– Исчезла мантикора, исчезла

Глава 344: «Прощай, мантикора, прощай.»

Что ж, по крайней мере, тварь заговорила. Вопрос был в другом: сможем ли мы вытянуть из нее хоть какую-то пользу? Я понимал лишь малую часть из того, что звучало, и Мейвит время от времени прерывался, чтобы переводить мне суть беседы. — Не мы заперли тебя в этом подземелье. Мы лишь исследуем его.

Тварь хрипло зарычала, в ее голосе сквозила ярость пополам с растерянностью:

— Подземелье? — Она принялась дико озираться по сторонам, высматривая выход или хоть какую-то лазейку для побега.

Я слегка подтолкнул Мейвита локтем:

— Спроси, что она помнит последним. — Мейвит кивнул и перевел мой вопрос.

Жуткое создание опустилось на лапы, но его шипастый хвост продолжал нервно подергиваться. Тварь явно обдумывала ответ. На ее уродливой морде, напоминавшей личину огра, светились на удивление умные глаза. — Я выбрала себе пару. Мы нашли пещеру высоко в горах и вошли в нее. — Она умолкла, склонив голову набок, словно силясь восстановить картину прошлого. — Гора пришла в движение… — Судя по мученическому выражению, исказившему ее морду, мантикора начала догадываться, что погибла. Я предположил, что подземелье каким-то образом поглотило ее вместе с самцом. И теперь использовало их образы как шаблоны, чтобы воссоздавать их снова и снова. Похоже, у них не оставалось никаких воспоминаний о моменте после смерти вплоть до самого появления здесь.

— Вы вошли через врата подземелья? — Негромко спросил Мейвит. Я одобрительно кивнул – отличный вопрос. Возможно, пещера, которую они выбрали, и была тем самым местом, которое мы пытались зачистить.

— Врата подземелья? — Растерянно переспросила тварь.

— Спроси, соглашалась ли она на контракт с подземельем, — велел я, и Мейвит послушно перевел.

Мантикора склонила голову, но вдруг ее охватила паника, и она завыла. Ее мощные когти впились в собственную голову, разрывая плоть в кровь. Казалось, она испытывает невыносимую муку. Я заметил, как огромный свет-камень под потолком слегка пригас, и в тот же миг почувствовал, как воля подземелья глухо бьется о ментальные щиты моей крепости разума.

Нам пришлось зажать уши руками – вой мантикоры становился все неистовее. Раэлия отвернулась, не в силах смотреть, как окровавленные ошметки кожи летят с гривы и морды несчастного зверя, который пытался буквально пробить себе череп когтями. Зрелище было жутким, и мне даже стало немного жаль это существо. Я уже начал жалеть, что настоял на этом разговоре. Мы лишь разозлили подземелье, так и не получив дельных ответов.

Я шагнул в комнату и опустил острие Сердцееда на ее шею. Черное лезвие в форме листа вошло достаточно глубоко, чтобы раздробить позвонки и перебить спинной мозг. Тварь продолжала выть, пока мгновение спустя тяжелый молот Мейвита не опустился на ее череп, оборвав крик. Оглянувшись на спутников, я увидел, что все стоят как громом пораженные. Никто из нас и представить не мог, что подземелье способно так пытать собственные порождения.

Сундук появился возле одного из кустов у пруда, но нам потребовалось время, чтобы прийти в себя. Наконец я воспользовался собирателем, чтобы забрать высшую эссенцию направления. Константин принес сундук мне и сам открыл его, раз уж больше никто не решался подойти. На этот раз поверх серебряных монет лежал тонкий ониксовый жезл, что привело меня в замешательство.

— Волшебная палочка? — Воскликнула Раэлия. Я поднял блестящую черную палочку длиной около двенадцати дюймов и толщиной в палец. Передав ее Раэлии, я стал наблюдать, как она вертит ее в руках, пытаясь разобраться в назначении. Наконец она направила ее на дальнюю стену.

— А это хорошая мысль… — начал было Константин, но она уже направила в артефакт поток эфира.

Из кончика жезла вырвался струящийся черный дым, который мгновенно превратился в стремительно несущийся конус густого тумана, заполнивший всю комнату. Волна этого зловещего черного тумана быстро рассеялась без следа, пролетев ярдов двадцать. — Ну, это было совсем не впечатляюще, — пробормотал я.

— Это палочка страха, она идеально подходит для того, чтобы парализовать большую группу слабовольных врагов, — с благоговением произнесла Раэлия. — Это невероятно мощное заклинание, способное переломить ход сражения, если применить его с умом.

— Я видел подобное заклинание в бою. Она права, обычные люди и даже легионеры просто обделаются или бросятся наутек, когда на них нахлынет эта волна, — серьезно подтвердил Константин.

— А у нее есть предел использований, прежде чем она сломается? — Спросил я.

Раэлия покрутила черный прут в пальцах. — Палочки изнашиваются с каждым разом. Свиток откровения мог бы подсказать, сколько зарядов в ней осталось, но эта выглядит совершенно новой и должна прослужить долго.

— Кастилия находила в Лабиринте неиссякаемую палочку, — поправил ее Константин.

Раэлия кивнула:

— Некоторые палочки из подземелий требуют больше эфира для активации, но зато никогда не ломаются от использования. Хотя их все еще можно сломать физически.

— Никто не против, если палочка останется у Раэлии? — Спросил я отряд. Раэлия с радостной улыбкой убрала свой длинный кинжал и засунула жезл на его место.

Подземелье продолжало настойчиво лезть в мою крепость разума, мешая сосредоточиться. Сейчас оно было крайне недовольно нашим присутствием. Лично я не считал, что мы сделали что-то предосудительное, но у Лабиринта на этот счет явно было другое мнение. Я отправил весь сундук вместе с монетами в свой пространственный карман. Все остальные и так уже тащили на себе по нескольку фунтов серебра. — Ловим рыбу на ужин и возвращаемся в безопасную комнату, — скомандовал я. В моем пространственном кармане уже скопилось, наверное, фунтов пятьсот рыбного филе, но Константин просто помешался на малых эссенциях выносливости, которые почти всегда оставались после этой рыбы.

За время нашего пребывания в подземелье я и сам поглотил немало эссенций – на моем счету было уже шесть больших эссенций координации и пять эссенций силы. Мне не нужна была оценочная плита, чтобы почувствовать, как я окреп. Эссенции силы влияют на быстрые мышечные волокна и отлично дополняют физическую мощь, позволяя наносить куда более сокрушительные удары. Константин усердно тренировался в Мире Грёз, но я был уверен: если мы когда-нибудь сойдемся в дружеском спарринге, мои успехи его изрядно удивят.

Константин поймал двух рыб и забрал эссенции, после чего мы отступили в безопасную комнату. Мы все еще не могли оправиться от того, как жестоко подземелье обошлось с мантикорой. Я предположил, что, возможно, между подземельем и самкой мантикоры никогда не было контракта, подобного тому, что связывал высших двойников с Мерцающим Лабиринтом. Если так, то логично, что она даже не понимала, где находится. И, развивая эту мысль, я высказал догадку, что контракт мог заключить самец, который и пошел на сделку с подземельем.

В моей голове внезапно сложилась стройная, пусть и странная теория. Возможно, условием контракта самца было то, что через какое-то время его отпустят вместе с подругой. Именно поэтому мы видели, как он спускался обратно в яму, а затем вылетал оттуда уже вместе с ней перед тем, как мы начали спуск. Возможно, я в корне ошибался, но интуиция подсказывала, что я на верном пути.

Раэлия протянула мне тарелку с нежной, тающей во рту рыбой. Из-за обилия поглощенных эссенций мое кольцо насыщения уже не справлялось со своей задачей, так что в последнее время я с удовольствием набивал желудок. Когда с рыбой было покончено, я раздал всем по золотому инжиру.

— Когда все будут готовы, соберем еще инжира. Заодно дадим подземелью побольше времени на восстановление комнаты мантикоры, — объявил я, расправившись с сочным плодом.

Все согласно кивнули – возвращаться к мантикоре никому не хотелось. Мейвит успел изготовить по пятнадцать стрел для себя и для Константина, используя полые стальные иглы мантикоры. Нам так и не удалось добыть ни одного неповрежденного ядовитого мешка. Скорее всего, подземелье просто не давало тварям времени наполнить их ядом после возрождения.

Спустя несколько часов мы уже стояли на краю лабиринта. Инжирное дерево ломилось от спелых плодов, а в ушах по-прежнему стояло раскатистое блеяние горных козлов. Я втайне ожидал каких-то перемен, но все выглядело как обычно. — Попробуем зачистить лабиринт ради сундука, — решил я. Это потребует времени, но никто не возражал против возможности подольше не возвращаться в комнату мантикоры.

Бальдо мы выпускать не стали, опасаясь непредсказуемой реакции подземелья на увеличение численности нашего отряда. Пользуясь картами, мы потратили полдня на то, чтобы выследить каждого козла, и лишь затем направились к центру лабиринта за наградой. Там действительно стоял большой сундук, и я втайне надеялся увидеть еще один шлем голиафа. Константин открыл крышку, явив нашему взору огромные рукавицы, явно сшитые на голиафа. По своей матово-черной отделке они точь-в-точь подходили к его шлему стража в форме козла.

Мы с Раэлией и Константином понимающе переглянулись. — Они твои, Мейвит, — сказал я.

Мой друг неторопливо натянул латные рукавицы из гибкого металла. — Стоит ли попробовать направить в них эфир? — Спросил он. Я кивнул, поскольку никаких видимых рун на них не было. Мейвит замер в нерешительности. Вдруг его глаза округлились, и он резко вдохнул воздух.

Раэлия в панике бросилась к нему на помощь. — Я в порядке, — выговорил он, слегка задыхаясь. Он с громким металлическим стуком хлопнул ладонью о ладонь, а затем поспешно стянул рукавицы. — Мышцы словно огнем припекло, но боли не было. Кажется, они сделали меня сильнее, но питались не моим эфиром. Они тянули силу прямо из моего тела.

— Это звучит опасно, Мейвит, — предостерег я его.

Но его лицо расплылось в широкой улыбке:

— Совсем чуть-чуть. Просто теперь мне придется больше есть. — Было видно, что он уже по уши влюблен в эту обновку, так что я не стал с ним спорить.

— Интересно, можно ли собрать из этого сундука полный комплект доспехов голиафа? — Задумался Константин. — Если комната мантикоры предназначалась для магов, то эта, похоже, создана для того, чтобы снарядить голиафа для передовой.

— Передовой чего? Мой народ никогда ни с кем не воевал, — глухо и с вызовом пророкотал Мейвит.

— Тысячи лет назад подземелья помогали народам готовиться к войне против Титанов. Возможно, это место помогало и твоим предкам, — предположила Раэлия.

Мейвит медленно покачал головой, твердо отрезав:

— Мой народ не участвовал в той войне. Мы верой и правдой служили каменным гигантам, помогая им строить великие города. Мы никогда не выходили на поле боя. — Я сомневался, что Мейвит мог доподлинно знать о событиях тысячелетней давности. Но я знал того, кто мог поведать правду – провидицу.

Я поспешил успокоить его:

— Мы можем зачистить лабиринт еще раз, если хочешь проверить, выпадет ли из сундука что-то еще, Мейвит. — Он задумался и согласно кивнул.

Совместными усилиями мы собрали драгоценный золотой инжир и вернулись в безопасную комнату. Я пытался прикинуть, сколько еще раз нам нужно одолеть мантикору, прежде чем мы двинемся к выходу. Мой пространственный карман был заполнен примерно на три четверти. Оставшуюся свободную четверть я предпочитал держать пустой на случай, если придется быстро спрятать тушу крупной твари.

После короткого отдыха мы вошли в комнату-джунгли и к своему изумлению снова обнаружили там теневого охотника. Означало ли это, что в зале мантикоры нас опять ждет самка? В прошлые два раза, когда мы убивали эту теневую пантеру, мантикора тоже оказывалась самкой. Мы забрали эссенцию природы, сняли шкуру и привычным строем двинулись по коридору.

Когда мы подошли к арке зала, обстановка внутри казалась прежней, за исключением одной очень заметной детали.

— Сиськи гарпии, — выругался Константин. — Это не мантикора. — В этот миг в моей голове крутилась лишь одна мысль: мы совершенно точно вывели подземелье из себя.