Архивы

Глава 240: «Архивы.»

Глава 240: «Архивы.»

Целый час я простоял, прислонившись к внешней стене святилища Юноны. В городах праздное шатание никого не удивляло, и я изо всех сил изображал нерешительность – стоит ли заходить в храм. Еще три человека вошли внутрь, чтобы пожертвовать серебро и попросить благословения у послушника, но по потайной лестнице так никто и не поднялся. С приближением вечера и первыми признаками надвигающегося дождя я направился к одному из двух трактиров в верхнем городе. Пройдя мимо «Приветливых уст», я остановил свой выбор на заведении под названием «Орлиное гнездо». Хозяину я рассказал ту же историю, что и стражникам: дескать, жду свой торговый караван, который свернул в другой город за товаром.

Целый час я простоял, прислонившись к внешней стене святилища Юноны. В городах праздное шатание никого не удивляло, и я изо всех сил изображал нерешительность – стоит ли заходить в храм. Еще три человека вошли внутрь, чтобы пожертвовать серебро и попросить благословения у послушника, но по потайной лестнице так никто и не поднялся. С приближением вечера и первыми признаками надвигающегося дождя я направился к одному из двух трактиров в верхнем городе. Пройдя мимо «Приветливых уст», я остановил свой выбор на заведении под названием «Орлиное гнездо». Хозяину я рассказал ту же историю, что и стражникам: дескать, жду свой торговый караван, который свернул в другой город за товаром.

Комната оказалась хорошей, пусть и дороговатой. Она располагалась на третьем этаже, щеголяла редкими стеклянными окнами с видом на верхний город и собственным балконом, выходящим на одну из больших площадей. Заперев окна и двери, я лег на кровать и задумался о том, как проникнуть в Архивы.Само проникновение не представляло проблемы. Я мог пробить собственный проход и спуститься в подземную сеть. Трудность заключалась в том, чтобы уничтожить образцы крови и не попасться. Если меня заметит кто-то из охраняющих Архивы Гончих – придется их убить. Другого пути я не видел. Хотелось верить, они считают меня мертвым, но даже под маскировкой я не мог рисковать: Империя не должна узнать, что это моих рук дело.

Комната оказалась хорошей, пусть и дороговатой. Она располагалась на третьем этаже, щеголяла редкими стеклянными окнами с видом на верхний город и собственным балконом, выходящим на одну из больших площадей. Заперев окна и двери, я лег на кровать и задумался о том, как проникнуть в Архивы.

Само проникновение не представляло проблемы. Я мог пробить собственный проход и спуститься в подземную сеть. Трудность заключалась в том, чтобы уничтожить образцы крови и не попасться. Если меня заметит кто-то из охраняющих Архивы Гончих – придется их убить. Другого пути я не видел. Хотелось верить, они считают меня мертвым, но даже под маскировкой я не мог рисковать: Империя не должна узнать, что это моих рук дело.

Я лежал, прокручивая в голове эту нравственную дилемму. По моим прикидкам, здесь несли службу до шести Гончих, включая Корвуса. Если это преданные люди центуриона Сергия, то моральными принципами они, скорее всего, и так обделены. Да и разве не говорила Зайна, что из-за одной из Гончих Сергия погибла Ливия? Может, это было завуалированное предупреждение не доверять Сергию? Мой внутренний компас послушно сместился, заглушая любую вину за то, что предстояло совершить.

Я лежал, прокручивая в голове эту нравственную дилемму. По моим прикидкам, здесь несли службу до шести Гончих, включая Корвуса. Если это преданные люди центуриона Сергия, то моральными принципами они, скорее всего, и так обделены. Да и разве не говорила Зайна, что из-за одной из Гончих Сергия погибла Ливия? Может, это было завуалированное предупреждение не доверять Сергию? Мой внутренний компас послушно сместился, заглушая любую вину за то, что предстояло совершить.

Я достал последнюю эссенцию без сродства к стихиям, оставшуюся в моем пространственном кармане, – эссенции силы, координации и выносливости я уже поглотил во время перехода сюда. Я подбрасывал в воздух розовую высшую эссенцию эмпатии, раз за разом завороженно наблюдая, как свет от свет-камня играет на идеальной сфере. Мне не хотелось ее принимать. Не обострит ли она мою и без того измученную совесть? Я вырос довольно эгоистичным парнем, и все мои бывшие девушки неизменно подтверждали это, когда бросали меня.

Я достал последнюю эссенцию без сродства к стихиям, оставшуюся в моем пространственном кармане, – эссенции силы, координации и выносливости я уже поглотил во время перехода сюда. Я подбрасывал в воздух розовую высшую эссенцию эмпатии, раз за разом завороженно наблюдая, как свет от свет-камня играет на идеальной сфере. Мне не хотелось ее принимать. Не обострит ли она мою и без того измученную совесть? Я вырос довольно эгоистичным парнем, и все мои бывшие девушки неизменно подтверждали это, когда бросали меня.

Я ловко перекатил шарик по тыльной стороне пальцев и со вздохом отправил его в рот. Он растворился, разливая липкую сладость по горлу и туманя разум. Лицо обдало жаром, а мысли на какое-то время спутались.

Я ловко перекатил шарик по тыльной стороне пальцев и со вздохом отправил его в рот. Он растворился, разливая липкую сладость по горлу и туманя разум. Лицо обдало жаром, а мысли на какое-то время спутались.

Когда действие эссенции завершилось, я втайне надеялся, что она как-то изменит мое решение и заставит свернуть с этого пути. Константин советовал мне сжечь все дотла – Зайна намекала, что стоит плюнуть на задание и просто бежать. Я не понимал всех политических тонкостей, кроме того, что Архивы были Дамокловым мечом, который Император держал над головами могущественных Первых Граждан и магов. Кровь можно использовать в ритуальной магии, чтобы нанести удар по конкретному человеку, или передать Гончей, чтобы выследить цель в любом уголке мира.

Когда действие эссенции завершилось, я втайне надеялся, что она как-то изменит мое решение и заставит свернуть с этого пути. Константин советовал мне сжечь все дотла – Зайна намекала, что стоит плюнуть на задание и просто бежать. Я не понимал всех политических тонкостей, кроме того, что Архивы были Дамокловым мечом, который Император держал над головами могущественных Первых Граждан и магов. Кровь можно использовать в ритуальной магии, чтобы нанести удар по конкретному человеку, или передать Гончей, чтобы выследить цель в любом уголке мира.

Эссенция не заставила меня свернуть с намеченного пути. Я по-прежнему был полон решимости и, судя по всему, обречен убить хотя бы часть Гончих, охраняющих Архивы.

Эссенция не заставила меня свернуть с намеченного пути. Я по-прежнему был полон решимости и, судя по всему, обречен убить хотя бы часть Гончих, охраняющих Архивы.

Спал я плохо, ворочался в удушливых объятиях прерывистого сна и смутных кошмаров, где меня топили в крови и травили собаками по всей Дезии. Следовало использовать пилюлю забвения или амулет, но это казалось жульничеством – попыткой сбежать от собственной моральной двусмысленности. Так что я перетерпел этот липкий, рваный сон.

Спал я плохо, ворочался в удушливых объятиях прерывистого сна и смутных кошмаров, где меня топили в крови и травили собаками по всей Дезии. Следовало использовать пилюлю забвения или амулет, но это казалось жульничеством – попыткой сбежать от собственной моральной двусмысленности. Так что я перетерпел этот липкий, рваный сон.

Быстро позавтракав в общем зале, я отправился бродить по городу в поисках других путей в подземные туннели. Окруженный стеной город занимал едва ли квадратную милю, но разветвленная сеть подземных ходов простиралась далеко за его пределы, даже за городские стены, хотя большинство глубоких проходов были запечатаны. По моим оценкам, в самом городе жило около десяти тысяч человек, и вдвое больше – за воротами. Осматривая лавки под видом праздного покупателя и прощупывая пространство способностью «Голос земли», я заметил нескольких легионеров, но ни одного мага легиона.

Быстро позавтракав в общем зале, я отправился бродить по городу в поисках других путей в подземные туннели. Окруженный стеной город занимал едва ли квадратную милю, но разветвленная сеть подземных ходов простиралась далеко за его пределы, даже за городские стены, хотя большинство глубоких проходов были запечатаны. По моим оценкам, в самом городе жило около десяти тысяч человек, и вдвое больше – за воротами. Осматривая лавки под видом праздного покупателя и прощупывая пространство способностью «Голос земли», я заметил нескольких легионеров, но ни одного мага легиона.

Еще одной интересной находкой оказался второй вход, который охранял неприметный мужчина – судя по всему, Гончая. Возле восточных ворот примостилась цирюльня, в глубине которой я обнаружил потайной люк в полу с лестницей, ведущей в туннели. Единственными местами в городе, которые мне не удалось прощупать импульсами «Голоса земли», были Цитадель и несколько крупных вилл Первых Граждан, находившихся вне зоны действия моего заклинания.

Еще одной интересной находкой оказался второй вход, который охранял неприметный мужчина – судя по всему, Гончая. Возле восточных ворот примостилась цирюльня, в глубине которой я обнаружил потайной люк в полу с лестницей, ведущей в туннели. Единственными местами в городе, которые мне не удалось прощупать импульсами «Голоса земли», были Цитадель и несколько крупных вилл Первых Граждан, находившихся вне зоны действия моего заклинания.

Эти поиски помогли мне составить план проникновения. У старухи, державшей лавку всякой всячины в нижнем городе, на складе оказалось приличное количество бочонков с ламповым маслом. К тому же в ее глубоком подвале находился один из проходов в подземную сеть. Доступ преграждали десять футов сплошного камня, но я рассудил, что смогу расчистить его за пару минут. План был прост: пробраться внутрь, забрать бочонки, спуститься в туннели, найти Архивы и сжечь все к чертям этой же ночью.

Эти поиски помогли мне составить план проникновения. У старухи, державшей лавку всякой всячины в нижнем городе, на складе оказалось приличное количество бочонков с ламповым маслом. К тому же в ее глубоком подвале находился один из проходов в подземную сеть. Доступ преграждали десять футов сплошного камня, но я рассудил, что смогу расчистить его за пару минут. План был прост: пробраться внутрь, забрать бочонки, спуститься в туннели, найти Архивы и сжечь все к чертям этой же ночью.

Ближе к вечеру, когда я сидел в лавке и ел лапшу с мелко нарезанными овощами, по улице под начавшимся холодным дождем маршем прошли шесть небольших отрядов солдат. Они охраняли шестерых имперских герольдов. Было ясно, что те прибыли для оглашения важных новостей. Я поспешил к себе в комнату, чтобы выслушать их с безопасного расстояния, стоя на балконе, – на случай, если объявление спровоцирует бунт.

Ближе к вечеру, когда я сидел в лавке и ел лапшу с мелко нарезанными овощами, по улице под начавшимся холодным дождем маршем прошли шесть небольших отрядов солдат. Они охраняли шестерых имперских герольдов. Было ясно, что те прибыли для оглашения важных новостей. Я поспешил к себе в комнату, чтобы выслушать их с безопасного расстояния, стоя на балконе, – на случай, если объявление спровоцирует бунт.

Герольдов использовали для распространения новостей Империи на площадях, и сейчас тысячи горожан сбились в кучу, пока двадцать пять солдат охраняли каждого из глашатаев. Тот факт, что их охраняли обычные солдаты, а не легионеры, говорил о многом – ресурсы Империи явно трещали по швам. Сгорая от любопытства, я перегнулся через перила балкона, чтобы расслышать слова.

Герольдов использовали для распространения новостей Империи на площадях, и сейчас тысячи горожан сбились в кучу, пока двадцать пять солдат охраняли каждого из глашатаев. Тот факт, что их охраняли обычные солдаты, а не легионеры, говорил о многом – ресурсы Империи явно трещали по швам. Сгорая от любопытства, я перегнулся через перила балкона, чтобы расслышать слова.

Светловолосый, ухоженный герольд терпеливо ждал, пока толпа станет гуще. Надо полагать, точно такая же сцена сейчас разыгрывалась еще в пяти местах города и прямо за воротами.

Светловолосый, ухоженный герольд терпеливо ждал, пока толпа станет гуще. Надо полагать, точно такая же сцена сейчас разыгрывалась еще в пяти местах города и прямо за воротами.

Когда он счел, что людей собралось достаточно, его голос, усиленный заклинанием или артефактом, громогласно разнесся над площадью, заставив всех замолчать:— Граждане Тельхианской Империи! Я принес вам вести о войне на востоке против злобных бартирадийцев, вероломных эльфов Эзенхема и дьявольских орков Бутанского Халифата!

Когда он счел, что людей собралось достаточно, его голос, усиленный заклинанием или артефактом, громогласно разнесся над площадью, заставив всех замолчать:

— Граждане Тельхианской Империи! Я принес вам вести о войне на востоке против злобных бартирадийцев, вероломных эльфов Эзенхема и дьявольских орков Бутанского Халифата!

Его слова заставили толпу притихнуть, люди подались вперед, ловя каждое слово.

Его слова заставили толпу притихнуть, люди подались вперед, ловя каждое слово.

— Знайте же, что ваш Император, Максимус Август Север, Верховный Маг Пустоты, щит и меч величественной Тельхианской Империи, успешно остановил продвижение эзенхемских эльфов на Каранхаган и лично сразил двух древних эльфийских верховных магов на поле боя! — По толпе прокатился гул, шепотки крепли, но никто не ликовал.

— Знайте же, что ваш Император, Максимус Август Север, Верховный Маг Пустоты, щит и меч величественной Тельхианской Империи, успешно остановил продвижение эзенхемских эльфов на Каранхаган и лично сразил двух древних эльфийских верховных магов на поле боя! — По толпе прокатился гул, шепотки крепли, но никто не ликовал.

Уже более глухим, упавшим голосом герольд продолжил:— К несчастью, герцог Тиберий не сумел сдержать бесконечный натиск проклятых бартирадийцев на восточной границе. А вчера утром армия Верховного Клирика Бутанского Халифата под предводительством их величайших военачальников штурмом взяла великий тельхианский город Варвао!

Уже более глухим, упавшим голосом герольд продолжил:

— К несчастью, герцог Тиберий не сумел сдержать бесконечный натиск проклятых бартирадийцев на восточной границе. А вчера утром армия Верховного Клирика Бутанского Халифата под предводительством их величайших военачальников штурмом взяла великий тельхианский город Варвао!

Площадь буквально взорвалась криками.

Площадь буквально взорвалась криками.

На мгновение толпа оцепенела от шока, а затем воздух прорезали десятки возмущенных голосов. Вопросы сыпались один за другим, и герольду пришлось сорваться на крик, чтобы перекрыть этот невообразимый шум:— Император призывает каждого дееспособного гражданина встать на защиту вашей Империи и вашего Императора!

На мгновение толпа оцепенела от шока, а затем воздух прорезали десятки возмущенных голосов. Вопросы сыпались один за другим, и герольду пришлось сорваться на крик, чтобы перекрыть этот невообразимый шум:

— Император призывает каждого дееспособного гражданина встать на защиту вашей Империи и вашего Императора!

— А как же орда гоблинов? — Выкрикнул кто-то из толпы. Я отступил вглубь балкона, чувствуя, как внизу закипает ярость.

— А как же орда гоблинов? — Выкрикнул кто-то из толпы. Я отступил вглубь балкона, чувствуя, как внизу закипает ярость.

Имперский герольд проигнорировал выкрик и продолжил читать по свитку:— Каждому добровольцу, вступившему в армию, будет немедленно выплачено пятьдесят серебряных монет, а также три серебряных в неделю! — Это известие всколыхнуло толпу. Молодые парни, еще не попавшие под призыв, внезапно увидели в этом шанс оставить своим семьям солидную сумму. Я же сильно сомневался, что они вообще увидят эти три серебряных в неделю – по крайней мере, до конца кампании, если вообще выживут.

Имперский герольд проигнорировал выкрик и продолжил читать по свитку:

— Каждому добровольцу, вступившему в армию, будет немедленно выплачено пятьдесят серебряных монет, а также три серебряных в неделю! — Это известие всколыхнуло толпу. Молодые парни, еще не попавшие под призыв, внезапно увидели в этом шанс оставить своим семьям солидную сумму. Я же сильно сомневался, что они вообще увидят эти три серебряных в неделю – по крайней мере, до конца кампании, если вообще выживут.

Я ушел с балкона и запер двери. Верилось с трудом, что орки достигли Варвао только вчера. Армаде, которую я пытался задержать, оставалось пройти всего полсотни миль после моего побега – а это было пять дней назад. Я едва не поддался искушению достать и прочесть книгу сообщений, но вовремя остановился: вдруг центурион Сергий может ее выследить. Недовольная толпа на улице продолжала засыпать герольда вопросами, пока тот упрямо бубнил свой текст, суля льготы умелым воинам и ремесленникам. Я начал готовиться к ночной вылазке.

Я ушел с балкона и запер двери. Верилось с трудом, что орки достигли Варвао только вчера. Армаде, которую я пытался задержать, оставалось пройти всего полсотни миль после моего побега – а это было пять дней назад. Я едва не поддался искушению достать и прочесть книгу сообщений, но вовремя остановился: вдруг центурион Сергий может ее выследить. Недовольная толпа на улице продолжала засыпать герольда вопросами, пока тот упрямо бубнил свой текст, суля льготы умелым воинам и ремесленникам. Я начал готовиться к ночной вылазке.

Я переоделся в темную одежду, сменил сандалии на сапоги из кожи земляного дрейка, набросил на плечи черный плащ из мантикоры, пристегнул к поясу Погибель Магов и принялся с волнением ждать темноты. Через несколько часов после захода солнца я незамеченным выскользнул через черный ход «Орлиного гнезда» и растворился в ночных улицах.

Я переоделся в темную одежду, сменил сандалии на сапоги из кожи земляного дрейка, набросил на плечи черный плащ из мантикоры, пристегнул к поясу Погибель Магов и принялся с волнением ждать темноты. Через несколько часов после захода солнца я незамеченным выскользнул через черный ход «Орлиного гнезда» и растворился в ночных улицах.

Дождь разошелся не на шутку, тяжелые капли гулко барабанили по моему капюшону. Вербовщики не патрулировали верхний город, да и случись им быть здесь, они, скорее всего, дали бы молодым парням пару дней на то, чтобы записаться добровольно ради обещанных денег, а не гребли бы их силой бесплатно.

Дождь разошелся не на шутку, тяжелые капли гулко барабанили по моему капюшону. Вербовщики не патрулировали верхний город, да и случись им быть здесь, они, скорее всего, дали бы молодым парням пару дней на то, чтобы записаться добровольно ради обещанных денег, а не гребли бы их силой бесплатно.

На улицах притихшего, мрачного города царило безмолвие. Вскоре я добрался до переулка за лавкой всякой всячины. Старуха жила прямо над ней. Вскрыв замок, я как можно тише приоткрыл дверь, скользнул внутрь и запер ее за собой. С плаща на пол капала вода, но за шумом ливня эти звуки было не различить. Без очков ночного видения я мало что мог разобрать в темноте, поэтому пробирался на ощупь к небольшим бочонкам с маслом. Я забрал все девять штук – емкостью примерно по пять галлонов каждый. Взамен я оставил на полке полновесную золотую монету, что с лихвой покрывало их стоимость раза в два.

На улицах притихшего, мрачного города царило безмолвие. Вскоре я добрался до переулка за лавкой всякой всячины. Старуха жила прямо над ней. Вскрыв замок, я как можно тише приоткрыл дверь, скользнул внутрь и запер ее за собой. С плаща на пол капала вода, но за шумом ливня эти звуки было не различить. Без очков ночного видения я мало что мог разобрать в темноте, поэтому пробирался на ощупь к небольшим бочонкам с маслом. Я забрал все девять штук – емкостью примерно по пять галлонов каждый. Взамен я оставил на полке полновесную золотую монету, что с лихвой покрывало их стоимость раза в два.

Ступени в подвал были каменными, и, закрыв за собой дверь, я рискнул достать свет-камень. Мой «Голос земли» засек внизу лишь кошку, которая сидела на полке и разглядывала меня своими желтыми глазами. Все вокруг было покрыто толстым слоем пыли – на полу виднелись только кошачьи следы.

Ступени в подвал были каменными, и, закрыв за собой дверь, я рискнул достать свет-камень. Мой «Голос земли» засек внизу лишь кошку, которая сидела на полке и разглядывала меня своими желтыми глазами. Все вокруг было покрыто толстым слоем пыли – на полу виднелись только кошачьи следы.

Я подошел к кремовой кошке, и та тут же ткнулась головой в мою ладонь, выпрашивая ласку.— Хорошая киса, ни одной крысы не упустила на своем посту. Сделай одолжение, посиди тихо, пока я работаю, — прошептал я, слушая ее громкое мурлыканье.— Держу пари, ты проголодалась и по ласке, и по еде. — Я поставил на пол тарелку с яичницей и беконом. Тощий зверь набросился на еду с такой жадностью, что его утробное урчание умудрялось прорываться сквозь жующую пасть. Минус один мой завтрак, но кошке он сейчас был нужнее.

Я подошел к кремовой кошке, и та тут же ткнулась головой в мою ладонь, выпрашивая ласку.

— Хорошая киса, ни одной крысы не упустила на своем посту. Сделай одолжение, посиди тихо, пока я работаю, — прошептал я, слушая ее громкое мурлыканье.

— Держу пари, ты проголодалась и по ласке, и по еде. — Я поставил на пол тарелку с яичницей и беконом. Тощий зверь набросился на еду с такой жадностью, что его утробное урчание умудрялось прорываться сквозь жующую пасть. Минус один мой завтрак, но кошке он сейчас был нужнее.

Я двинулся к дальней стене. Кошка, покончив с трапезой, последовала за мной и принялась тереться о мои ноги. Я снова прощупал стену «Голосом земли», подтвердив, что за ней скрывается запечатанная сеть туннелей. Я пробил узкий лаз шириной в два фута и высотой в четыре, перемещая вырезанный камень сначала в свой пространственный карман, а оттуда – в редко используемую кладовую подвала.

Я двинулся к дальней стене. Кошка, покончив с трапезой, последовала за мной и принялась тереться о мои ноги. Я снова прощупал стену «Голосом земли», подтвердив, что за ней скрывается запечатанная сеть туннелей. Я пробил узкий лаз шириной в два фута и высотой в четыре, перемещая вырезанный камень сначала в свой пространственный карман, а оттуда – в редко используемую кладовую подвала.

Когда я вытащил последний камень, из туннелей хлынул затхлый воздух, а дверь в подвал задрожала от перепада давления. Я не отслеживал вентиляционные шахты, когда прощупывал город, но было очевидно, что некоторые из них все еще работали, затягивая воздух в подземные коридоры. Сердце бешено заколотилось; я прикрыл свет-камень рукой и прислушался. Заваливать лаз за собой я не стал на случай, если придется спешно отступать.

Когда я вытащил последний камень, из туннелей хлынул затхлый воздух, а дверь в подвал задрожала от перепада давления. Я не отслеживал вентиляционные шахты, когда прощупывал город, но было очевидно, что некоторые из них все еще работали, затягивая воздух в подземные коридоры. Сердце бешено заколотилось; я прикрыл свет-камень рукой и прислушался. Заваливать лаз за собой я не стал на случай, если придется спешно отступать.

Я постоял так пару минут, убеждаясь, что хозяйка лавки не спускается проверить, что за шум. Шумный ливень сейчас играл мне на руку. Я шагнул в проход, и кошка пулей проскочила мимо меня в туннели – видимо, на охоту. Оставалось надеяться, что она там не погибнет. Когда вчера я прощупывал городские глубины импульсами земли, то заметил в канализации несколько слаймов и крупных крыс. В этих же туннелях, пролегавших еще глубже, водились лишь редкие монструозные грызуны.

Я постоял так пару минут, убеждаясь, что хозяйка лавки не спускается проверить, что за шум. Шумный ливень сейчас играл мне на руку. Я шагнул в проход, и кошка пулей проскочила мимо меня в туннели – видимо, на охоту. Оставалось надеяться, что она там не погибнет. Когда вчера я прощупывал городские глубины импульсами земли, то заметил в канализации несколько слаймов и крупных крыс. В этих же туннелях, пролегавших еще глубже, водились лишь редкие монструозные грызуны.

Стены туннелей были сложены из цельного камня без единого шва – похоже, их прорубали вручную или с помощью магии. Пыльный пол покрывали лишь редкие крысиные следы. Здесь очень давно никто не ходил. Меня удивило, что сюда не просачивалась вода из проходящей выше канализации. Стены, пол и потолок состояли из известняка, а лабиринт проходов казался бесконечным.

Стены туннелей были сложены из цельного камня без единого шва – похоже, их прорубали вручную или с помощью магии. Пыльный пол покрывали лишь редкие крысиные следы. Здесь очень давно никто не ходил. Меня удивило, что сюда не просачивалась вода из проходящей выше канализации. Стены, пол и потолок состояли из известняка, а лабиринт проходов казался бесконечным.

Спускаясь по наклонному туннелю, я вскоре вышел из зоны досягаемости городских улиц. Ярусы проходов уходили все глубже и глубже, им не было видно конца, а еще ниже угадывались огромные пустые залы. Весь этот комплекс начал напоминать мне гигантский муравейник. Ориентироваться под землей с помощью «Голоса земли» было значительно проще: я мог за один раз составить карту огромного сектора. Я двигался в сторону верхнего города, к тому месту, где Гончие спускались в подземелье через святилище. Единственным препятствием на моем пути стала толстая железная решетка, преграждавшая путь в ту область.

Спускаясь по наклонному туннелю, я вскоре вышел из зоны досягаемости городских улиц. Ярусы проходов уходили все глубже и глубже, им не было видно конца, а еще ниже угадывались огромные пустые залы. Весь этот комплекс начал напоминать мне гигантский муравейник. Ориентироваться под землей с помощью «Голоса земли» было значительно проще: я мог за один раз составить карту огромного сектора. Я двигался в сторону верхнего города, к тому месту, где Гончие спускались в подземелье через святилище. Единственным препятствием на моем пути стала толстая железная решетка, преграждавшая путь в ту область.

Замок был хорошо смазан, но ключ мне не потребовался – я просто заставил весь запорный механизм исчезнуть. Теперь я двигался гораздо осторожнее, так как в пыли начали попадаться отчетливые человеческие следы. Наконец на большой глубине я обнаружил обитаемые помещения. В просторном зале стояли кровати, все было обустроено для жизни. Я засек внутри только двоих спящих мужчин, но пара десятков коек заставила меня насторожиться. Я резонно предположил, что казарма Гончих должна находиться неподалеку от Архивов, и принялся искать спуск к этой комнате.

Замок был хорошо смазан, но ключ мне не потребовался – я просто заставил весь запорный механизм исчезнуть. Теперь я двигался гораздо осторожнее, так как в пыли начали попадаться отчетливые человеческие следы. Наконец на большой глубине я обнаружил обитаемые помещения. В просторном зале стояли кровати, все было обустроено для жизни. Я засек внутри только двоих спящих мужчин, но пара десятков коек заставила меня насторожиться. Я резонно предположил, что казарма Гончих должна находиться неподалеку от Архивов, и принялся искать спуск к этой комнате.

Мне пришлось дважды возвращаться назад в лабиринте туннелей, прежде чем я наткнулся на лестницу, которой пользовались Гончие. На этих переходах пыли не было вовсе, и я знатно струхнул, когда кошка старухи внезапно выбежала мне навстречу и бросила к моим ногам здоровенную крысу – размером чуть ли не в половину себя. Я наклонился и потрепал охотницу за ухом:— Отличная работа. Шла бы ты домой со своей добычей. Скоро здесь станет очень жарко.Кошка проигнорировала мой совет и лишь громко замурлыкала, пока я чесал ее за ушами. Тратить драгоценный эфир на то, чтобы спрятать животное в карман, я не собирался – пусть сама решает свою судьбу.

Мне пришлось дважды возвращаться назад в лабиринте туннелей, прежде чем я наткнулся на лестницу, которой пользовались Гончие. На этих переходах пыли не было вовсе, и я знатно струхнул, когда кошка старухи внезапно выбежала мне навстречу и бросила к моим ногам здоровенную крысу – размером чуть ли не в половину себя. Я наклонился и потрепал охотницу за ухом:

— Отличная работа. Шла бы ты домой со своей добычей. Скоро здесь станет очень жарко.

Кошка проигнорировала мой совет и лишь громко замурлыкала, пока я чесал ее за ушами. Тратить драгоценный эфир на то, чтобы спрятать животное в карман, я не собирался – пусть сама решает свою судьбу.

Лестница уходила вниз спиралью. Судя по чистоте и белизне известняковых ступеней, ее построили гораздо позже остального комплекса. Свет-камень мне больше не требовался – в стены через равные промежутки были встроены светящиеся камни, но по мере спуска я все чаще посылал вперед импульсы «Голоса земли».

Лестница уходила вниз спиралью. Судя по чистоте и белизне известняковых ступеней, ее построили гораздо позже остального комплекса. Свет-камень мне больше не требовался – в стены через равные промежутки были встроены светящиеся камни, но по мере спуска я все чаще посылал вперед импульсы «Голоса земли».

Магия земли засекла Гончую у подножия лестницы задолго до того, как он мог бы увидеть меня, и обойти его не было никакой возможности. Я мог бы отступить и поискать другой спуск на нижние уровни, но я и так блуждал под землей уже больше двух часов.

Магия земли засекла Гончую у подножия лестницы задолго до того, как он мог бы увидеть меня, и обойти его не было никакой возможности. Я мог бы отступить и поискать другой спуск на нижние уровни, но я и так блуждал под землей уже больше двух часов.

Пока я взвешивал варианты, моя пушистая спутница стрелой метнулась вниз по ступеням, и до меня донесся сухой щелчок – Гончая обнажил меч. Раздался лязг металла о камень; я испугался, что кошка нашла свою смерть, и бросился вниз, на ходу выхватывая клинок и вливая в него эфир. На площадке я застал Гончую: он полуобернулся, отбиваясь от шипящей кошки и выискивая момент для нового удара.

Пока я взвешивал варианты, моя пушистая спутница стрелой метнулась вниз по ступеням, и до меня донесся сухой щелчок – Гончая обнажил меч. Раздался лязг металла о камень; я испугался, что кошка нашла свою смерть, и бросился вниз, на ходу выхватывая клинок и вливая в него эфир. На площадке я застал Гончую: он полуобернулся, отбиваясь от шипящей кошки и выискивая момент для нового удара.

Этого человека я не знал, но, едва завидев меня, он потянулся к свистку на шее. Я сделал резкий выпад. Он попытался защититься своим оружием, но воздушный щит не спас его от Погибели Магов – мой клинок легко пробил его и вошел прямо в грудину. В его глазах отразилось недоумение; он попытался дотянуться до эфира, чтобы активировать какое-то свое заклинание, но я довернул короткий меч, пробивая сердце, и выдернул клинок, аккуратно опустив тело на пол.

Этого человека я не знал, но, едва завидев меня, он потянулся к свистку на шее. Я сделал резкий выпад. Он попытался защититься своим оружием, но воздушный щит не спас его от Погибели Магов – мой клинок легко пробил его и вошел прямо в грудину. В его глазах отразилось недоумение; он попытался дотянуться до эфира, чтобы активировать какое-то свое заклинание, но я довернул короткий меч, пробивая сердце, и выдернул клинок, аккуратно опустив тело на пол.

Кошка вынудила меня действовать без подготовки, и я наградил ее сердитым взглядом. Я только что поставил жизнь кошки выше жизни имперской Гончей. Теперь я стал предателем окончательно и бесповоротно. Странно, но я не почувствовал той тяжести вины, которой ожидал. Кошка вернулась как ни в чем не бывало и принялась слизывать натекающую кровь. Я снова пустил импульс земли и, убедившись, что поблизости никого нет, достал собиратель.

Кошка вынудила меня действовать без подготовки, и я наградил ее сердитым взглядом. Я только что поставил жизнь кошки выше жизни имперской Гончей. Теперь я стал предателем окончательно и бесповоротно. Странно, но я не почувствовал той тяжести вины, которой ожидал. Кошка вернулась как ни в чем не бывало и принялась слизывать натекающую кровь. Я снова пустил импульс земли и, убедившись, что поблизости никого нет, достал собиратель.

Пока прибор работал, я обыскал тело. На ладонь выпала бледно-оранжевая эссенция низшего ранга – если память мне не изменяет, атрибут разума. Я сунул ее в карман. Ничего полезного у него больше не нашлось – ни артефактов Гончих, ни других примечательных вещей. Я оттащил труп по коридору в сторону, пряча с глаз. Лужа крови на посту караульного слишком бросалась в глаза, поэтому я очертил эту область границами своего пространственного кармана и подчистую срезал тонкий слой испачканной земли. Кошка растерянно завертелась на месте, не понимая, куда делось ее лакомство.

Пока прибор работал, я обыскал тело. На ладонь выпала бледно-оранжевая эссенция низшего ранга – если память мне не изменяет, атрибут разума. Я сунул ее в карман. Ничего полезного у него больше не нашлось – ни артефактов Гончих, ни других примечательных вещей. Я оттащил труп по коридору в сторону, пряча с глаз. Лужа крови на посту караульного слишком бросалась в глаза, поэтому я очертил эту область границами своего пространственного кармана и подчистую срезал тонкий слой испачканной земли. Кошка растерянно завертелась на месте, не понимая, куда делось ее лакомство.

Я нашел главный коридор, ведущий к большой комнате, где спали две Гончие. По возможности мне хотелось избежать новых ненужных смертей. Двигаясь быстро и бесшумно, я дошел по коридору до тяжелой двери. Быстрый импульс земли подтвердил: оба охранника все еще внутри и даже не пошевелились в своих постелях.

Я нашел главный коридор, ведущий к большой комнате, где спали две Гончие. По возможности мне хотелось избежать новых ненужных смертей. Двигаясь быстро и бесшумно, я дошел по коридору до тяжелой двери. Быстрый импульс земли подтвердил: оба охранника все еще внутри и даже не пошевелились в своих постелях.

Я свернул в боковой коридор, вырезал каменный блок, идеально подходивший под размеры дверного проема, и заклинил им дверь. Блок толщиной в фут намертво заблокировал ее. Я поморщился – из-за приличной массы эта манипуляция сожрала больше половины моего запаса эфира. После этого я аккуратно разрезал камень на более мелкие фрагменты, чтобы не оставлять явных улик того, что кто-то ворочал здесь такие глыбы.

Я свернул в боковой коридор, вырезал каменный блок, идеально подходивший под размеры дверного проема, и заклинил им дверь. Блок толщиной в фут намертво заблокировал ее. Я поморщился – из-за приличной массы эта манипуляция сожрала больше половины моего запаса эфира. После этого я аккуратно разрезал камень на более мелкие фрагменты, чтобы не оставлять явных улик того, что кто-то ворочал здесь такие глыбы.

Я пошел дальше. По крайней мере, протоптанные коридоры не давали заблудиться. Я спускался все ниже, и чем глубже я уходил, тем больше комнат попадалось на пути. Эти нижние боковые проходы были запечатаны каменной кладкой, прямо как входы наверху.

Я пошел дальше. По крайней мере, протоптанные коридоры не давали заблудиться. Я спускался все ниже, и чем глубже я уходил, тем больше комнат попадалось на пути. Эти нижние боковые проходы были запечатаны каменной кладкой, прямо как входы наверху.

В одной из таких запечатанных камер я обнаружил множество двуногих экзоскелетов, расположенных по кругу. Они принадлежали какой-то инсектоидной расе. Похоже, тельхианцы не сами прорубили эту подземную сеть, а перебили прежних хозяев или заняли туннели после их вымирания. Впрочем, разгадка этих тайн в мои планы не входила. Я упрямо шел по натоптанной тропе, а дурная кошка весело семенила рядом, словно мы с ней были сообщниками в каком-то ограблении.

В одной из таких запечатанных камер я обнаружил множество двуногих экзоскелетов, расположенных по кругу. Они принадлежали какой-то инсектоидной расе. Похоже, тельхианцы не сами прорубили эту подземную сеть, а перебили прежних хозяев или заняли туннели после их вымирания. Впрочем, разгадка этих тайн в мои планы не входила. Я упрямо шел по натоптанной тропе, а дурная кошка весело семенила рядом, словно мы с ней были сообщниками в каком-то ограблении.

Свет-камни в настенных подставках вывели меня к самому большому залу из всех, что я видел до сих пор. Размером в половину футбольного поля, он был ярко освещен десятками свет-камней. Внутри тянулись бесконечные ряды высоких стеллажей, уставленных мелкими стеклянными баночками. В этом ярком свете я уловил какое-то движение между стеллажами и поспешно отступил назад в тень коридора.

Свет-камни в настенных подставках вывели меня к самому большому залу из всех, что я видел до сих пор. Размером в половину футбольного поля, он был ярко освещен десятками свет-камней. Внутри тянулись бесконечные ряды высоких стеллажей, уставленных мелкими стеклянными баночками. В этом ярком свете я уловил какое-то движение между стеллажами и поспешно отступил назад в тень коридора.

Знакомый голос эхом разнесся по залу, и мне не нужен был кровавый компас, чтобы понять – я нашел Корвуса. Его раздраженный голос отчетливо долетал до меня:— Аппий, это ты? Иди сюда, помоги мне найти банку под номером одиннадцать тысяч шестьдесят девять. Кто-то явно засунул ее не туда, а ее нужно отправить в столицу уже утром.

Знакомый голос эхом разнесся по залу, и мне не нужен был кровавый компас, чтобы понять – я нашел Корвуса. Его раздраженный голос отчетливо долетал до меня:

— Аппий, это ты? Иди сюда, помоги мне найти банку под номером одиннадцать тысяч шестьдесят девять. Кто-то явно засунул ее не туда, а ее нужно отправить в столицу уже утром.

Пути назад не было – меня заметили. Убедившись с помощью магии, что в огромном зале больше никто не шевелится, я сделал шаг вперед. Я шел небрежным, не предвещающим угрозы шагом прямиком к Корвусу, который продолжал тихо материться, перебирая склянки.

Пути назад не было – меня заметили. Убедившись с помощью магии, что в огромном зале больше никто не шевелится, я сделал шаг вперед. Я шел небрежным, не предвещающим угрозы шагом прямиком к Корвусу, который продолжал тихо материться, перебирая склянки.

Я миновал стол, на котором лежал колоссальный фолиант – судя по всему, каталог образцов крови с указанием их мест. Прежде чем я приблизился к Корвусу, до меня донеслось его очередное ругательство:— Какого хера Плутона здесь делает кошка? — Он оторвал взгляд от моей пушистой сообщницы и наконец заметил меня. Расстояние было небольшим, и он смог отчетливо разглядеть мое лицо. Назад дороги не было. Он застыл в шоке и выдавил, заикаясь:— Э-Эрик?! Я думал, ты мертв.

Я миновал стол, на котором лежал колоссальный фолиант – судя по всему, каталог образцов крови с указанием их мест. Прежде чем я приблизился к Корвусу, до меня донеслось его очередное ругательство:

— Какого хера Плутона здесь делает кошка? — Он оторвал взгляд от моей пушистой сообщницы и наконец заметил меня. Расстояние было небольшим, и он смог отчетливо разглядеть мое лицо. Назад дороги не было. Он застыл в шоке и выдавил, заикаясь:

— Э-Эрик?! Я думал, ты мертв.

Я ответил совершенно спокойно, заставив себя дружелюбно улыбнуться:— Люди часто совершают эту ошибку.

Я ответил совершенно спокойно, заставив себя дружелюбно улыбнуться:

— Люди часто совершают эту ошибку.