Похититель эссенции

Константин поспешил наверх, оставив меня в подвале. Я слышал, как он окликнул Матео и Феликса. Вскоре оба спустились ко мне. Матео оглядел место побоища и присвистнул:

— Дерьмо кентавра, ну и чудовище этот Константин.

Затем он повернулся ко мне:

— Нам велено полностью открыть входную дверь и ждать на улице. А тебе Константин велел продолжить поиски улик, которые помогут выяснить, где прячутся остальные. — Они бегло осмотрели подвал и поспешили обратно наверх.

Я мог бы сказать им, что пятерых из семи уложил сам, но они бы все равно не поверили. В подвале воцарилась жутковатая тишина под пристальными взглядами мертвых солдат. Я убил настоящих людей. По идее, это должно было выбить меня из колеи, ну или хотя бы то, с какой легкостью и без тени сомнения я это сделал. Эта жестокость стала моей новой реальностью.

Я пересчитал спальные мешки – ровно семь, как и трупов. Обыскав их, я ничего не обнаружил. Тогда я накрыл тела спальниками – мне показалось, так будет правильно. Я попытался достать собиратель эссенции из своего хранилища, но эфира все еще не хватало, он восстанавливался слишком медленно.

Я продолжил обыск, как и было велено, но внизу хранились лишь припасы и оружие. В основном еда и бочонки с водой. Странно, здесь не было ничего, что указывало бы на швейное дело, которым заправляли наверху. Может, хозяева лавки не использовали подвал для нужд магазина? Я решил не забивать себе голову, ведь я не детектив.

Но мне определенно нужно было понять, почему перенос сердца того парня так сильно истощил мой эфир. Размышляя об этом, я стащил щиты и оружие в одну кучу. Скорее всего, их отправят на склад в Зал Легиона, благо снаряжение было отличного качества. Может, стоит еще раз обыскать тела? Константин сделал это слишком поспешно. Я начал с эльфа, откинув с него спальник. Уши у него были не слишком длинными, но явно заостренными. Может, полуэльф? Лицо угловатое, сам довольно худощавый.

Обыскав его одежду, я наткнулся на два спрятанных ножа, но его мускулатура казалась довольно слабой. Неужели все эльфы такие хлипкие? Возможно, он был разведчиком, а не воином. Еще я нашел кошель с монетами, что выглядело довольно странно для лазутчика, проникшего в чужой город. Внутри лежали пять крупных монет: одна золотая, две серебряные и две медные. Крупные монеты ценились в десять раз выше мелких, так что сумма выходила приличная. На одной стороне красовалась пятиглавая гидра, на другой шла надпись не на латыни. Прочесть ее я не смог.

Не знаю, как относиться к мародерству, но кошель я пока засунул в карман. На нем также были украшения: два кольца и серьга. Я осмотрел их на предмет рун, но ничего не обнаружил – обычные побрякушки. Это напомнило мне, что в моем пространственном кармане все еще лежит магический кулон из подземелья, который неплохо бы распознать. Я поднялся и переключился на женщину-дварфа, которая пыталась пожертвовать собой, чтобы прикончить меня.

Проверив свои резервы, я понял, что эфира как раз хватает, чтобы извлечь собиратель эссенции. Стоит ли рисковать? Что если кто-то придет, а у меня не останется сил вернуть его обратно, и прибор обнаружат? Да и вообще, нормально ли это – собирать эссенцию с трупов людей? И сколько эфира требуется для активации устройства? Осталось ли там вообще хоть что-то? С момента их гибели прошло около двадцати минут. Сколько времени эссенция держится в теле после смерти?

Да к черту все. Я вытащил прибор и впервые внимательно его осмотрел. Я чуть не рассмеялся: штуковина больше всего походила на серебряное блюдо, какие вручают победительницам на Уимблдоне. Руны на нем были магическими, и я буквально кожей чувствовал их предназначение, просто сжимая металлический диск. Я положил его на грудь женщины-дварфа и направил внутрь свой эфир.

Потребовалась сущая малость – легкое касание энергии для активации. Из тела в пластину тут же потянулась светло-голубая дымка, и над ней сформировалась крупная оранжевая сфера. Ого, высшая эссенция разума, если память мне не изменя! Эта женщина состояла из одних жил и мышц, а дала ментальную эссенцию, а не физическую. Поколебавшись лишь мгновение, я закинул ее в рот.

Голову тут же словно сковало льдом, все вокруг закружилось. Из-за резкого головокружения я споткнулся о труп и растянулся на полу. Следующую минуту пол казался мне самым надежным местом на свете, пока я упивался волной эйфории от происходящих изменений. В следующий раз, когда решу поглотить ментальную эссенцию, надо будет обязательно присесть. Похоже, на меня это действует раз в десять сильнее, чем на остальных, раз уж я умудряюсь выжимать максимум из каждой крохи.

Накрыв тело, я повернулся к эльфу. Положил собиратель на его грудь и активировал. Повторился тот же эффект, и на пластине соткалась сфера размером с мячик для гольфа. Вот только цвет у нее был насыщенно-коричневым с разводами серого и черного. Это явно была высшая эссенция родства с магией, но вот с какой именно стихией – загадка. Принимать вторую эссенцию так быстро я не решался. Кастилия говорила, что между приемами должен проходить минимум час, но с учетом того, что моя структура заклинания усиливает эффект, лучше выждать подольше. Пожалуй, целый день. Я припрятал эссенцию и с некоторым азартом перешел к человеку, лежавшему между эльфом и дварфом.

Снова приложил собиратель; на этот раз из голубого дыма сформировался шарик размером с крупный стеклянный марбл. Он был темно-фиолетовым – большая эссенция силы. Одна из самых распространенных. Я уже собирался перейти на другую сторону подвала, чтобы собрать оставшееся, как вдруг наверху раздался отчетливый топот шагов.

Сердце бешено заколотилось, я попытался отправить собиратель обратно в хранилище. Не хватает эфира для переноса! Спрятать его здесь? С лестницы уже доносились шаги спускающегося. Я поспешно засунул пластину под нагрудник. Проклятье. Жесткая кожа была подогнана точно по фигуре. Пришлось втянуть живот и принять как можно более непринужденный вид, когда в подвал вошли Адриан, Лайнус, Фланс и Брут.

Адриан огляделся по сторонам и спросил:

— Зачем ты накрыл тела?

— Да у них глаза остекленевшие, жуть наводят, — тихо ответил я, стараясь не выдыхать слишком сильно, чтобы не выдать выпирающий диск.

Адриан хмыкнул и покачал головой:

— Со временем привыкнешь. Нашел что-нибудь?

Я залез в карман и выудил кошель с монетами:

— Обыскал только эльфа и дварфа. Нашел немного денег. — Я бросил ему кошель.

Он поймал его, взвесил на руке и кинул обратно:

— Оставь себе. Скоро прибудет Кастилия. Иди пока подежурь на улице, а как она приедет – можешь отправляться отдыхать. Константин сказал, ты отлично дрался. — Он усмехнулся:

— Вообще-то он выразился «лучше, чем ожидалось», а для него это высшая похвала.

Они принялись заново обыскивать тела и подвал, а я поспешил наверх, на свежий воздух. До рассвета оставалось еще порядочно времени. Масляные фонари заливали улицу тусклым желтоватым светом. Матео и Феликс стояли по обе стороны от входа, вытянувшись по струнке. Я пристроился неподалеку.

Матео с любопытством спросил:

— Ты реально в одиночку завалил пятерых? Адриан так сказал.

Собиратель под доспехом доставлял массу неудобств, но терпеть было можно. Я слегка переступил с ноги на ногу:

— Чистая удача. Одного подловил на лестнице, второй только просыпался. А пятая сама напоролась на мой меч, лишь бы не сдаваться в плен.

Феликс присвистнул:

— Пять фрагов за одну ночь. Тебе определенно нужно придумать прозвище. — И следующие полчаса мне пришлось выслушивать, как эти двое наперебой предлагают самые нелепые варианты. Когда я попытался вставить свое слово, мне тут же заявили, что сам себе прозвища никто не выбирает – его должны дать боевые товарищи.

Тихая Овца, Девкин Вор, Карманный Вышибала, Упырь, Ночной Принц, Изящная Вилка, Чужеземное Копье, Громовой Демон…

Имена сыпались градом. Я был в недоумении, ведь ни у кого в нашей роте, насколько я знал, прозвищ не было. К счастью, вскоре показалась Кастилия в сопровождении Константина. Она остановилась возле меня:

— Отличная работа, Эрик. Можешь идти отдыхать.

Матео и Феликс дернулись было со мной, но Константин прохрипел:

— Только Эрик. Вы двое остаетесь на посту.

Они вошли в лавку, а я зашагал прочь, оставив позади двух крайне разочарованных легионеров. До рассвета оставалось еще часа четыре. По пути я наконец почувствовал, что эфир восстановился, и смог убрать собиратель вместе с эссенциями обратно в хранилище. С облегчением выдохнув, я пообещал себе больше так не рисковать.

На вилле меня встретил чертыхающийся Леркин, возившийся на кухне.

— Эрик, в подвале крысы развелись! Видимо, защитные чары от вредителей иссякли. Нужна помощь, надо их перебить. — У меня даже челюсть отвисла – а я-то надеялся лечь спать и поучиться. — Давай, Эрик, эти твари жрут корнеплоды и зерно.

Я обреченно кивнул.

— Хочешь, я буду отрубать им хвосты и приносить тебе в качестве доказательства, чтобы ты выдал мне награду за квест? — Попытался пошутить я.

— На кой черт мне их хвосты? У вас там, откуда ты пришел, едят крысиные хвосты, что ли? — Леркин хмыкнул. — Просто перебей их и посмотри, откуда они лезут в кладовую. В одной из пристроек я видел ведро с раствором. Твоей наградой будет то, что тебе не придется есть обглоданное крысами мясо.

Пока он ходил за раствором, я спустился в подвал, достав из кармана свет-камень. Шорох раздался мгновенно, но твари тут же попрятались от света. Осмотрев стены по периметру, я обнаружил две дыры у самого пола. Пришлось отодвинуть бочонки, чтобы подобраться к ним. И как мне ловить этих крыс? Я прошелся по помещению и лишь успевал замечать, как в темноте мелькают хвосты. Их тут было полно.

Вернулся Леркин с ведром серой порошкообразной смеси.

— Вот эту дыру мы замажем раствором, — осмотрел он стены. — А вот эта – слив. Решетка куда-то делась. Пока действовали чары, никто и не думал закрывать слив и ставить новую решетку. — Он задумался. — Ладно, скажу Кольму. Он сбацает новую решетку в кузне Цитадели. А пока завалим дыру ящиком. — Мы замешали раствор с водой и плотно забили первое отверстие.

— Мне пора готовить завтрак. Уверен, ты отлично справишься с грызунами, — он похлопал меня по плечу и ушел наверх, не дав мне и слова вставить.

Следующие пару часов я гонялся за крысами по всему подвалу. Пришиб троих, но шорохи все не прекращались. Это начинало сводить меня с ума. Тогда мне в голову пришла идея: я насыпал в углу небольшую кучку зерна, положил кусочек сыра и мяса, а сам подсветил это место свет-камнем. Отступив на самый край радиуса действия моего пространственного кармана – примерно на десять футов, – я стал ждать. Эфира для этого эксперимента у меня уже хватало.

Минут через десять к приманке осторожно подобралась первая крыса, затем вторая. Я мысленно подготовил область, чтобы отправить обеих тварей в свое хранилище разом. Обе крысы мгновенно исчезли, а меня накрыл такой мощный откат, что в глазах потемнело – эфир вымело подчистую. Ощущение было куда более болезненным, чем когда я забирал сердце у того лазутчика пять часов назад.

Я сидел, зажав руками раскалывающуюся голову, и пытался сообразить, в чем дело. Похоже, любое живое существо обладает естественным сопротивлением к перемещению в мой пространственный карман. И пусть благодаря моему огромному родству с пространством я всегда побеждал в этом противостоянии воли, цена оказалась высока. Какой ментальный параметр отвечает за это сопротивление? Стойкость? Или, может, это особая характеристика – сопротивление эфиру? Нам еще предстоит это выяснить.

Я долго прислушивался, но шорохов больше не было. С гордым видом я поднялся наверх, неся за хвосты трех дохлых крыс. На кухне уже вовсю завтракали вернувшиеся с дежурства бойцы. Меня тут же принялись в шутку величать грозой бартирадийских крыс. Прозвище, на котором в итоге сошлись Феликс и Матео, звучало как… Впрочем, Леркин успокоил меня, сказав, что эта дурь продержится от силы пару дней, а потом все благополучно забудут.

Я с удовольствием умял порцию каши с медом, орехами и фруктами. На гарнир шел толстый кусок бекона. Не самый изысканный шедевр нашего повара, но он половину утра провозился с крысами, так что простительно.

Наевшись до отвала, я наконец вернулся в свою комнату. Оставалось проверить еще кое-что. Я с нетерпением прождал несколько часов, и когда эфир восстановился наполовину, открыл окно и вытолкнул крыс из своего пространственного кармана. Они пролетели пять футов, шмякнулись на землю, пару секунд сидели ошарашенные, а затем шустро припустили в кусты. Что ж, весьма любопытно. На извлечение ушли сущие крохи эфира, и крысы остались живы-здоровы. Пребывание в моем пространственном кармане никак им не навредило.