терять время:

— Блейз, забирай все это и грузи на лошадей. — Алхимик нехотя отложил изумруд в сторону и позволил Блейзу собрать камни. — Сдается мне, этот эттин просто любил блестящие вещи. Некоторые виды великанов ведут себя точь-в-точь как капризные дети. Пусть Кастилия решает, что с ними делать.

— В мешке есть весьма недурные экземпляры. Я не ювелир, но золотых двести-триста тут точно наберется, — с надеждой в голосе произнес алхимик. — Желтые цитрины пригодятся мне в алхимии. Остальные – не очень. Я в основном использую рубиновую и сапфировую пыль. — Никто особо не прислушивался к его болтовне, так как ветер переменился и до нас снова донеслось зловоние эттина.

— Может, проверим остальные сумки под его телом? — Без особого энтузиазма спросил я.

Адриан задумчиво посмотрел на тушу:

— Если есть желание – дерзай. Все, что найдешь, заберешь себе.

— Пожалуй, я откажусь, — ответил я, вспомнив, как Матео вонял еще несколько дней после встречи с огром.

Люциан и Блейз оказались не столь брезгливыми и с радостью ухватились за предложение Адриана. Они принялись возиться у трупа при свете свет-камней, пока мы отходили на безопасное расстояние. Поскольку спать все равно никто не собирался, я решил воспользоваться моментом, расстелил на земле спальник и мгновенно уснул.

Меня разбудил легкий толчок мыском сапога по ногам. — Эрик, подъем, мы выдвигаемся. Скоро рассвет, — сказал Адриан.

Я сел и увидел, что Люциан и Блейз все еще возятся у туши, с ног до головы перепачканные запекшейся кровью. — Нашли что-нибудь? — Спросил я, сворачивая спальник.

Адриан кивнул:

— Еще один мешок, набитый купеческим серебром в слитках и монетах. Они думают, что там может быть и мешок с золотом, так что последний час вкалывают не покладая рук.

— Похоже, я упустил свою долю, — безразлично отозвался я.

— Ну, они собираются поделиться с тобой. В конце концов, ты был единственным, кто остался помочь мне в бою. — Адриан крикнул работягам:

— Двадцать минут – и мы уезжаем, нашли вы там что-то или нет! И ехать будете в двадцати ярдах позади нас!

Мы прождали еще целый час после того, как взошло солнце, пока они наконец не закончили. Им пришлось отрубить эттину руки и ноги, чтобы перевернуть туловище. В двух других сумках оказались гнилое мясо в одной и белые клыки из слоновой кости в другой, которые, по мнению алхимика, принадлежали какой-то крупной кошке. Они были разочарованы отсутствием золота, но все же раздобыли серебра на сумму около 60 золотых монет – почти тридцать восемь фунтов в купеческих слитках и монетах.

Блейз, отойдя на безопасное расстояние, заметил:

— Когда мы его переворачивали, он оказался куда легче, чем я думал. — Я молча кивнул, радуясь, что они не догадались осмотреть его грудную клетку и не обнаружили там пустоту. Я уходил последним, незаметно выбросив внутренности эттина из своего хранилища, после чего оседлал Титана и последовал за остальными.

Люциан и Блейз так и сияли от счастья, хоть и воняли при этом как свиньи в навозной куче. Пожалуй, даже хуже. Запах стоял такой невыносимый, что даже лошади выражали крайнее недовольство, когда те пытались сесть в седло. Мы сделали привал у широкого ручья и дали этой парочке час на то, чтобы хоть как-то отмыться. Как и в случае с огром у Матео, запах въелся намертво, так что им пришлось ехать строго в двадцати ярдах позади нас.

К вечеру мы остановились в городке примерно в пятидесяти милях к югу от Форгабуа. На краснокожего Децимуса глазели все кому не лень, но я уже видел, что его необычный оттенок кожи постепенно блекнет. Кожа больше не отливала глянцевым багрянцем, и он по секрету признался мне, что потребуется почти месяц, прежде чем его естественный цвет вернется в норму.

Люциану и Блейзу пришлось устроиться на ночлег в амбаре на окраине города, в то время как мы заняли комнаты в скромном городском трактире. Не думаю, что лошади обрадовались такому соседству, когда я пришел угостить их яблоками. Я дал яблоко даже верховой кобыле Децимуса, которая едва не погубила нас всех. Мое великодушие объяснялось лишь тем, что мы остались живы, а я вдобавок разжился отличной эссенцией эттина.

В трактире мне выделили отдельную комнату с вполне удобной постелью. Я надел амулет и погрузился в Мир Грёз, деля свое время между изучением трех книг о Цинге и работой над заклинанием для родства со временем.

На следующий день мы преодолели оставшиеся пятьдесят миль до Форгабуа, не жалея лошадей и изнывающего от усталости Децимуса. Я отчетливо видел, как Децимус раскаивается во всех своих жизненных решениях, особенно когда у него закончились зелья от боли в ногах и грибка. И все же он обмолвился, что лучше проведет эту ночь в городе, чем переживет еще одну ночную встречу с двухголовым великаном – хоть сам Децимус в той битве и не участвовал.