Вход на свой страх и риск

Мы не упускали гулей из виду, пока бежали по лавовым полям. Низшая нежить вроде гулей не могла передвигаться быстро. Поскольку кровь у них не циркулировала, они использовали эссенцию пустоты, чтобы сокращать и расслаблять пораженные некрозом мышцы и сухожилия. Из-за этого их движения были дергаными, и они могли перемещаться лишь быстрым шагом. Тем не менее, они явно шли на перехват, а значит, ими кто-то управлял. Пока наши сапоги шуршали по протоптанной тропе среди лавовых камней, почти все хранили молчание. Лишь Барок тихонько ворчал из-за морской воды, хлюпающей в его обуви.

Приблизившись к джунглям, мы сбавили шаг. Фенлориан приказал прочесать заросли перед тем, как мы войдем. Когда поступил сигнал, что все чисто, мы единой группой углубились в лес. Отсутствие звуков животных в тропическом лесу действовало мне на нервы по мере нашего продвижения. По крайней мере, мои сапоги из кожи земляного дрейка подсохли настолько, что я начал получать четкие картины от своих импульсов земли.

Всего в сотне ярдов впереди, на поляне, высился величественный обсидиановый граненый монолит. Одна из граней монолита имела знакомую маслянистую поверхность входа в подземелье.

— Это место недавно расчищали, — сказал я, когда наша группа ступила на поляну. Следы срезанных ветвей и примятой земли было трудно не заметить.

— Они использовали подземелье… — медленно произнес Фенлориан. — Должно быть, это бездушные.

— А почему не нежить? — Скептически спросила Баэлира. Фенлориан, похоже, не понял, что сомнения Баэлиры были адресованы лично ему.

— Пакт подземелья не распространяется на нежить. Подземелья не обязаны следовать правилам соглашения, когда внутрь входит нежить, — сухо ответил Лепид. — У нас мало времени до прибытия гулей.

Фенлориан приказал пятерым стражам войти в подземелье. Я в их число не попал, но стоило пятому скрыться в проходе, как маслянистая поверхность стала матово-черной и затвердела. Увидев это, стражи заволновались. Минуту спустя вошедшая пятерка вышла наружу, подтвердив, что все работает в штатном режиме. Это породило еще больше вопросов, но было ясно, что данное подземелье не пострадало – если только оно не вернуло себе контроль, а лорды нежити не прибрали тела сбежавших монстров. Впрочем, никаких следов боя на поляне не наблюдалось.

— И кто же будет искать там убежище? — С тревогой спросила одна из матросов.

— Убежище? Да вы просто загоните себя в ловушку, если войдете. Нам следует двигаться к побережью и оторваться от нежити, пока нас не заберут, — высказал свое мнение Торандир.

Фенлориан пресек любые споры:

— У нас нет времени препираться. Гули скоро будут здесь. Вход в подземелье таит в себе опасность не только из-за существ внутри, но и потому, что при выходе вы не будете знать, с чем столкнетесь. Торандир и я уведем тех, кто не входит, на запад и вдоль побережья. Надеюсь, второй корабль нас найдет. Мы будем ждать у берега весь день, чтобы вошедшие в подземелье могли найти нас, когда выйдут.

— Я не смогу поддерживать быстрый темп движения, — раздался сухой голос Лепида. — Я войду в подземелье, так как моя медлительность подвергнет группу опасности.

— А подземелье не сочтет тебя нежитью? Разве это не означает, что ему будет позволено нарушить правила? — Спросил я без особого сочувствия.

— Нет, оно не сочтет меня нежитью, — произнес Лепид громче своего обычного бесстрастного тона. Фенлориан говорил, что Лепид не был ни живым, ни мертвым, застряв между двумя состояниями.

Фенлориан вмешался, торопя нас:

— Пять человек должны войти прямо сейчас. Те, кто останется со мной, увлекут за собой как можно больше гулей.

— Я не думаю, что кому-то стоит запирать себя в подземелье. Если Лепид хочет войти, пусть входит один, — сказал кто-то.

Фенлориан покачал головой:

— Нет. Скорее всего, приближается новая волна бездушных. Если войдет только один из нас, бездушные тоже смогут войти. Четверо должны присоединиться к Лепиду. — Его взгляд скользнул по нашей группе и остановился на мне. — Эрик, Барок, Баэлира и Зинрэ останутся с Лепидом. Это обеспечит вам баланс защитной и атакующей магии. — На этом он закончил спор, приняв решение.

Я сжал челюсти от того, что мне приказывают остаться, но доля правды в этом была: Барок и Баэлира действительно являлись лучшими магами защитного плана из одиннадцати оставшихся.

— Остальные, мы выдвигаемся на открытую местность, чтобы гули нас заметили, и уведем их за собой. — Фенлориан кивнул нашей группе, развернулся и повел остальных за собой.

— Нам следует войти немедленно, — сказал Лепид, шагнув в проход подземелья. Я проводил взглядом скрывающуюся на тропе группу, прежде чем последовать за ним. Барок и Баэлира подождали меня и вошли следом.

Воздух в приемном зале был горячим, влажным, густым и удушливым. Лепид и Зинрэ шли впереди и теперь стояли в центре овальной каменной комнаты. Стены были из черного камня, повсюду виднелись надписи белым мелом. Это было обычным делом для приемных залов: побывавшие здесь ранее искатели приключений оставляли свои советы и знания. Странным в этом зале было количество языков, на которых были сделаны надписи. Я сразу узнал латынь, орочий, язык каменных гигантов, эльфийский и испанский. Были и другие языки, включая тот, что походил на египетские иероглифы, хотя я не был уверен.

Помимо маслянистого выхода из подземелья, из зала вел лишь узкий проход, увитый плющом.

— Воды здесь нет, но нам нужно лишь дождаться завтрашнего утра и попытаться выйти, — сказал Лепид, усаживаясь на пол.

Я сделал шаг к началу лабиринта, чтобы осмотреть лозы. За последнюю неделю я читал о подземелье «Лабиринт ползучих лоз», и если книги не врали, я точно знал, что ждет впереди.

— Отдыхай. Нет нужды туда соваться, — скомандовал он. — Подземелье не нападет на нас в безопасной зоне, а силы нам понадобятся, когда мы будем выходить, — добавил Лепид чуть более примирительно, заметив мою реакцию.

— Я знаю, — отозвался я, раздраженный тем, что Лепид мне указывает. — Но я все равно немного осмотрюсь.

— Зачем? Нет смысла рисковать жизнью, — произнес Зинрэ, изучая надписи на стене.

— Я далеко не уйду, — бросил я пренебрежительно и шагнул в узкий проход. За пределами приемного зала пол подземелья был покрыт чёрным песком. Лозы оказались ядовитым плющом, но это было не более чем раздражающим фактором, который я мог легко нейтрализовать. Кто-то пошел за мной, и, обернувшись, я увидел Баэлиру и Барока, следовавших по пятам.

— Мы должны следить, чтобы ты не угробил себя, — проворчал Барок. Я был слегка раздосадован, поскольку хотел найти песчаных пауков, чтобы убить их и использовать собиратель. Однако мои тени, похоже, не собирались оставлять меня без присмотра.

Баэлира принялась объяснять устройство лабиринта Бароку по мере того, как мы продвигались вглубь. Гном не изучал материалы вместе с нами в последние дни, так как не ожидал, что окажется здесь.

— Лабиринт меняется при каждом новом входе в подземелье, но не станет меняться, пока ты находишься внутри. Считается, что он занимает около двух квадратных миль. В проходах есть ловушки, но их легко заметить.

Я вонзил Погибель Магов в спину песчаного паука и вытащил извивающееся создание наружу.

— Это подземелье отличается от других, так как в коридорах между комнатами водятся пауки, ползучие лозы и черная слизь в ловушках. — Я поднял дергающегося черного паука размером с мою голову перед гномом, который даже не вздрогнул. — У этих пауков медленно действующий усыпляющий яд. Возможно, мне удастся сохранить ядовитые железы. — Когда он затих, я сделал жест рукой, и паук исчез.

На лице гнома на миг отразилось удивление, сменившееся пониманием. Вероятно, он подумал, что я потратил на это свою магию пустоты, прежде чем сообразил, что я просто убрал его на хранение.

— Я взяла зелья против яда для песчаных пауков, — подала голос Баэлира сзади.

Когда через несколько минут я проткнул второго паука, Баэлира спросила:

— Как ты его заметил?

— Я чувствую их через сапоги, — сказал я, пиная песок и швыряя паука клинком в стену. Тот еще недолго подергался, прежде чем свернуться. Я подумал, что, возможно, смогу убедить Баэлиру сохранить мой собиратель в тайне, учитывая наши наладившиеся отношения, но Барока я знал недостаточно хорошо. Второй паук исчез.

Я указал Погибелью Магов на лозы на стене:

— В коридорах есть три типа лоз. Вот эти с глянцевыми листьями – обычный ядовитый плющ, от него пойдет волдыристая сыпь. Она разносится везде, где ты себя коснешься, штука крайне неприятная. — Пройдя еще несколько шагов, я обнаружил темную лозу с трехлопастными шипастыми листьями. — А это обычная виноградная лоза. В коридорах висят гроздья винограда, мелкие жуки едят ягоды, а пауки едят жуков.

— А какой последний тип? — Спросил Барок, внимательно изучая листья.

— Ползучие лозы, — с сарказмом ответила ему Баэлира. — Подземелье ведь называется «Лабиринт ползучих лоз».

— Да, ползучие лозы. Они выглядят в точности как виноградные, но с шипами. Двигаются они медленно, поэтому их целью становятся усыпленные пауками жертвы. У них крошечные черные шипы, которые впрыскивают онемение, разрушающее ткани. Лозы затащат тебя под песок, чтобы использовать как удобрение, — закончил я объяснение.

— И зачем мы снова исследуем это подземелье? — Спросил Барок, с опаской поглядывая на увитые лозами стены и песчаный пол.

— Сундуки с наградой? — Угадала мой ход мыслей Баэлира.

— Несколько сундуков с наградой не помешали бы. Подземелья не опасны, пока ты знаешь свои пределы и готов к трудностям. — Я остановился у входа в первую комнату, которая попалась нам в лабиринте. Мы прошли приличное расстояние, я убил трех пауков и всех их припрятал.

— Это безопасная комната? — Спросил Барок, делая шаг вперед. Я ухватил его за кирасу, удерживая на месте.

В квадратной комнате впереди был темный деревянный пол, камин с тлеющими углями. Перед огнем лежал потертый ковер. За большим столом стояли пять уютных на вид стульев. На столе лежала жареная птица, стояли бокалы с красной жидкостью, миски с овощами и пять приборов.

— Комната-мимик, — в один голос произнесли мы с Баэлирой.

— Еда – это иллюзия, и, согласно книгам, в комнате три мимика, — сказал я, осматривая помещение. — Камин и стол – двое из них, так как их способность к иллюзиям имеет очень малый радиус действия.

— Я думал, мимики принимают вид сундуков? — С большей настороженностью спросил Барок.

— Потолок? — Предположила Баэлира. Там висела большая люстра, но ни одна свеча в ней не горела. Я испытывал сильные опасения по поводу входа, так как подобной обстановки не было ни в одной из книг. В трудах упоминались шесть манящих комнат, где обитали мимики, и эта к ним не относилась.

— Возможно, самый большой стул с высокой спинкой, — предположил я. Если уж мы собирались это сделать, я ни за что не упустил бы возможность применить собиратель на мимиках.

Я принялся объяснять гному суть мимиков:

— У них чрезвычайно плотные тела. Когда ты приближаешься к ним, они выпускают толстые ложноножки, которые липнут ко всему подряд. Не успеешь опомниться, как твоя нога и рука прилипнут к нему, и ты ничего не сможешь сделать, пока он затягивает тебя в свою пасть, чтобы отведать гномьего мяса.

— Я взяла скользкое масло, — сказала Баэлира, потянувшись к поясу. Я удивленно приподнял бровь, поражаясь ее подготовленности. Она пожала плечами. — Подумала, что лучше быть готовой, чем нет. На одном из складов были ящики с этими зельями.

Гном ухмыльнулся:

— Слышал, супружеские пары любят стащить парочку, — хохотнул Барок. — Сам, может, тоже парочку позаимствовал. — Видя, что нам не смешно, он прокашлялся. — Я готов войти, если вы двое готовы.

Я кивнул и взял у Баэлиры флакон с густым синим маслом. У нее было еще два для Барока и себя. Сняв перчатки, я аккуратно нанес алхимическое вещество на конечности и торс, после чего снова натянул перчатки. Масло действовало всего около десяти минут после контакта с воздухом, так что нам следовало поторопиться. Я попытался послать импульс земли, но вход в комнату сильно заглушил эхо, и я мало что мог разобрать дальше десяти футов.

— Чур, камин мой, — сказал Барок, в предвкушении хрустя пальцами на рукояти своего молота.

— Мы с Баэлирой займемся столом, пока не обнаружим третьего, тогда я возьму его на себя, — предложил я простой план. — Готовы? — Получив утвердительные кивки, мы ворвались в комнату…