Смотрители

Пока мы шли, Мейвит спросил:

— Ну и как, легионер, ты ловок со своими зубочистками?

Голиаф кивнул на мои копье и меч, в то время как у его собственного бедра покачивалась дубина размером с мою ногу, покрытая бурыми пятнами засохшей крови. Я решил приуменьшить свои навыки:

— Сносно. Я учусь всего последние полгода.

— Что ж, не переживай. Я прикрою тебя, если что. Будешь моим младшим братом. У моего народа так называют тех, кого мы обязаны защищать, потому что сами они постоять за себя не могут, — произнес он то ли с искренним дружелюбием, то ли с тонкой иронией – из-за его утробного баса понять это было трудно.

Я лишь кивнул, не желая ввязываться в спор. Вместо этого я решил разузнать о его познаниях:

— А в местных травах и грибах ты разбираешься?

— Только в тех, что можно есть, и в тех, что помогают от заражения ран, — прогудел великан.

Следующий час мы провели за разговорами, разглядывая и обсуждая попадавшуюся флору и грибы, и незаметно продвигались к его жилищу. Я почерпнул кое-что полезное о местных съедобных растениях, а он узнал о более редких и ценных видах, которые можно выгодно сбыть в городе. Для Мейвита это было в новинку – теперь ему дозволялось беспрепятственно входить в город и торговать с жителями. И это было не столько уступкой, сколько личной просьбой Кастилии и герцогини. Герцогиня явно хотела показать всем, что даже этот голиаф теперь подчиняется ее воле – полагаю, исключительно ради устрашения окружающих.

Наконец мы добрались до его обители. На небольшой поляне зеленел ухоженный огород с травами, а на деревянной раме сушились натянутые шкуры двух лосей и оленя. Чуть поодаль виднелась небольшая каменная пристройка. Великан указал на нее рукой:

— Это моя коптильня для мяса. Как раз недавно закончил партию лосятины. — Затем он кивнул на саму хижину: — А вот и мой дом.

Жилище выглядело необычно: он умудрился втиснуть бревенчатый сруб шириной футов в десять между двумя колоссальными валунами. Хижина была совсем приземистой – крытая дранкой крыша едва доставала мне до подбородка, уходя в глубину футов на пятнадцать. Все строение было размером примерно десять на пятнадцать футов. Мейвит замер, ожидая моей реакции, и я не заставил себя ждать:

— Впечатляет. — Голиаф утробно и раскатисто расхохотался.

Он подошел к двери и распахнул ее. За ней открылся спуск по каменным ступеням, ведущий в просторную, отлично освещенную комнату. Я спустился следом за ним. В каменные стены были вмонтированы около десятка свет-камней размером с кулак. Но сами стены уходили гораздо дальше, чем можно было предположить снаружи. Комната оказалась огромной. Великан снова воззрился на меня, предвкушая удивление. — Ты выдолбил свое жилище прямо внутри валунов? — Спросил я, прикинув, что размеры зала составляли примерно тридцать на тридцать футов.

— Собственными руками за два года работы. Не считая других смотрителей, ты всего третий, кого я пригласил к себе, легионер, — дружелюбно поведал он.

— Спасибо за гостеприимство и за доверие, голиаф. — Я внимательно осмотрелся. Половину залы занимали каменные столы и стулья – судя по всему, его рабочая зона. Другая половина была отведена под кухню и кладовую, где висели пучки сушеных трав и вяленое мясо. В глубине виднелись два темных арочных проема, которые, как я догадался, вели в другие комнаты. В жилище было сухо, приятно пахло землей.

Мейвит направился к кухонному углу, чтобы разгрузить припасы. — Я займусь ужином. А ты возьми вон те ведра и принеси воды из ручья, который мы проходили по дороге. Чтобы наполнить бак над плитой, тебе понадобится сделать всего три захода. — Это прозвучало как ненавязчивое предложение по хозяйству, но я не стал возражать. Каждое ведро вмещало галлонов шесть, к ним прилагалось деревянное коромысло. Я отправился в свой первый путь к широкому ручью, у берегов которого копошилась мелкая рыбешка.

Когда я вернулся, Мейвит уже вовсю жарил дикий лук и картофель с приличным куском принесенного бекона. — Ты что, собираешься приготовить весь этот пласт за один раз? — Изумился я, ведь в куске было добрых фунтов двадцать.

— На ужин и на завтрак – да. Дикого кабана в наших краях теперь днем с огнем не сыщешь, так что эта грудинка для меня – настоящий праздник, — прогудел он, не отрываясь от готовки.

Я закончил наполнять бак у плиты, которую он растапливал дровами. Тяга в каменном дымоходе исправно уносила пар и гарь наружу, но вскоре в комнате стало так жарко, что я взмок. Великан нарезал бекон крупными кубиками, обжарил их до хруста, слил вытопившийся жир в отдельную плошку, а затем бросил золотистые шкварки в густую похлебку из лука и картофеля. Вскоре он протянул мне миску с едой. Посудина была размером с мою голову. Мы уселись за один из каменных столов.

Мейвит склонился над своей каменной чашей и принялся жадно уплетать похлебку, довольно мыча при каждом взмахе ложки. Я попробовал варево – перец горошком он явно не пожалел, зато кусочки бекона аппетитно хрустели на зубах. Моя миска, как и ложка, была выточена из тщательно отполированного камня. Я огляделся: здесь вообще все было каменным, за исключением небольшого участка потолка и стены у самого входа. Стены были на удивление гладкими, без грубых следов кайла. Мейвит опустошил свою посудину, сыто и протяжно рыгнул, после чего наложил себе добавки и принялся есть уже не спеша.

Сгорая от любопытства, я спросил:

— Ты владеешь формовкой камня? — Я приподнял ложку в качестве доказательства.

Он кивнул, проглотив очередной кусок:

— Владею, но только руками и ненадолго. Эфира во мне совсем чуть-чуть. — Он указал на свет-камни под потолком: — Я сделал их все из одного-единственного свет-камня. Заряжать их приходится всего раз в неделю.

Теперь все увиденное встало на свои места. Он буквально вылепил свой дом из скал голыми руками. Я доел свою острую похлебку, а он расправился со второй порцией. Я спросил:

— Ну а спать мне где?

— Будешь делить постель со мной, легионер, — произнес он с таким невозмутимым видом, что я на секунду поверил. Но уже в следующий миг он покатился со смеху. Мое перекосившееся от ужаса лицо явно его позабавило. — Ладно, идем, покажу тебе гостевую, — отсмеявшись, пробасил он.

Я последовал за ним в правый проход. По пути он прихватил один из свет-камней с потолка. Короткий коридор привел нас в вытянутую комнату, уставленную стеллажами. На большинстве полок лежали свернутые шкуры, но на нескольких стояли запечатанные глиняные кувшины со странными письменами. В нише, приподнятой над полом фута на два, были расстелены две огромные шкуры ласки. — Гости у меня редкость, но тебе должно быть удобно. Моя спальня за стеной, так что если испугаешься ночных шорохов, легионер, можешь приползти ко мне, — хохотнул он, явно довольный собственной шуткой. — Отдыхай, а мне еще нужно закончить кое-какие дела до сна.

Я махнул рукой, отпуская его, и он вышел. Я стянул с себя доспехи легионера, но шлем положил поближе. Двери в комнате не было, но меня это мало заботило. Мех ласки оказался невероятно мягким и шелковистым, я так и скользнул между шкурами. Даже не верилось, что эту ночь я провожу здесь, а не в своей уютной комнате в Цитадели, где за мной ухаживала бы Ларин. Интересно, ей вообще передали, куда я делся? Я достал свою подушку из грифоньего пуха и поудобнее устроился на ложе.

Вытащив книгу по родству со временем, я внимательно изучил каждую страницу. Затем я сжал в руке амулет и перенесся в Мир Грёз. Пока Оскар крутился под ногами, выпрашивая ласку, я воссоздал книгу в памяти. Все получилось в точности как в оригинале. Теперь я мог спокойно вернуть фолиант в библиотеку герцогини и продолжить изучать заклинание, когда окончательно определюсь с выбором. Я заставил появиться на полках в прихожей все книги, которые когда-либо держал в руках и успел пролистать. А затем решил провести эксперимент и попробовать воссоздать книгу с Земли.

Я невольно рассмеялся, когда на полке материализовался томик «Хоббита». Я взял книгу и принялся перелистывать страницы. Хоть я и читал ее дважды в жизни, вряд ли я помнил каждое слово, но здесь она выглядела абсолютно целой, даже пахла той самой бумагой, запах которой я помнил. Я аккуратно поставил ее на полку.

Затем я решил, что мне не помешает боевая практика против монстров. Какое-то время я сражался с анкхегами, испытывая свое новое заклинание воздушного щита. Их кислотную струю вполне можно было отразить двумя наложенными друг на друга щитами. Главное – не наступать в лужи, пока кислота не потеряет свои свойства. Каждый раз, когда я оказывался на грани серьезного ранения, я просто замораживал пространство вокруг. Я до сих пор не до конца понимал, как работает смерть внутри амулета. Возможно, в библиотеке герцогини найдется какой-нибудь трактат об этом артефакте подземелий. Я проиграл трижды, и каждый раз сбрасывал симуляцию, начиная бой заново.

Моим главным козырем стал воздушный щит. С его помощью я мог заблокировать движения гигантского жука, не давая ему развернуться, что давало мне время зайти с фланга и нанести удар. Оскар терпеливо наблюдал за моими маневрами, повиливая купированным хвостом и дожидаясь, когда я наконец поиграю с ним. В четвертый раз я все же допустил ошибку и получил серьезную травму. Мою ногу буквально раздробило до того, как я успел остановить время. Боль была невыносимой, но стоило мне лишь пожелать, как нога исцелилась, а боль бесследно растворилась. В Мире Грёз я был полновластным хозяином.

Я немного поиграл с Оскаром, пообещав скоро вернуться, и покинул артефакт. Внутри я пробыл около четырех часов. Стоило мне очнуться в реальности, как голову сдавило жуткой болью, и я глухо застонал, зарывшись лицом в мех. Я не понимал, в чем дело. Когда я в прошлый раз использовал амулет для изучения воздушного щита, на выходе не было никаких неприятных ощущений. Что изменилось теперь?

Возможно, дело в том, что я создал объекты, которых изначально не было в памяти амулета, – все те новые книги. Вероятно, артефакт выкачивал эти знания напрямую из моего разума, что и вызвало этот приступ мигрени. Любопытное наблюдение, надо будет проверить эту теорию. Начнется ли мигрень, если я буду только сражаться с монстрами и сбрасывать симуляции? А как насчет проекции Константина, которую я создал и развеял? Вызовет ли его призыв такое же утомление, или амулет уже запомнил его образ?

Из-за жаркого меха ласки меня замучила жажда. Я достал флягу и сделал несколько жадных глотков. Из соседней комнаты доносился оглушительный храп Мейвита. Каменные стены немного приглушали его, но он все равно действовал на нервы. Из-за раскалывающейся головы уснуть никак не получалось, поэтому я принял пилюлю забвения и наконец провалился в сон.

— Подъем, легионер! Нас ждет долгий день, — пробасил над ухом Мейвит, бесцеремонно прерывая мой великолепный сон без сновидений.

Голова все еще была тяжелой после амулета. — Проклятье, голиаф. Вы бы с Константином спелись, — проворчал я, с трудом поднимаясь на ноги.

— С удовольствием с ним познакомлюсь, — жизнерадостно отозвался великан. — Доспехи свои оставь здесь, от них слишком много шума, а идти нам прилично. И еще – Трек не жалует легионеров. Лучше не мозолить ему глаза своей формой. — Он так и лучился бодростью этим утром, и я с облегчением заметил, что головная боль после амулета быстро проходит. — Я уже позавтракал, так что перекуси чем хочешь, и выдвигаемся к жилищу Трека.

Он оставил мне немного вчерашней похлебки, которая была еще теплой. Бекон уже не хрустел, но все равно оставался очень вкусным. Без кожаного доспеха и стального шлема я чувствовал себя совершенно беззащитным. Мы вышли быстрым шагом, и Мейвит предупредил:

— Нам нужно пройти около двенадцати миль на север. Путь пролегает совсем рядом с одним из логов ласок, так что лучше не шуметь. — Я пристроился за Мейвитом. Для такого колоссального существа он передвигался поразительно бесшумно.

— Как тебе удается идти так тихо? — Спросил я спустя час пути.

— Привычка. Трудно подобраться к лосю, если ты топаешь как стадо кабанов. Не знаю, смогу ли растолковать на словах, легионер, но я попробую, — серьезно ответил он.

Следующие несколько часов я шел впереди, а он обучал меня своим премудростям бесшумной ходьбы. Все сводилось к правильному распределению веса тела, выбору места для шага и умению чувствовать опору под ногами. Стоило мне издать хоть малейший шорох, как он заставлял меня замереть и разобраться, где именно я оступился. Это было обучение на собственных ошибках, ведь большинство движений Мейвита были скорее инстинктивными, чем осознанными. Ему самому приходилось задумываться над каждым шагом не меньше моего.

Когда мы наконец добрались до жилища Трека, оно оказалось высоко на ветвях раскидистого дуба. Это был настоящий бревенчатый дом, и то, как хозяин умудрился затащить туда бревна, вызывало искреннее восхищение. Мейвит осмотрелся издалека и громко объявил:

— Похоже, его нет дома. — Он вышел на поляну под деревом, огляделся по сторонам и разочарованно покачал головой: — Вот досада. А я-то надеялся застать его до того, как он уйдет на охоту. — Со стороны это его представление выглядело довольно наигранным.

— Неужели? — Раздался голос откуда-то справа. На поляну вышел сухопарый светловолосый мужчина с окладистой бородой. За поясом у него висели два топора. Одежда его, как и у Мейвита, была сшита из темно-коричневых шкур. — Пришел проверить, жив ли я еще, Мейвит?

— Нет, принес тебе предложение о работе от новой герцогини, — прогудел Мейвит, и лицо Трека тут же скривилось в недовольной гримасе. — Не переживай, из твоего гнезда тебя никто выселять не собирается. В город тебя тоже никто не тащит. Герцогиня просто метит свои земли, а от тебя требуется лишь присматривать за зверьем, пока ее люди будут расставлять пограничные знаки в этих краях. А это мой новый младший брат, он представляет интересы герцогини.

— Младший брат? Что? Ты его выкакал, что ли? Сомневаюсь, что хоть одна женщина решилась бы лечь с тобой в постель. — Он с любопытством оглядел меня с ног до головы.

Я поморщился, понимая, что стал объектом их подначек, но сдержался. — За труды положена плата – три серебряных в неделю, — добавил я, решив покончить с затянувшимся знакомством. — Я Эрик. — Я протянул руку, но он просто проигнорировал мой жест.

Он покачал головой, обдумывая предложение. Мейвит поспешил добавить:

— Я могу забирать твою долю в городе и приносить тебе все, что понадобится. — Затем великан повернулся ко мне: — Трек не выносит скопления людей. Я вообще удивлен, что он не сбежал в горы, завидев нас двоих.

Трек сплюнул на землю и ухмыльнулся:

— Я бы так и сделал, но тебя, Мейвит, я считаю скорее за зверя, чем за человека, так что в расчет брал только твоего приемыша. А с одним человеком я как-нибудь поговорю. — Было очевидно, что этих двоих связывала давняя дружба. Им просто нравилось обмениваться колкостями.

— Ну так по рукам? Я заберу твою грамоту у герцогини и принесу ее вместе с платой за первые десять недель. Если что-то понадобится из города – только скажи, доставлю в лучшем виде, — терпеливо проговорил Мейвит.

Трек немного поколебался, а затем молча кивнул. Он просто развернулся и ушел в чащу, не проронив больше ни слова. — Не слишком-то он общителен, верно? — Тихо заметил я.

Мейвит посмотрел на меня, пытаясь переварить мои слова:

— Да, он гуляет сам по себе. Пожалуй, за эти пару минут он наговорил больше, чем за последние полгода. Наш следующий привал у Лиониса. Вот его убедить будет куда сложнее.

Мы продолжили путь через северный лес, забирая к северо-западу. Ближе к вечеру мы добрались до места. Мейвит не скрывал удивления тем, что я не только не отстал от него, но и умудрялся на ходу отрабатывать бесшумный шаг. Без тяжелых доспехов я чувствовал себя невероятно выносливым. Хижина Лиониса выглядела вполне обычно – аккуратный бревенчатый домик, затерянный среди деревьев. Когда мы подошли ближе, из дверей показался невысокий мужчина. Его левая рука покоилась на перевязи, а из-под шапки рыже-бурых волос виднелась окладистая борода.

Мейвит окликнул его издалека:

— Лионис! Мы можем подойти? — Мужчина заметил нас и махнул рукой, приглашая приблизиться. Когда мы подошли вплотную, я увидел, что пострадала не только его рука – на голове красовалась глубокая рана с запекшейся кровью. — Кто это тебя так разукрасил? — С тревогой в голосе спросил Мейвит.

Охотник был смертельно бледен под слоем лесной грязи – похоже, он потерял немало крови. Он с явным облегчением воззрился на Мейвита, даже не обратив на меня внимания. Взгляд его блуждал, выдавая сильное сотрясение мозга. Мейвит повторил вопрос:

— С каким зверем ты схватился? Ты одолел его, или он все еще бродит поблизости?

Тот сделал над собой усилие, фокусируя взгляд на великане:

— Клинтон позвал меня на подмогу… у него там тварь объявилась. Несколько дней назад из-за проливных дождей на севере кое-кто подался к нашим границам. Он не знал, что это за тварь, но мы выследили ее милях в тридцати отсюда. Это была мантикора. Она напала неожиданно… и задрала Клинтона. Я едва унес ноги. Это было… дня два назад? Кажется.

Мейвит мгновенно подобрался:

— Она могла выследить тебя по следу после того, как покончила с Клинтоном. Вам следовало сразу позвать меня и Лиониса. Вот почему нас осталось всего четверо… а теперь и вовсе трое, — мрачно произнес он. — Давайте зайдем в дом, запрем дверь и займемся твоими ранами.

Мы с Мейвитом настороженно осматривали лесную чащу, пока заводили Лиониса в хижину. Похоже, удача окончательно отвернулась от меня. Мои доспехи остались в доме Мейвита, а мне, судя по всему, предстояло столкнуться с очередной смертоносной тварью этого мира.