Нет покоя грешникам

Тварь помогала себе жвалами, заталкивая внутренности Расти в свою уродливую пасть. Чудовище было футов десяти в высоту и почти такое же в ширину, так что переместить его целиком у меня бы не вышло. Мой пространственный карман и без того был забит, поэтому я нацелился на кусок приличного размера, решив извлечь его мозг.

Когтистая лапа потянулась вниз, вытащила кишку и втянула её в пасть, словно спагетти. Я больше не мог на это смотреть и двинулся вперёд, чтобы прикончить этот кошмар. Тварь ударила когтями с молниеносной быстротой, но я так и не подпустил её близко, удалив часть её мозга. Сопротивление оказалось сильнее, чем я ожидал, но в этой короткой схватке воли победа осталась за мной, и когтистая лапа замедлилась в растерянности. — Ты уже мёртв, просто ещё не знаешь об этом, — мрачно усмехнулся я, решив, что месть за Расти свершилась.

Один из глаз твари безумно завертелся. Я уже торжествовал победу, как вдруг она бросилась на меня. Уклонившись, я выставил перед собой чёрное копьё. Оно легко пробило панцирь и ушло глубоко внутрь, но когда чудовище развернулось ко мне, древко вырвалось у меня из рук прежде, чем я успел его вытащить. Отскочив назад, я выругался:

— Драконье дерьмо! Да почему ты не дохнешь?

Обнажив чёрный клинок, я заметил, что тварь двигается с трудом. Единственное, что приходило в голову, – я удалил слишком мало мозга. Анатомию нам у Гончих не преподавали, да и уроки Герна не помогали распознать это существо. Оно шло на меня нескладной, дёрганой походкой, а торчащее из него древко чёрного копья покачивалось, словно новая конечность. Массивные лапы, каждая из которых заканчивалась четырьмя внушительными когтями, неуклюже замахнулись, пока я парировал удары и отступал.

Лязг тёмного клинка о панцирь не предвещал ничего хорошего. Мучение Орка не могло пробить эту броню так же легко, как чёрное копьё. Если бы тварь не была ослаблена и замедлена потерей части мозга, у меня возникли бы серьёзные неприятности. Она не собиралась меня отпускать, и я уводил её всё дальше, надеясь, что стекающая по древку копья голубая кровь в конце концов лишит её жизни.

Чудовище было неутомимо, пока мы кружили среди деревьев. Наконец оно словно заметило копьё и когтистой лапой вырвало его из себя. В ярости тварь попыталась переломить древко, и я с изумлением увидел, как оно лишь слегка согнулось и спружинило обратно.

Поняв, что сломать оружие не удастся, монстр в бешенстве отбросил его в сторону. К моему разочарованию, рана на его теле быстро затянулась густой голубой кровью, остановив кровотечение. Но это хотя бы дало мне время зайти на круг и подобрать брошенное чёрное копьё.

Древко стало липким от голубой крови, но только это оружие могло рассечь твёрдый панцирь. Тварь снова обнаружила меня и продолжила охоту за десертом. На этот раз копьё сработало мгновенно: секущим ударом я отсёк один из когтей, что удивило нас обоих. Будь у неё цел мозг, она, возможно, догадалась бы сбежать. Вместо этого я смог отсечь ещё несколько когтей и нанести несколько неглубоких колющих ран. Весь бой затянулся больше чем на час – зверь обладал поразительной живучестью, залив лесную подстилку брызгами голубой крови. Я мог бы закончить всё раньше, как только мой эфир восстановился для трюка с пространственной хирургией, но я получал извращённое удовольствие, мучая тварь за убийство Расти.

Когда она наконец рухнула, я добил её копьём и тут же использовал собиратель эссенции. Густой лазурный дым начал стягиваться в сферу. Как и следовало ожидать, сформировалась высшая эссенция, и её тёмно-коричневые и серые завихрения были приятным зрелищем.

Когда адреналин утих, я наконец смог оплакать Расти. Мне следовало довериться его инстинктам и бежать, как только он почуял неладное. Стоя над изувеченным конём, я тихо произнёс:

— Чёрт возьми, Расти. Прости, что не уберёг тебя. Ты был верным скакуном, спасибо тебе за службу. — Я закрыл ему глаза.

Сделав глоток из фляги, чтобы утолить жажду, я направился к хребту, чтобы проверить орочий флот. Поскольку я остался на своих двоих, я мог непрерывно поддерживать заклинание «Голос земли», так что теперь меня хотя бы никто не застанет врасплох.

Орочий флот сменил позицию, я снова насчитал тридцать восемь кораблей. В своём блокноте я записал: «Орочий флот находится примерно в тридцати милях к югу от моего наблюдательного пункта, всё ещё идёт курсом из тридцати восьми кораблей. Я потерял коня из-за лесного чудовища, передвигаюсь пешком и залечиваю рану». Детали о ранении я добавил в надежде, что меня освободят от дальнейшего слежения за армадой.

Центурион Сергий, должно быть, держал блокнот открытым, потому что ответ пришёл почти мгновенно: «Продолжай следовать за флотом. Гончая Корвус находится в сорока милях к югу от тебя. Соединись с ним и ведите наблюдение вместе».

Этот ублюдок даже не спросил, в порядке ли я и что убило Расти, – просто возвращайся к работе. А ведь я собирался набросать в блокноте рисунок существа, чтобы разузнать, что это за тварь. Вместо того чтобы сразу бежать за флотом, я уселся на хребте и в знак тихого протеста съел буррито. Меня раздражало неведение о том, что происходит в восточной части Империи. К тому же центурион Сергий использовал меня как послушный инструмент для своих личных амбиций. Пройдёт совсем немного времени, и я уже не смогу отвертеться от совершения по-настоящему гнусных вещей.

Я сверился с ориентирами: флот ушёл далеко на юг, так что пора было поторапливаться, чтобы не отстать. Неохотно поднявшись, я медленно побрёл по каменистому гребню. Используя «Голос земли», примерно в пяти милях дальше по побережью я обнаружил ещё один скрытый наблюдательный пункт. Там жутко воняло, а застоявшаяся лужа воды сгноила всё внутри. Похоже, в глубине пещеры засорился сток, и этот пост забросили уже несколько десятилетий назад.

Выйдя из пещеры, я навёл подзорную трубу на флот. Корабли всё ещё находились в дюжине миль от берега, но я был уверен, что один из них отделился от армады и держит курс к моему берегу. Я перебрался на другую сторону хребта, чтобы скрыть свои перемещения, пытаясь угадать место его высадки. Корабль по-прежнему шёл на юг и после нескольких часов медленного хода вошёл в небольшую бухту впереди меня.

Я поспешил занять удобную точку для наблюдения, оставаясь незамеченным. Укрывшись в тени скалистой расщелины, я достал подзорную трубу и принялся изучать судно. Паруса были убраны, корабль бросил якорь в двух сотнях ярдов от берега. На палубе суетились орки-матросы и… кто это? Крупный, лысый, серокожий великан перетаскивал ящики. Сперва я подумал, что этот полуголый голиаф – Мейвит. Но присмотревшись, понял, что ошибся, и почувствовал огромное облегчение. На палубе были ещё два голиафа, они перетаскивали ящики в лодки для спуска на воду.

Сначала мне стало грустно от мысли, что голиафы объединились с орками, но тут один из орков без всякой видимой причины ударил голиафа дубинкой. Второй и третий удары довершили жестокую расправу. Покрытые татуировками орки присоединились к матросам на палубе, готовя две шлюпки. Голиафы сели на вёсла, а в лодки спустились девять татуированных орков. Судя по доспехам и оружию, это был отряд орков-следопытов.

Поблизости не было ничего важного, так что высадка здесь казалась бессмысленной. Могу лишь предположить, что они должны были служить дозором на случай появления тельхианского флота, который мог бы запереть их в бухте. Но, насколько я знал, у Тельхианской Империи оставалась лишь горстка военных кораблей. Шлюпки причалили, и голиафы принялись перетаскивать ящики подальше от воды. По крайней мере, следопыты относились к голиафам не так жестоко, как матросы.

Я записал в блокноте: «Орки высадили отряд следопытов примерно в двадцати пяти милях к северу от позиции Корвуса. Насчитал девять человек».

Я почти ожидал, что центурион Сергий прикажет мне уничтожить весь отряд. К счастью, когда через час пришёл ответ, приказ был иным: «Они здесь для охоты на Гончих. Избегай столкновения. Обойди их и соединись с Корвусом. Выдвигайтесь к устью реки Варвао и выясните, что там делает военный флот».

Два орка-следопыта начали подниматься на хребет. Я пустил импульс «Голоса земли» и поглотил высшую эссенцию земли, расширив радиус чувствительности ещё на пару футов. Они собирались отрезать мне путь на юг, но их было всего двое. Я продолжал наблюдать, выжидая полной темноты, чтобы выбраться из укрытия. К моему удивлению, шлюпки вернулись и начали грузиться для второго захода, пока четвертый голиаф на палубе работал на лебёдках, спуская новые ящики. Похоже, орки обустраивали здесь постоянный лагерь.

«Голос земли» предупредил меня о приближении одного из следопытов, разведывавшего путь надо мной. Из своей тёмной расщелины я оставался для него невидим. Когда солнце зашло, я надел очки ночного зрения и стал ждать удобного момента, чтобы ускользнуть. Но момент не представлялся: дозорный устроился прямо надо мной, укрывшись за скалами. Орк крикнул что-то на орочьем, и наверх поднялся третий, чтобы занять другую наблюдательную позицию.

Проскользнуть незамеченным не удавалось, к тому же Слеза Нептуна сегодня должна была светить ярко на совершенно чистом небе. Я начал тихо пятиться назад, прижимаясь к камням. Благодаря «Голосу земли», бившему более чем на сорок футов, я прекрасно видел следопыта, в то время как он меня не замечал. Чтобы не поднимать тревогу, я зашёл ему в спину и лишил его головы, полностью истощив свой эфир, но зато увеличив шансы уйти незамеченным. Ещё один часовой, и я смогу спуститься с хребта в лес.

Поскольку собиратель эфира излучал яркое лазурное свечение, я не рисковал использовать его ночью. Можно было подождать, пока восстановится эфир, чтобы забрать всё тело целиком, но сейчас мне хотелось просто уйти без шума.

Очки ночного зрения не помогли обнаружить следующего часового – он оставался за пределами досягаемости «Голоса земли». Возможно, он уже ушёл на разведку вниз, в лес. Я поднялся повыше, откуда пляж просматривался лучше. Голиафы при лунном свете разгружали вторую партию ящиков, и я догадался, что внизу, у бухты, была пещера, где они скрывались в скале. Стоило мне начать перебираться через вершину хребта, как в бедро вонзилась тяжёлая стрела.

Я сдержал крик и скатился ниже, ища укрытие. Третий орк на другой стороне бухты заметил меня и теперь криками на своём языке предупреждал товарищей внизу. Разумеется, у орков были способы видеть в темноте, иначе из них не вышли бы хорошие ночные дозорные. Я слышал возню внизу: новые орки спешили присоединиться к погоне. По крайней мере, корабль стоял в двух сотнях ярдов от берега, и новых лодок от него не отчаливало.

В ночи раздавались резкие выкрики на орочьем, пока я вытаскивал стрелу и использовал «Очищение себя», чтобы нейтрализовать орочий яд перед тем, как залечить рану. Яд оказался медленно действующим паралитиком, от которого мышцы сводило судорогой. Мой эфир едва успел накопиться, и вот я снова остался ни с чем.

Этот бой, ставший уже третьим за неполный день, лишь подтверждал мою полосу неудач. Оставалось ещё восемь орков, и все они примерно представляли, где я нахожусь. Нельзя было позволить им окружить себя. Нужно двигаться, пока они думают, что я парализован.

Я рванулся по открытому склону, услышав, как стрела со свистом ударилась о камень поблизости и разлетелась в щепки. Забежав за крупный валун, я нос к носу столкнулся с удивлённым орком-лучником. Быстрым движением выхватив кинжал Гончей, я повалил его на землю. Ублюдок оказался силён, но не ожидал, что ему под подбородок вонзят клинок.

Я откатился в сторону, вырывая лезвие с прокрутом, чтобы нанести как можно больше повреждений. Даже если ты задел мозг, в мире с магическим исцелением нужно быть уверенным, что рана смертельна и другие не смогут его вылечить. К тому же я знал, что следопыты носят с собой малые зелья исцеления.

Добравшись до склона, я помчался вниз по каменистой осыпи в сторону леса. Орки-следопыты не отставали: позади шуршали камни, они тоже бежали во весь дух, перекликаясь короткими фразами и рассредоточиваясь. Пробежав около мили среди деревьев, я присел за раскидистым дубом, прислушиваясь.

Следопыты тоже замедлили шаг и затихли. Бездумный бег по ночному лесу мог закончиться плохо – здесь хватало и других кошмаров, но если бы мне удалось накопить достаточно эфира, «Голос земли» сейчас пришёлся бы как нельзя кстати. Почти весь восстанавливающийся эфир уходил на поддержание работы очков ночного зрения. Я заметил двух орков, приближавшихся ко мне и прочесывавших лес. Бесшумно обнажив Мучение Орка, я приготовился встретить их.

Когда они поравнялись с моим деревом, я атаковал того, что слева. В руках у него был только лук, и он попытался уйти перекатом. Мой клинок глубоко вошёл ему в бедро, и резкая боль от глубокого пореза застала его врасплох. Орк испустил истошный вопль.

Времени оставалось в обрез – остальные орки вот-вот должны были стянуться на крик. Второй орк отбросил лук, выхватил короткий меч и бросился на меня. Я метнул в него кинжал, чтобы замедлить, не особо надеясь на смертельный исход, и услышал глухой стук от удара в тело.

Развернувшись, я добил раненого орка, который пытался отползти. Сначала я расчленил ему бедро, а затем вонзил клинок в незащищённый пах. Его дрожащие руки потянулись к поясу, но моим последним ударом я расёк ему лицо, дробя кости и уходя глубоко внутрь, что навсегда оборвало его крик.

Я быстро повернулся ко второму орку и увидел, что тот пытается вытащить кинжал из горла. Не знаю, везло мне сегодня или нет, но он, должно быть, пригнулся, уклоняясь от броска, и поймал лезвие шеей. Погибель Орков прикончила моего четвёртого противника, и я тут же прыгнул в укрытие, когда у моих ног вонзилась стрела.

Расклад всё ещё был не в мою пользу – пять к одному, но я решил, что уничтожение следопытов – лучший способ выжить. И начну я с этого надоедливого лучщика. Как только восстановится хоть немного эфира…