– Золотой плод

Глава 337: «Золотой плод.»

Провести разведку впереди было на самом деле отличной идеей. Если бы Раэлия смогла перелететь через лабиринт, осмотреть следующую комнату и вернуться, это помогло бы нам подготовиться. Однако я передумал насчет ее разведки в следующей комнате, ведь в проходе могла таиться еще одна коварная ловушка. Поскольку лабиринт был с открытым верхом, полет над ним дал бы более четкую картину того, сколько тварей там находится и есть ли какие-нибудь сюрпризы.

Константин опустился на колено, изучая лабиринт под нами, и высказал свои опасения:

— Я не вижу никаких летающих существ, но это не значит, что их нет. К тому же, что помешает козлам последовать за тобой, если ты войдешь в следующий проход?

Я тоже думал о козлах, но полагал, что если они ее не увидят, то и не побегут следом. Раз эта комната такая огромная, значит ли это, что все козлы могут напасть на нас одновременно, если сумеют добраться? Я посмотрел на сводчатый каменный потолок, относительно плоский и усыпанный свет-камнями. На мой взгляд, пернатой твари там спрятаться было просто негде.

Единственное, что меня еще беспокоило, это то, что если я выпущу Бальдо, подземелье узнает, что я хранил его в своем пространственном кармане. Спутники выжидающе смотрели на меня. — Прежде чем лететь на нем, пусть Бальдо сделает круг один и отступит к нам, если в воздухе его кто-то атакует. Он приманит врага сюда, и мы разберемся с ним вместе. — Я протянул Раэлии миску со свежим, нарезанным кусочками сырым мясом, которое она любила использовать при дрессировке.

Навек ждал возможности увидеть этого Бальдо, о котором мы постоянно твердили, и когда грифон появился, он в изумлении отступил на шаг. Зверь был размером с небольшого пони, а его клюв и когти уже выглядели грозным оружием. Охотник вообще отличался стоицизмом, но мы удивляли его слишком часто. Разинув рот, он прислонился к стене, чтобы переварить увиденное.

Бальдо мгновенно напрягся от смены обстановки, пока голос Раэлии не успокоил его. Не видя опасности, он почистил перья и отряхнулся. Затем он энергично чихнул и только после этого заметил миску с мясом в руках Раэлии. Он уселся и зачирикал, выпрашивая угощение, но Раэлия быстро заставила его сосредоточиться с помощью серии команд на эльфийском.

Она подождала, пока он подтвердит выполнение команд, и только потом бросила ему кусок мяса. Он поймал его на лету, подошел к арке, ведущей в лабиринт, и замер. Он был крайне растерян, осваиваясь в чуждом окружении. В конце концов он оглянулся на Раэлию, и та подтолкнула его. — Лети, — скомандовала она на эльфийском.

Он дважды взмахнул крыльями, чтобы размяться, после чего подпрыгнул и мощно заработал ими, набирая высоту в пещере. Мы все перешагнули порог и вошли в огромную пещеру подземелья. Мейвит и Константин держали луки наготове, а Раэлия уже создавала огненный шар, пока мы наблюдали, как Бальдо парит высоко над лабиринтом. — Он должен просто сделать один большой круг и вернуться. Если он столкнется с опасностью, то сразу полетит назад к нам, — уверенно сказала она.

Бальдо пронесся по широкой дуге над лабиринтом. Он не стал возвращаться; вместо этого он заложил крутой вираж над одним из козлов, стоявших на стене лабиринта. Я взглянул на Раэлию, которая выглядела смущенной и уже подносила к губам свисток. Она дважды резко дунула, и сигнал «ко мне» сработал: Бальдо оставил легкую добычу, которую уже наметил в мыслях, и полетел обратно к нам. Никто в открытой пещере не попытался перехватить грифона во время полета. Несколько козлов внизу, заметивших зверя, заволновались, но ни один не бросился вверх по серпантину, чтобы напасть на нас.

Подлетая к нам, Бальдо раскрыл крылья для торможения и обдал нас порывом ветра, после чего приземлился и зачирикал, требуя награду. Раэлия не дала ему лакомство, так как он не сразу подчинился ее командам. Мы терпеливо ждали, пока Раэлия снова повторит последовательность команд и отправит Бальдо сделать еще один круг по пещере. Мне показалось, что молодой грифон по-своему закатил глаза – описал головой большой круг, но я мог и ошибаться, так как все еще учился понимать язык его тела. Так или иначе, я благоразумно скрыл ухмылку, когда на этот раз Бальдо выполнил команды безупречно, заслужив при приземлении двойную порцию сырого мяса.

— Мое седло и упряжь? — Вежливо спросила Раэлия.

Доставая седло, я сказал ей:

— Попробуй выманить козлов из лабиринта наверх, к нам. Тебе слишком опасно исследовать проход в одиночку. — Она довольно улыбнулась, предвкушая задачу и то, что для нее потребуется. Пятнадцать минут спустя мы все наблюдали, как Бальдо со своей всадницей взмыл в воздух и закружил над внешними стенами высоко под сводом пещеры. Я видел, что она соскучилась по полетам, но Бальдо быстро уставал, поэтому после второго круга она пошла на снижение. При пикировании из ее рук вырвался огненный шар, устремившийся к одному из козлов, сидевших на стене. Тот даже не подозревал о своей участи: огненный взрыв отбросил его через весь лабиринт, и он скрылся из виду. Я едва не закричал от восторга, но поскольку больше никто этого не сделал, я сдержался.

Раэлия использовала жар и взрыв, чтобы создать восходящий поток воздуха, на котором Бальдо смог подняться. Мы все восхищались ею, когда она угрожала козлам со спины своего грифона. Она выпустила еще три огненных шара, прежде чем вернуться к нам, – это был предел ее эфира. Их действия привлекли внимание козлов. Несколько баранов уже неслись по верху лабиринта к серпантину, стремясь добраться до грифона и его всадницы.

Пока мы ждали, Бальдо тяжело дышал от усилий, связанных с весом Раэлии. За следующий год он станет значительно крупнее и выносливее. Я бросил ему небольшой кусок мяса и встал рядом с остальными, наблюдая за несущимися козлами. — В лабиринте их было пятнадцать, — сказала Раэлия, присоединяясь к нашей обороне. — Четырьмя атаками я ранила пятерых.

Луки Мейвита и Константина запели, когда вереница козлов устремилась вверх по серпантину. Несмотря на свои внушительные размеры, они были ловкими на камнях, срезая повороты по мере приближения. Я насчитал восемь козлов, выбравшихся из лабиринта, чтобы напасть на нас, и расправиться с ними на расстоянии не составило труда. Чтобы завалить каждого, требовалось три, а иногда и четыре стрелы, но когда они катились вниз, стрелы, застрявшие в их телах, ломались. После первой волны у Мейвита осталось всего четыре стрелы, а у Константина – три.

Козлы жалобно блеяли от боли, медленно испуская дух под нами. Я подумывал избавить их от мучений, но в лабиринте оставалось еще семь особей. Один запоздалый козел мчался в одиночку, желая отомстить за своих сородичей. — Не тратьте больше стрелы. Навек? — Я посмотрел на охотника-голиафа. Тот кивнул и метнул копье, пронзив грудь зверя и убив его на месте, когда тот почти добрался до нас. Труп покатился вниз, к остальным.

Бальдо и Раэлии требовалось больше времени на восстановление, а у меня не было терпения ждать. — Давайте добьем их и соберем эссенции, — сказал я, выходя вперед. Мы спустились группой, останавливаясь, чтобы прикончить смертельно раненных козлов у входа в лабиринт. Мейвит и Константин смогли вернуть целыми лишь по две стрелы каждый. Когда я сказал Мейвиту не свежевать козлов, он посетовал на расточительство, но я разрешил ему забрать рога, если он хочет тащить их на себе.

Бальдо позволили полакомиться павшими козлами; своим острым клювом он распарывал брюхо и выедал печень. Эти козлы были не такими крупными, как самец, которого мы убили на склонах горы Нашота, но я надеялся получить больше эссенций силы. После того как грифон неаккуратно сожрал две большие печени, Раэлия остановила его, не дав взяться за третью. Она покачала головой:

— Ему понадобится полдня, чтобы переварить этот обед, прежде чем он сможет снова нести меня.

Работая с собирателем, я решил войти в лабиринт:

— Мы можем зачистить лабиринт пешком. Хотя время нас не поджимает, они кажутся обычными крупными козлами. — Восемь козлов принесли восемь больших эссенций координации. Я раздал по одной каждому из своих спутников, три убрал на пояс, а четыре отправил себе в рот. Я смаковал эссенцию, пока мое тело усваивало ее, а затем посмотрел на остальных. Бальдо и Мейвит с вожделением поглядывали на других козлов.

— Хочешь, я его? — начал я спрашивать Раэлию, но она покачала головой, и я все понял. Если я верну его в свой пространственный карман, он окажется в стазисе, а ему нужно переварить пищу здесь, на воле. Мы вошли в лабиринт группой. Каменные стены высились на двадцать футов, а внутри лабиринта островками росла густая темно-зеленая трава. К моему разочарованию, трава оказалась обычным сорняком, бесполезным в алхимии.

Продвигаясь к центру, мы встретили всего двух козлов. Их натиск было легко остановить, наложив друг на друга два воздушных щита, а затем мы навалились на них всей группой. Они также принесли большие эссенции координации, и теперь я понимал почему. Третий встреченный нами козел ловко прыгал со стены на стену по мере приближения к нам, отскакивая, словно мяч в агрессивном броске. Я предположил, что именно так они и забирались на вершины стен. И все же для шестерых из нас этот козел не представил особой угрозы после того, как я замедлил его воздушным щитом.

Мы добрались до центра лабиринта, где росло раскидистое плодоносящее дерево. Я надеялся, что здесь окажется сундук с наградой, так как мне не хотелось выслеживать оставшихся трех самцов в лабиринте. Я прошелся по открытому пространству, посылая импульсы Голоса земли в поисках ядра подземелья. Остальные следили за тремя проходами на поляну, пока Константин осматривал дерево. Поворачивая плод в руке, он объявил:

— Он съедобен. — Он откусил кусочек, и на его лице отразилось неподдельное удовольствие. — Напоминает инжир, но гораздо слаще – ближе к меду, — воскликнул он. Он быстро съел его целиком и замер, потянувшись за вторым.

— Что не так? — Обеспокоенно спросил я Константина.

— Этот плод… кажется, он дает мне эфир. Мое эфирное ядро горит, будто оно перенасыщено, — ответил он.

Раэлия бросилась к дереву, чтобы тоже попробовать плод. Желтый сок потек по ее подбородку, когда она откусывала маленькие кусочки, распробовав каждый. — Он прав. Это как очень слабый эфирный восстановитель.

Доверившись оценке Константина, что плод безопасен, я сам попробовал один из золотых инжиров. Мякоть легко поддалась, и приторно-сладкий нектар наполнил рот. Семена приятно хрустели на зубах, усиливая удовольствие. Раэлия оказалась права; даже сейчас я чувствовал эффект. Неужели именно это чувствовала Зайна, когда ела пищу из подземелья? Это было опьяняюще, словно эфирный стимулятор. Ощущение угасло примерно через пятнадцать минут. Оно было незначительным по сравнению с настоящими эфирными зельями, которые я принимал, но это могло стать идеальной основой для моей алхимии, чтобы создать подобное зелье. Ингредиенты для таких зелий было трудно достать, сложно сварить, да и срок годности у них был совсем коротким.

— Нельзя, Бальдо, Раэлия! — Грифон уже присматривался к одной из веток, усыпанных желтыми плодами. — Дай ему лучше это, — я бросил ей одну из эссенций координации для грифона. Он обожал эссенции, и его глаза с вожделением следили за сферой, когда Раэлия показала ее ему. Она заставит его заслужить эту награду.

Затем инжир попробовал Мейвит, но сказал, что почти ничего не почувствовал; его чувствительность к эфиру, вероятно, была гораздо ниже. — Мы с Мейвитом соберем плоды, — объявил я, чувствуя легкое головокружение.

Я оценил урожай с дерева примерно в 400–450 золотых инжиров. Я посмотрел на Навека; он лучше справлялся со своим нетерпением уничтожить подземелье, но после такого сбора я начал сомневаться. Это был слишком ценный ресурс, чтобы уничтожать его вместе с подземельем. Если к нашему возвращению дерево снова будет усыпано плодами, мне, возможно, придется воззвать к его разуму и попытаться убедить его, что они могут контролировать мантикор, регулярно спускаясь в подземелье, а не уничтожая его.

Мы вышли из лабиринта и встретили на своем пути еще одного горного козла. Бальдо все еще не был готов к полету, так что, похоже, в этот раз нам не удастся полностью зачистить пещеру и получить сундук с наградой. Я шел впереди, разведывая путь с помощью Голоса земли. Мы не встретили никаких ловушек, прежде чем добрались до следующей комнаты, и я засомневался, не была ли последняя ловушка недавно исправлена специально для нас.

— Ну почему всегда пауки? — Вырвалось у меня, когда перед нами открылась комната, затянутая тонкой паутиной.