Грязные дела

Корнелий перебрал бумаги:

— Эрик Марко. В прошлом – страж у канцлера верховного мага Зайны, а до того – носильщик в отряде магини Кастилии.

Грузный, неспортивного вида мужчина взял лист и прищурился, вчитываясь. Он принялся громко и раздражающе цыкать зубом, после чего поднял взгляд:

— И насколько велик твой карман?

По предплечьям пробежал знакомый зуд – верный знак того, что меня проверяют заклинанием «Распознавание истины». Я развел руками, очертив в воздухе куб со стороной примерно в пятнадцать дюймов:

— Вот такой, центурион.

Он кивнул, отчего его двойной подбородок слегка колыхнулся, принимая ответ, и снова уткнулся в лист. — Слабое исцеляющее плетение и воздушный щит, — хрипло выдохнул он и швырнул бумагу на стол. — Уверен, этого ты заберешь себе, Корнелий. В этом цикле у тебя право первого выбора.

Корнелий взял лист со стола и принялся делать вид, будто перечитывает его снова и снова. В отличие от подтянутого, сурового и сильно загорелого Корнелия, Сергий слегка сутулился в кресле и отличался бледностью. Было очевидно, что в полевых условиях он работает крайне редко, если вообще когда-либо работал.

— Отчеты даже слишком хороши, чтобы быть правдой, — наконец произнес Корнелий. — К сожалению, мне нужно пополнить свои Стаи. Агенты-одиночки сейчас не в приоритете. К тому же он из простолюдинов, да еще и чужеземец. Я склоняюсь вот к этой Стае. — Он похлопал по стопке бумаг.

— Ты в последнее время потерял много Гончих, — цыкнул Сергий. — Возможно, мне стоит взять на себя обучение Щенков, пока не уладится ситуация на востоке, чтобы облегчить твое бремя? — Добавил он с язвительной усмешкой. Челюсть Корнелия сжалась, но так, чтобы собеседник этого не заметил. Он забрал лист с моей оценкой.

Делая вид, будто не замечает шпильки, Корнелий продолжил просматривать другие бумаги. Из того, что мне рассказывал Константин, здесь были группы по пять человек, называемые Стаями, и трое одиночек – Сигма, Вал и я.

— Почему у нас нет его личного дела? — Раздраженно спросил Сергий.

Корнелий перелистал несколько листов:

— Пропало во время осады Махи. Единственная копия ушла магу-командору. Но мы можем запросить показания его скрижали у центуриона Сайласа.

— Они уже должны быть здесь, — проворчал центурион Сергий. — Откуда ты родом, парень, и как попал в легион?

Мои руки снова закололо – Сергий применил заклинание Искателя Истины. — Я путешествовал с караваном из Цинги. Однажды ночью напился и уснул в фермерском амбаре. Поскольку я тогда не владел тельхианским, меня отправили в легион на отрабатывание штрафов.

Сергий кивнул, будто это объяснение показалось ему вполне логичным – возможно, моя история не была уникальной. — И насколько же ты теперь лоялен Империи?

— Я без колебаний убивал и людей, и тварей, защищая её. И беспрекословно выполнял каждый приказ, — ответил я, продолжая стоять по стойке «смирно». На лице Сергия промелькнула злобная ухмылка – я сразу заподозрил, что он захочет испытать меня каким-нибудь гнусным поручением.

— Говоришь на каких-нибудь языках, кроме тельхианского и языка Цинги? — Спросил он. У меня внутри все заледенело, когда я покачал головой. Если этот мерзавец знает наречие Цинги и потребует ответить на нем, моей легенде конец.

— Жаль. Мне бы пригодился человек, владеющий бутанским. И все же… если уступишь его мне, можешь забирать все Стаи из этого призыва, — предложил Сергий с притворной щедростью.

— Я думал, тебе нужна охотничья Стая на юг, выслеживать гоблинов? — Удивился Корнелий.

— Гоблины снова зашевелились, но пройдут годы, прежде чем поднимется следующая орда. — Сергий беспечно махнул рукой.

Корнелий отложил бумаги и, казалось, надолго задумался. — Я уступлю тебе троих Одиноких Волков, но меня интересовал Сигма, тот слабый Искатель Истины. Отдай мне право первого выбора в следующем учебном цикле, и забирай всех троих.

Лицо Сергия скисло. — Ладно, — буркнул он. — Все равно эти Щенки обучены лишь наполовину. Когда заканчивается подготовка?

— Через две недели, — раздался за моей спиной голос Константина. Я мысленно похвалил себя за то, что даже не вздрогнул. Этот ублюдок носил одну из тех пар бесшумных сапог. — Но я уверен, что этот Щенок готов отправиться хоть сегодня, если он вам нужен.

Глаза центуриона заблестели, как у толстяка при виде шведского стола. — Великолепно! Пожалуй, это самый быстрый отбор на моей памяти! Мы даже ни разу не поорали друг на друга! У меня дела в Цитадели. Позаботься, чтобы у него был конь и чтобы утром он был готов ехать со мной, Гончая, — бросил он, обращаясь к Константину.

Сергий поднялся и забрал три листа – на Вала, Сигму и меня. Я проводил его взглядом. Несмотря на лишний вес, в его движениях угадывалась былая подтянутость. Это лишний раз напомнило мне, что никогда не стоит судить о книге по обложке, а о толстяке – по его готовности к драке. Когда шаги центуриона затихли на лестнице, Константин покачал головой:

— Это оказалось проще, чем я думал.

Корнелий хмыкнул:

— У этого пикси недоделанного слишком много власти. — Я расслабился и вышел из стойки «смирно», понимая, что официальная часть разговора окончена.

— Есть о чем беспокоиться? — Тихо спросил Константин.

— Он слишком много времени проводит с Октавианом. Может, он и командует Гончими в провинции Октавиана, но от их дружбы разит тухлой рыбой двухнедельной давности. — Константин удивленно приподнял бровь. Корнелий помолчал, затем перевел взгляд на меня. — Иди найди себе лошадь и походное снаряжение, Гончая.

Я посмотрел на Константина.

— Иди, Гончая Эрик. Получи все необходимое в армейских казармах у восточных ворот, — подтвердил тот. Меня отсылали, чтобы поговорить наедине, но оба они признали, что теперь я – Гончая. Вот так просто, без всяких ритуалов и выпускных церемоний, я стал Гончей Империи.

До казарм я добрался быстро. Навстречу попадались лишь старики да совсем юные мальчишки в форме – всех опытных бойцов отправили защищать северное побережье и восточную границу. Смотритель конюшни разрешил мне выбрать коня из патрульных, и я приметил молодого здорового мерина. Он был силен и отлично подходил под мое тяжелое телосложение. Старый конюх заметил, что жеребец остался здесь только из-за странного окраса: сам почти весь черный, но по шерсти шли густые белые полосы. Я провел некоторое время, вычесывая его, чтобы он привык ко мне.

Я всегда любил разговаривать со своими лошадьми, и этот новый друг не стал исключением. — Знаешь, эта отметина похожа на молнию. Хочешь быть Молнией или Болтом? — Спросил я коня. Тот повернул голову и безучастно зажевал сено. — Нет? А как насчет Грома? Вспышки? Кометы? — Жеребец вздрогнул и взмахнул хвостом. — Ладно, будешь Кометой. — Я почесал его за ухом.

Выбор новых седел и уздечек оказался огромным. Многих животных пустили на мясо, чтобы пережить суровую зиму, и кожевники Сиерры работали не покладая рук, снабжая армию. Я подобрал совершенно новое снаряжение, а затем набил седельные сумки полным походным комплектом легионера. Мне эти вещи были не нужны, но следовало казаться обычным солдатом. Когда я вернулся в наши казармы, солнце уже село, а Корнелия и след простыл. Константин отвел меня в сторону.

— Когда останешься один, не забывай каждую ночь проверять свой якорный камень. Рано или поздно Зайна свяжется с тобой и передаст приказы. Помни, что я тебе говорил: делай все необходимое, чтобы завоевать доверие Сергия, — хмуро напутствовал он. Я кивнул, принимая совет подчиняться и не выказывать сомнений. — Возьми это. — Он протянул мне крупный медальон, вырезанный, похоже, из кости. — Это жетон Гончей. С ним ты сможешь получать снаряжение в любой точке Империи и беспрепятственно пользоваться порталами.

Я перевернул костяной кругляк: на одной стороне была изображена воющая гончая, на другой – вырезано число 411. Жетон выглядел потертым, так что я явно был не первым его владельцем. — Номер нужен для того, чтобы отслеживать, какая именно Гончая берет припасы и проходит через порталы. Обычно у них есть общий список активных номеров, так что не вздумай использовать жетон того, кто числится мертвым.

— А я могу получить снаряжение для тех, с кем путешествую? Или провести их через портал? — Спросил я, заставляя жетон исчезнуть в кармане.

— Да. Но помни, что каждое твое действие запишут и передадут твоему центуриону, — прошептал он. — Выживи. И если доберешься до Архивов – сожги их дотла.

— Что? — Спросил я, слегка опешив.

— Убей стражу и уничтожь там все. Вообще-то я должен был дать тебе список из двадцати образцов, которые нужно забрать, но лучше просто все уничтожь. — Сердце забилось чуть быстрее. На чьей вообще стороне этот Константин?

Я успокоился, решив, что у старика наверняка есть свои причины. — Хорошо. И сам не подставляйся под удар, старик, — улыбнулся я.

Он хмыкнул:

— Не всем из нас Фортуна греет постель. Не удивляйся сильно, когда услышишь, что меня отправили в царство Плутона.

— Ты его там только разозлишь, и он отправит тебя обратно, — парировал я, заставив Константина усмехнуться, отчего сидевшие в комнате обернулись на нас. Константин редко смеялся вместе с кем-то – обычно он смеялся над кем-то.

— Свободен до утра. А мне нужно проследить, чтобы этих идиотов не сожрал первый же мимик, который им встретится, — закончил Константин наш разговор по душам. Вскоре комната опустела – Щенков увели на ночную тренировку по выслеживанию. Проходя мимо, некоторые кивали мне. Кастиан со своим отрядом еще не вернулся, так что попрощаться с ним как следует не удалось.

Еще до того, как моя группа вернулась с ночных занятий, по лестнице поднялся мужчина в одежде Гончей. Окинув взглядом комнату, он спросил:

— Эрик Марко? — Я кивнул. — Собирай вещи, мы выдвигаемся. Встречаемся у западных ворот через тридцать минут.

— Мы? Я думал, что отправляюсь с центурионом Сергием, — спросил я, тем не менее подхватывая свой мешок.

Он вздохнул так, словно у него не было ни времени, ни желания что-то объяснять:

— Мы – его личные Гончие. Мы охраняем его в поездках. — Не дожидаясь ответа, он развернулся и бесшумно спустился по ступеням. Должно быть, тоже в бесшумных сапогах.

Я дошел до армейских конюшен и оседлал Комету. Конь явно обрадовался прогулке, и мы легкой рысью направились через нижний город к западным воротам. Я свернул на пару улиц в сторону, но Ацилии и Кантины с их тележкой еще не было видно – что неудивительно, ведь утреннее небо едва серо от встающего солнца. Спешившись, я громко постучал в их дверь. Вскоре открыла Ацилия – растрепанная, в ночной рубашке и с испуганным лицом, которое тут же разгладилось, когда она узнала меня.

— Прости, что разбудил. Я уезжаю из города. — Я протянул ей небольшой кошель. Растерянная Ацилия молча приняла его. Я сел в седло и уехал. Ста серебряных монет им должно хватить на целый год.

У ворот меня уже ждали Сергий и шестеро заматерелых Гончих в седлах. Мужчина, который приходил за мной в казарму, хмыкнул:

— Ужасный выбор коня, Гончая. Белые полосы слишком заметны ночью. Держи при себе уголь, чтобы замазывать их.

— Хорошо, Гончая, — ответил я, похлопав Комету по шее, чтобы сгладить обиду. Наклонившись к его уху, я прошептал:

— А по-моему, у тебя отличный окрас.

Центурион Сергий терял терпение, и вскоре мы уже рысили по дороге. Трое Гончих ехали чуть впереди, трое – чуть позади. Мне же досталось место рядом с Сергием и его величественным вороным скакуном. Несмотря на всю тучность центуриона, держался в седле он уверенно, да и коня выбрал под стать какому-нибудь герцогу. Не зная, о чем говорить, я ехал молча, пока мы двигались на запад мимо фермерских угодий.

Вдруг Сергий заговорил самым обыденным тоном:

— Вчера в Цитадели у меня был любопытный ужин с баронами и графом. Оказывается, где-то бродит Гончая со своим собственным амулетом Мира Грёз. — Я постарался сохранить невозмутимый вид, хотя сердце бешено заколотилось. Я уже чувствовал, как руки покалывает от его заклинания.

— Надо же. У меня когда-то был такой. Я оставил его в Телхе, — спокойно ответил я. Смотря строго перед собой, я кожей ощущал его пристальный взгляд.

— Разочаровывает, — наконец произнес он, не скрывая досады в голосе. — А что ты сейчас носишь в своем пространственном кармане?

— Много всего. Двадцать сухих пайков, кровавый компас, немного монет, сменную одежду, термальный камень Гончей, набор для оперения стрел, яды… — Я замолчал, делая вид, что вспоминаю, хотя мой пространственный ящик и так был забит под завязку. — Ах да, еще флягу виски и целебную пасту.

Все время, пока я говорил, его заклинание оставалось активным, и когда я закончил, он лишь разочарованно хмыкнул. Больше за всю дорогу мы не проронили ни слова и остановились на ночлег в трактире скромной деревушки. За комнаты и еду мы платить не стали, что хозяину заведения явно пришлось не по душе. Мне, по крайней мере, выделили отдельную комнату, но амулетом Мира Грёз я пользоваться не рискнул. Да и вообще толком не спал. Казалось, будто я путешествую со стаей диких псов: один неверный шаг – и они разорвут меня на части.

Ночью меня никто не побеспокоил, и утром я поднялся спозаранку. Нашел местного кузнеца и отдал ему медную монету за кусок угля, как советовал тот мужчина. Я оседлал Комету и был готов к выезду еще до того, как остальные закончили завтракать. Мы продолжили путь, но на этот раз меня поочередно ставили то в авангард, то в арьергард нашей охраны.

Эти Гончие вели себя грубо и бесцеремонно в своих негромких разговорах. Но обучены они были превосходно, замечая любые детали задолго до того, как их успевал разглядеть я. В их тихие беседы я не вмешивался, втайне надеясь, что какое бы задание ни поручил мне центурион Сергий, выполнять его я буду в одиночку.

К вечеру мы приблизились к крупному поселению, обнесенному деревянно-каменным частоколом. Центурион Сергий пристроился рядом со мной.

— За стенами Понта живет один обнаглевший торговец по имени Янус, который возомнил, будто может водить Императора за нос. — Я тут же подумал, что мне прикажут убить его, но реальность оказалась куда хуже. — Два года назад он тайно вывез из Империи оливковые косточки и разбил плантацию в другом королевстве. С плантацией мы разберемся, но Янусу нужно преподать урок.

Я кивнул, помня, что выращивать и продавать оливки имеет право только Император. — Что я должен сделать? — Спросил я, стараясь звучать готовым к любому приказу.

Центурион Сергий дьявольски улыбнулся:

— Сам торговец Янус сейчас в отъезде по делам. Его предупреждали, и теперь он должен осознать последствия своих поступков. Его жена, дочь и сын сейчас дома. Убей детей. — Я решительно кивнул, хотя внутри у меня все перевернулось. Происходящее казалось кошмарным сном – как я вообще смогу это сделать?