– От лица Раэлии

Предупреждение: ниже представлена еще одна спорная глава! Я читаю комментарии и со временем займусь вычиткой и редактурой. Помните, что все это лишь черновики, но обычно спорные моменты связаны с будущим сюжетом. Не знаю, когда именно я приступлю к редактированию, так как Раэлия на несколько глав пропадет со сцены.

Глава 350: «Раэлия.»

Поначалу она сомневалась. Однако после того, как «Удачное равновесие» прибыло в рыбацкий городок Криван, сомнения отпали. Как такое могло с ней приключиться? Шансы на это были ничтожно малы. Быть может, все дело в том, что Эрик – выходец из другого мира? Или в его жилах течет эльфийская кровь? Она знала, что это могло повысить вероятность. Но нет, Эрик утверждал, что в его родном мире эльфов не существует.

Скорее всего, ребенок родится мертвым – при подобных союзах такое случалось сплошь и рядом. Как ни посмотри, она носила под сердцем полукровку – дитя, чье существование будет презираемо как ее собственным народом, так и людьми. Этот ребенок проживет две человеческие жизни, но не протянет и десятой доли века ее сородичей.

Она закричала в подушку, отчего Бальдо встревожился и прижался к ней на кровати. К тому же она была слишком молода – всего сорок восемь зим. Ей не следовало ожидать способности к зачатию еще как минимум десяток лет. Да и Эрик был всего вторым мужчиной, с которым она разделила ложе. В свое время она заигрывала со многими, взять хотя бы рыцаря-стража из Геседмурии или ее товарища, наездника на грифоне по имени Ратаэль. Но первым ее мужчиной был Ваэрил, Призыватель. Те две недели были лишь юношеским любопытством, и Ваэрил был так терпелив с ней. А теперь она легла в постель с его убийцей – не было ли это предательством? Она поспешила прогнать эту мысль прочь.

По крайней мере, она осталась наедине со своими смятенными чувствами. Эрик предпочел отправиться на прогулку по Годоку. Стоило признать, город впечатлял своими масштабами столь же сильно, сколь и запущенностью. Зловоние сточных канав и мясных лавок пропитывало воздух даже в этой части города. А возможно, виной тому было обострившееся из-за беременности обоняние. Это было одним из тех явлений, о которых ее предупреждали.

Бальдо ткнулся в нее носом, требуя обеда. Она спустилась на кухню, но не нашла ничего аппетитного – отчасти потому, что даже не понимала, из чего приготовлено большинство блюд. В порыве досады она сунула повару пригоршню серебра из подземелья и велела принести в комнату по порции каждого блюда.

Ожидая еду, она размышляла над непростым решением: стоит ли открыться Эрику? Обрадует ли его эта весть? Или разозлит? Если он обрадуется, а ребенок родится мертвым, это разобьет ему сердце. Нет, она не может сказать ему, пока не будет уверена до конца, хотя отец из него наверняка вышел бы замечательный. Ей нужно вернуться домой, к матери – та подскажет, как поступить. Если плоду суждено погибнуть, лучше прервать беременность до этого срока. Ей не обойтись без помощи эльфийских целителей.

Принесли еду, и, судя по обилию блюд, она явно переплатила. Она переходила от одной тарелки к другой, пробуя кусочки и бросая мясо терпеливо сидевшему Бальдо. Она ела лишь для того, чтобы отвлечься, пока у нее не разболелся живот. Возможно, именно так ощущается зарождение новой жизни внутри. Она рассмеялась собственной глупости. По крайней мере, ее не тошнило от еды, в отличие от пребывания на корабле.

Дверь отворилась – вернулся Эрик. Она не открывала глаз, когда он с усмешкой спросил:

— Проголодалась?

Ей хотелось улыбнуться, ведь она наелась до такой степени, что живот все еще ныл. Но последующие слова Эрика, когда он принялся разминать ей плечи, повергли ее в шок.

— Я собираюсь задержаться в Годоке на несколько месяцев. Снял для нас комнату в Зале Искателей Приключений, — эти слова отозвались эхом в ее ушах. Он так стремился вернуться к Кастилии, а теперь вдруг решил засесть за изучение хроник подземелий. Но это играло ей на руку. Она могла отплыть домой раньше него и показаться лекарю. Быть может, она ошибается? Нет, она не ошибалась – она знала это так же отчетливо, как саму себя.

— Раз уж ты собираешься провести здесь несколько месяцев, я могла бы вернуться к брату и маме, чтобы все им объяснить, — сказала она ему. — Да, — она согласно кивнула и слабо улыбнулась. — Я и так слишком долго это откладывала. За последние три месяца отправила им всего одно послание. Мы можем встретиться в Грэмни через год.

Ее разум уже лихорадочно просчитывал путь домой, а сердце сжималось от тревоги при мысли о том, как ее примут мать и брат.

Эрик вызвался поехать с ней, если она подождет, но это рушило все планы. Если ребенок родится, ему будет меньше года – но она не знала точного срока зачатия. Пусть даже живот еще не округлился, это могло случиться несколько месяцев назад.

Она ушла на поиски корабля, заверив Эрика, что без труда доберется до Бартирадии самостоятельно. Ей нужно было как можно скорее увидеться с матерью и эльфийским целителем. Она бродила по пристани в поисках бартирадийских флагов, но не приметила ни одного пришвартованного судна. Зато ей на глаза попался эзенхемский шлюп – быстроходный и умеренно вооруженный военный корабль. Поговорив с командой, она выяснила, что судно принадлежит послу.

Она направилась в посольство Эзенхема, расположенное в глубине города, и пустила в ход все навыки, которым ее обучила тетя. Потакая самолюбию посла и взывая к его благородству, о наличии которого тот и сам не подозревал, к концу долгого ужина, за которым она едва притронулась к еде и полностью отказалась от вина, она убедила его, что в его же интересах будет вернуться в Эзенхем на несколько недель раньше срока.

Вернувшись к Эрику, она была воодушевлена своей удачей и скорой встречей с матерью. Ей хотелось доказать Эрику, что ее чувства к нему по-прежнему сильны. Она была готова провести с ним несколько десятилетий и видеть, как он стареет. Она была готова ухаживать за ним, когда он станет немощным. Многие эльфийские девы, полюбившие человека, знали, что таков их удел, но, судя по количеству поглощенных им эссенций, этот час настанет еще очень нескоро. Куда вероятнее, что он падет в битве с каким-нибудь чудовищем – она отогнала эту мысль. Он был несокрушим – и это было одной из причин, почему она полюбила его.

На следующее утро она подарила ему самый страстный поцелуй, но он казался каким-то другим – притихшим и встревоженным. Она заверила его в последний раз:

— Это всего лишь год – может, меньше.

Стоя на палубе эзенхемского военного корабля, она подбадривала и Бальдо:

— Не переживай, уверена, Эрик сумеет о себе позаботиться.

Она смотрела, как его фигура на пристани становится все меньше и меньше. Они обязательно встретятся вновь, убеждала она себя. Но, вырастая в семье военных, она слишком хорошо знала, что ни в чем нельзя быть уверенной до конца.

Месяцы, проведенные в море, по крайней мере, избавили ее от недомогания. Она коротала время за трапезами с послом и его семьей и тренировала Бальдо над океанскими волнами. Посол обожал хвастать своим имуществом, и корабль был его главной гордостью. На его корпусе была вырезана огромная руническая вязь, отпугивающая врагов как в небесах, так и в морских глубинах.

Посол был слишком напыщен, чтобы понять: его отправили на другой конец света лишь потому, что его присутствие мешало при дворе регента. Раэлия стойко сносила это плавание, находя утешение в компании Бальдо и с трепетом ожидая встречи с матерью.

Они бросили якорь в Камбале, на западном побережье Бартирадии, и Раэлия без труда прошла таможню. Она не стала нанимать повозку, предпочтя добираться до цели короткими перелетами на Бальдо. Поместье ее семьи располагалось неподалеку от Вилорила, примерно в ста милях от столицы и всего в пятистах милях от Грэмни.

Она преодолела триста пятьдесят миль от Камбала до Вилорила всего за четыре дня. Выносливость Бальдо росла на глазах, и она не могла не гордиться своим черным грифоном. Когда он полностью повзрослеет, этот путь будет занимать у него меньше дня. Ему еще требовались упорные боевые тренировки, но она не сомневалась, что со временем он ни в чем не уступит Лунноцапу.

Она опустилась на землю в Вилориле, и тут ее охватило волнение. До семейного гнезда оставалось всего три мили, но она помедлила и решила пообедать в одной из своих любимых таверн под открытым небом. Она невольно поморщилась, когда хозяин заведения узнал ее – не то чтобы она собиралась повернуть назад. Насытившись и осушив два кувшина воды, она повела Бальдо по дороге.

Поместье почти не изменилось, если не считать новой хозяйственной постройки, похожей на амбар для зерна. Поместье Главиен было сравнительно небольшим, окруженным лишь скромными садами и полями. Главный дом, выстроенный из древнего камня и дерева, отличался плавными, изящными линиями и дышал благородным величием. За домом располагалась просторная тренировочная площадка, откуда доносился стук деревянного тренировочного оружия.

Она замерла на месте, озадачив Бальдо. Удары были яростными – неужели брат дома или вернулся отец? Она была не уверена, что готова выдержать расспросы отца в своем положении. Ему следовало находиться далеко на юго-востоке, в крепости, обучая новобранцев. Из дома вышел управляющий-человек, Йохем. Ему потребовалось лишь мгновение, чтобы узнать ее.

— Раэлия?! — Закричал он, лишая ее всякой надежды поговорить с матерью наедине. Тот, кто тренировался во дворе, теперь точно услышал его.

Поместье тут же оживилось, обитатели выходили встречать блудную дочь. Вскоре показалась и Элиен; золотистые волосы ее матери были отчетливо видны даже с такого расстояния. Высокая, статная, ослепительно красивая и гордая, она пристально разглядывала дочь. Раэлия сделала шаг вперед, и мать пошла ей навстречу. Бальдо послушно вышагивал рядом. Объятия были крепкими, мать нежно прижала ее к своей груди. Знакомый, дарящий покой родной запах окутал ее, и она глубоко вздохнула, вновь почувствовав себя потерянной маленькой девочкой, ищущей утешения.

— Раэлия, ты вернулась. Регент Маэралия предупредила нас о твоем прибытии, — тихо произнесла она, отпуская ее.

Раэлия внутренне содрогнулась. Следовало догадаться, что посол свяжется с ее тетей, дабы подтвердить ее рассказ. Они отстранились друг от друга.

— Она сердится? — Спросила она.

— Возможно. Чувства не передать через магическое послание. Но теперь, когда ты дома, ты сможешь вернуться в Эзенхем и исполнить свой долг перед семьей, — поддержала ее мать. — Расскажешь мне о своих приключениях в Халифате и у голиафов.

Всегда сильная и понимающая, она и не догадывалась о положении дочери, а Раэлия не знала, как подступиться к этому разговору. Впрочем, время еще было, пока вся процессия направлялась в дом.

У нее перехватило дыхание, когда в прихожей она увидела отца – запыленного, разгоряченного, снимающего защитные щитки. Нет, его здесь быть не должно. Почему он дома? Он одарил ее лучезарной улыбкой, прервал свое занятие и крепко обнял.

— Ох, — покачала головой Элиен. — Вам обоим нужно немедленно в купальню. Вот приведете себя в порядок, тогда и наговоритесь. И сначала отведи грифона в стойло!

— Бальдо спит в моей комнате, — тихо произнесла Раэлия под пристальным взглядом отца. Бальдо не был боевым грифоном; она баловала его, выстраивая глубокую связь. Брээрн и Элиен переглянулись и согласно кивнули.

— Хорошо. Думаю, Клейлин тоже захочет на него взглянуть. Славный малый, — одобрил отец.

— Клейлин здесь? — Обрадовалась Раэлия.

Отец рассмеялся:

— Нет, он в столице, но прибудет через пару дней. Он знает о твоем приезде.

Раэлия решила дождаться приезда Клейлина, прежде чем открывать свою тайну. Она была уверена, что мать и брат поддержат ее.

Когда она мылась в купальне, округлившийся живот был едва заметен, но сомневаться не приходилось – прежний рельефный пресс исчез. За те два дня, что она ждала Клейлина, ее тревога лишь нарастала. Отец порывался испытать ее мастерство во владении клинком, а мать желала оценить ее успехи в магии. Мать была искусным магом огня и воздуха – именно от нее Раэлия унаследовала свой дар.

У нее все еще оставалось кольцо подземелья с заклинанием огня, и за время плавания она до тонкостей освоила сложные плетения. Когда она вливала в него весь свой эфир, возникало впечатляющее трехметровое кольцо из бело-желтого пламени. Она могла удерживать его лишь около десяти секунд, после чего ее запасы эфира иссякали. Ей требовалось больше практиковаться, чтобы перекрывать пространство для защиты союзников, но времени для этого было предостаточно. Даже отец остался под впечатлением от демонстрации огненного заклинания.

А вот ее боевые навыки отца не порадовали:

— Ты совсем забросила тренировки.

Ей хотелось возразить, ведь за время странствий с Эриком она тренировалась усерднее, чем на службе у наездников. Разумеется, она промолчала и покорно выслушала упреки.

Приезд Клейлина принес ей и радость, и грусть. Это означало, что у нее больше нет причин скрывать правду о своем возвращении. Объятия Клейлина и его сияющее лицо согрели ей душу. Он оберегал ее всю жизнь. Вопрос заключался в том, продолжит ли он делать это, когда услышит ее признание.

После трогательного воссоединения семья собралась за столом, не хватало лишь младшего брата – тот уехал постигать магические искусства. Остальные домочадцы присоединились к вечерней трапезе, по бокалам разливали праздничное вино. В основном Элиен и Брээрн расспрашивали Клейлина о делах в столице и на границе. Раэлия слушала безучастно, целиком погруженная в мысли о том, как семья примет ее новость. Ближе к концу ужина она наконец набралась смелости:

— Я беременна.

Повисла мертвая тишина. Все переглянулись, понимая, что такими вещами не шутят. Слуги молча поднялись и покинули залу, оставив семейство Главиен наедине.

Клейлин первым пришел ей на выручку, заговорив решительно и участливо:

— Ты уверена? Кто отец? Мне нужно послать Алхара, чтобы он кого-нибудь прикончил?

— Я уверена. И нет, никого убивать не надо, — она невольно усмехнулась, представив лицо Алхара, реши он снова помериться силами с Эриком. — Это был мой осознанный выбор.

— Но ты ведь еще так юна, — строго произнес отец.

Элиен пребывала в оцепенении, но наконец обрела дар речи:

— Каждая жизнь священна. Где отец ребенка?

— Кто отец? — Перебил ее Брээрн. Элиен укоризненно посмотрела на мужа.

— Он в Годоке, — честно ответила Раэлия. — Он ничего не знает.

Она чувствовала, как закипает гнев отца, и была рада, что рядом оказались Клейлин и Элиен, способные сгладить углы – особенно перед тем, что ей предстояло сказать. Пока решимость не оставила ее, она выдохнула:

— Он человек.

Изумление, отразившееся на лицах всех троих, могло бы показаться забавным, не будь она сама причиной этого потрясения. Отец молча поднялся и вышел из комнаты, что было полной неожиданностью. Она знала, что он не станет кричать, но ожидала иной реакции.

Мать первая пришла в себя:

— Плод уже проверяли?

— Нет, но я уже чувствую его эфирное ядро, — отозвалась Раэлия. Второе крошечное ядро внутри нее только-только начало формироваться.

Клейлин тихо спросил:

— Могу я позвать своего личного целителя для подтверждения?

Этот вопрос предназначался столько же Элиен, сколько и самой Раэлии. Элиен кивнула, и Клейлин удалился, чтобы исполнить задуманное.

Когда он ушел, Элиен спросила:

— Что ты намерена делать, Раэлия?

Она оказалась на распутье. Если ребенок не родится мертвым, у нее было лишь два пути: растить его самой или отправить во Фрейвейру – затерянный высоко в горах приют для детей-полукровок. Раэлия не знала, что ответить – она еще не заглядывала так далеко.

— У тебя еще есть время, — мягко произнесла мать.

Отец в тот вечер ушел и больше не заговаривал с Раэлией. Элиен успокоила ее, сказав, что ему просто нужно время, чтобы совладать с чувствами, но он всегда останется ее отцом.

Пять дней спустя прибыла пожилая целительница-дворф и приняла Раэлию с глазу на глаз. Едва завидев девушку, она расплылась в лукавой улыбке:

— Что, неужто тебя недавно засунули в пространственный карман какого-нибудь мага?

Раэлия улыбнулась:

— Нет, не в последнее время.

— К чему тогда вся эта таинственность? — Целительница подалась вперед.

Разумеется, семья желала сохранить ее позор в тайне.

— Я жду ребенка.

— Не может быть! — Так и ахнула та. — Тебе до этого срока еще зим пятнадцать зреть надо, дитя!

Поняв, что Раэлия не шутит, дворф тут же посерьезнела:

— Что ж, дай-ка я погляжу.

Мозолистая ладонь целительницы скользнула под рубаху и легла на живот Раэлии. Сперва рука показалась холодной, но быстро потеплела, когда старая целительница прикрыла глаза и сосредоточилась. Дыхание дворфа замедлилось, а Раэлия замерла в томительном ожидании.

Время тянулось невыносимо долго, и Раэлия начала не шутя тревожиться. Наконец целительница распахнула глаза.

— Нужно было убедиться, — она медленно выдохнула, переводя дух. — Дитя здорово… дитя двух рас.

Теперь целительница понимала причину секретности.

— Я здесь для того, чтобы избавиться от него? — С грустью спросила она.

— Нет! — Выпалила Раэлия, и лицо дворфа заметно посветлело. — Но как такое вообще возможно?

— Ну, мне казалось, эту часть ты и сама знаешь. Когда мужчина и женщина…

Старая целительница пыталась шутить, но Раэлии было не до смеха:

— Но ведь это величайшая редкость! Почти невозможно! Я сама уверяла его, что нам не о чем беспокоиться!

— Успокойся, дитя. Это истинное чудо. В Королевстве и десятка таких детей за год не рождается, при том что попыток совершаются миллионы. Береги это дитя, ибо… — она помедлила. — Желаешь знать, мальчик будет или девочка?

Раэлия на мгновение задумалась, прежде чем ответить:

— Нет, не сейчас.

— Вот и славно. Ребенок крепок, и, судя по моему опыту, в нем будет великая сила, — подытожила целительница. Раэлия поняла, что речь идет о магическом даре.

— Спасибо вам, — поблагодарила Раэлия, отпуская целительницу обратно к ее воинским обязанностям. Клейлин уехал вместе с ней – он и без того слишком долго отсутствовал в расположении своей части. Его полк снова перебрасывали на западную границу против телхийцев, хотя открытого столкновения не предвиделось, поскольку обе стороны все еще зализывали раны.

Шли недели, и Элиен все чаще проводила время подле дочери, помогая ей переносить тяготы положения. Теперь Раэлия отчетливо ощущала не только пульсацию эфирного ядра, но и мерный стук крошечного сердца. В ее душе крепла одна непреложная истина: она твердо намерена сохранить это дитя, даже если ей суждено пережить горькую муку – видеть, как ее ребенок стареет и увядает, пока время будет едва касаться ее самой.