Глава 453.0

Когда я наконец смог вернуться в комнату, Иви и Блейза там уже не было. Я рухнул на кровать и снова провалился в сон. Следующие четыре дня мы почти не виделись: всё время уходило на то, чтобы привести Обитель в порядок и защитить её от возможного нового нападения. Я проводил больше времени на бесконечных совещаниях, где строились планы, чем помогал с уборкой. Почти треть Стражей в Обители погибла – ужасающая цифра, если учесть, что большинство павших были их лучшими воинами. На восстановление организации уйдут десятилетия.

Лепид на заседаниях совета вел себя на удивление тихо и внес лишь одно предложение: выследить Императора-лича, пока тот слаб, и уничтожить его. И хотя говорил он совершенно бесстрастно, я уже достаточно хорошо его знал, чтобы почувствовать, как сильно он этого жаждет. Однако совет быстро признал эту идею невыполнимой при нынешних силах Стражей.

Большинство повидавших мир Стражей присутствовали на этих встречах, пытаясь разобраться в политике и решить, как вести себя с другими государствами и правителями. Охотники Смерти могли свободно действовать на любых землях, но я быстро понял, что с местными властями они ладили редко. Отчасти из-за собственного чувства превосходства – они ведь искренне верили, что делают то, на что целые страны не способны. Отчасти же из-за того, что они почти никогда не предупреждали местных о том, что охотятся на нежить в их владениях. Последнее они почти всегда объясняли опасением, что в королевский двор мог внедриться некромант – по крайней мере, так Охотники Смерти успокаивали собственную совесть.

Мой собственный маршрут уже был определен. После острова Каменной Горы мы причалим в Наусисе. Оттуда я отправлюсь на запад, в Гептархию, чтобы просить королеву Аделин объявить войну семи мятежным провинциям. После этого мне надлежало держать путь на север, в Тельхианскую Империю, чтобы убедить новую правительницу прислать солдат и легионеров.

О характере и намерениях Императрицы Ренны мало что было известно, но, учитывая человеческую природу Тельхианской Империи и царящий там расизм, эта миссия легла на меня как на единственного посла-человека. Я не стал раскрывать совету, что когда-то мы с ней недолго были любовниками. Товин отправлялся в Бутанский Халифат, и если у него там возникнут трудности, он пришлет весть, что ему нужна моя помощь. Если же Товину подмога не понадобится, я смогу поехать в Бартирадию и обратиться к королю. Особых надежд на помощь Бартирадии никто не питал, так как два года назад война буквально обескровила эту страну. Но у меня, конечно, были свои причины посетить её.

Иви и Блейз были по уши заняты уборкой. Сильнее всего пострадало Хранилище. Разрушения оказались огромными: по оценкам, почти четверть всех фолиантов была разграблена или сожжена. Артефакты, как самые обычные, так и магические, были украдены или разбиты. Единственной хорошей новостью было то, что врагам удалось вскрыть лишь два запечатанных хранилища, а остальные двадцать один защищенный барьерами зал остались нетронутыми. Незащищенным складам повезло меньше – большинство из них перевернули вверх дном, хоть и унесли не всё.

Склады на нижних уровнях тоже взломали и разграбили. Потеря качественного оружия и доспехов оказалась не так велика в масштабах мира, но для местных ремесленников это были десятилетия упорного труда. Чтобы хоть как-то справиться с потрясением и горечью утраты, мастера-Стражи тут же принялись планировать, как восполнить запасы. Разговоры, которые я случайно слышал между ними, казались сюрреалистичными: они общались так, словно ничего не произошло. Меня же всё ещё грызло чувство вины за смерть Барока.

Когда через четыре дня бесконечные совещания пошли на спад, у меня неожиданно появилось свободное время. Как член консультативного совета Верховного Стража, я мог проводить свои дни как мне угодно. Артефакторы и сам Лепид были искренне потрясены, когда я начал приходить по утрам, чтобы продолжить свои занятия ремеслом.

Я даже рискнул показать Лепиду три бронзовые пуговицы, которые Глаша подарила мне после Испытаний. Он мгновенно проявил к ним интерес, как и другие присутствовавшие мастера. Вокруг стола собралась толпа, разглядывая большие круглые бронзовые диски. Лепид спустя какое-то время спросил:

— Ты нашел это в одном из подземелий?

Другой артефактор попытался угадать их назначение:

— Может, это древние щиты полуросликов? Или баклеры для людей покрупнее?

Лепид посмотрел на него как на дурака:

— Руническая вязь явно указывает на стиль мастеров-Титанов. Полагаю, это были украшения на доспехах или одежде. — Даже в его ровном голосе сквозило высокомерие и поучающие нотки.

Мне не хотелось подтверждать его правоту, но пришлось:

— Это были пуговицы с плаща штормового великана. На одной наложены чары усиления голоса, другая защищает от яда, а третья дает какой-то очищающий эффект. Их можно починить? — Два диска слегка погнулись от жара, а на третьем виднелись трещины.

— Не с твоим уровнем мастерства, — отрезал Лепид. — Может, лет через десять и справишься.

Один из эльфийских артефакторов вызвался помочь:

— Я с радостью займусь их восстановлением, искатель Эрик.

Лепид собственническим жестом придвинул диски ближе к себе:

— Тален, у тебя и так полно проектов. Пожалуй, я смогу выкроить время между восстановлением защиты Обители. — Среди мастеров пронеслось разочарование, но Лепид был главным артефактором, и спорить с ним никто не смел.

— И что ты планируешь с ними делать? — Спросил меня Тален.

— Я надеялся использовать их как щиты, — ответил я.

— Бронза и руны быстро разрушатся в бою, — засомневался он.

— Я могу встроить их в большой укрепленный щит, — произнес Лепид, всё ещё изучая древние реликвии. — Думаю, оружейники с радостью примут этот вызов. — После этого Лепид потерял ко мне всякий интерес и приказал одному из учеников с навыком чувства металла скопировать рунические слои на всех трех пуговицах, чтобы понять, с чего начинать ремонт.

— А можно покрыть щит какой-нибудь чешуей? — Спросил я, пока они не ушли слишком далеко.

Лепид кивнул:

— У нас полно чешуи, которую сняли со змея из демонического подземелья.

— Вообще-то я думал о другом. — В этот момент на полу мастерской появилась голова драконьей химеры. Из обрубленной шеи всё ещё сочилась кровь, и артефакторы в ужасе отпрянули назад.

Лепид лишь опустился на колени, чтобы рассмотреть её ближе:

— Дрейк? Или молодой дракон? — Спросил он, подняв на меня взгляд, в котором читалось уважение.

— Драконья голова от химеры, — ответил я. Кто-то из мастеров шумно выдохнул.

Лепид кивнул, что от него было равносильно величайшей похвале:

— Значит, ложная драконья чешуя. Она должна быть практически невосприимчива к огню и жару. Отличное покрытие для щита. Возможно, её даже хватит, чтобы защитить все три пуговицы, когда работа будет закончена. — Лепид отмахнулся от меня и велел позвать мастера по разделке туш. Меня же отправили практиковаться в начертании рун, но я не обиделся. Я лишь надеялся, что они закончат работу до возвращения «Солёной вдовы», ведь я не думал, что когда-нибудь снова вернусь в Обитель.

Вторую половину дня я обычно проводил либо бродя по Хранилищу и перелистывая книги, либо разговаривая с Блейзом, либо на встречах с Фенлорианом или Ялориэном. Вечера же были полностью посвящены Иви: я готовил нам ужин, после чего мы тренировали её растущие навыки владения мечом.

Наше совместное время в Мире Грёз лишь вскользь касалось тренировок с оружием. Иви дали для изучения структуру заклинания ясновидения. Не думаю, что Стражи понимали, что она уходит вместе с нами. Я же полагал, что раз уж она получила свою метку, то обязательно последует за нами. Это заклинание было более мощной версией всевидящего ока Кастилии. Оно не только обладало куда большей дальностью, но и позволяло магу проецировать перед собой образ того, что он видит.

Иви безумно радовалась изучению новой магии. Она уже освоила простые заклинания света и пламени. Поскольку у неё не было родства с огнем, эти чары направлялись через её родство с воздухом, но всё равно выходили гораздо сильнее, чем нужно просто для зажигания свечи. Сейчас она работала над гораздо более сложными некромантскими заклинаниями, чтобы подчинять своей воле духов, но постоянно жаловалась на запутанность магических формул. Так как она использовала технику Лесны, скручивая нити эфира вместе, записывать длинные заклинания ей было невероятно трудно.

Свои ночи я посвящал работе над сложнейшей формулой телепортации. Также я выкраивал время, чтобы освежить в памяти заклинание пространственной двери на случай чрезвычайной ситуации, но был твердо намерен освоить куда более сложную формулу для своего единственного заклинания смещения.

С каждым днем мои запасы эссенций таяли. Несколькими я поделился с Блейзом и Иви, но большую часть поглотил сам. Эссенции воды всегда были самыми противными и каждый раз вызывали у меня эфирную изжогу. И хотя Эларо уверял, что это безопасно, мне казалось, что само мое ядро противится такой спешке в развитии родства с водой.

Дни складывались в недели, и в душу начали закрадываться сомнения, вернется ли «Солёная вдова». Заседания совета становились всё более ожесточенными: некоторые предлагали поднять со дна «Тяжкое похмелье». У нас были корабелы, способные починить судно, но не хватало могущественных магов, чтобы поднять его на поверхность. Плотники сумели спасти и отремонтировать один из небольших катеров, но у этого суденышка не было ни единого шанса пересечь океан. Я предложил поднять корабль с помощью льда, но мою идею сочли безрассудной, и я не стал настаивать, так как и сам не был уверен, что это сработает.

Новость о показавшемся на горизонте парусе разнеслась по Обители со скоростью лесного пожара. Вскоре подтвердилось, что это «Солёная вдова», и люди начали праздновать задолго до того, как она причалила. Когда корабль вошел в пещерную бухту, стало видно, что он знавал лучшие времена: на бортах чернели подпалины, а на перилах и корпусе виднелись следы спешного ремонта.

На пристани яблоку негде было упасть. Стоило кораблю причалить, как Бенито спрыгнул на доски еще до того, как закрепили швартовы. На его лице сияла широченная улыбка:

— Соскучились по мне?

— Всегда, — ответил я, крепко обняв его по-мужски. — Проблемы? — Я кивнул на повреждения корабля.

— Ничего такого, с чем бы я не справился, — самодовольно бросил Бенито.

Рядом с ним из воздуха соткалась Лесна, сбросив невидимость. Наверное, она хотела удивить меня, но сдалась, когда я посмотрел прямо на неё. Она притворно возмутилась:

— Ага, только мне пришлось спасать твою шкуру целых три раза.

Бенито смешно сморщился, вспоминая:

— Два раза! И вообще, я тебя тоже один раз спас!

Радостные крики на пристани прервал суровый голос Фенлориана:

— Капитан Хеврин, прошу вас подняться в Обитель и доложить обстановку. — Верховный Страж развернулся и пошел по ступеням вверх. Капитан и его первый помощник с мрачным видом последовали за ним, пока остальной экипаж тут же окружили любопытные Стражи.

— Мне пора, — сказал я Бенито и Лесне. — Найдите Иви и Блейза, поболтаем позже.

Как член совета, я обязан был присутствовать на отчете об их плавании в Бубенге. Капитан и его помощник всё еще пребывали в шоке, узнав о нападении на Обитель, едва добравшись до плато. Фенлориан не отличался терпением:

— Как дела в цитадели Железного Бдения? Были отправлены вестники?

Капитан Хеврин сдержанно поклонился:

— Вестники отправлены, но ни одно заклинание отправки сообщений не работает на всей Дезии.

— Что?! — Выплюнул Ялориэн. — Это невозможно!

Капитан Хеврин покачал головой:

— Я не знаю как, но там всё точно так же, как и здесь. Другие виды магии работают, но сама структура заклинания отправки сообщений чем-то заблокирована по всей Дезии.

— А как же магия смещения? — Спросил один из Стражей.

— Насколько мне известно, она не пострадала, — ответил капитан. Среди собравшихся Стражей пронесся вздох облегчения.

— Расскажи о своем плавании и о том, что удалось узнать. «Солёная дева» изрядно потрепана, — со вздохом произнес Фенлориан. Без возможности отправлять сообщения планы снова придется перекраивать.

— Мы добрались до Бубенге без происшествий. Командующий Цитадели сообщил, что на континенте не зафиксировано ни одного прорыва подземелий. Однако в первую же ночь у причала на нас напали. Нас вовремя предупредила полурослик. Мы потеряли всего троих матросов, уничтожив тридцать два нашасари и троих их магов. Городские лорды даже не подозревали, что в их городе прячутся змеелюди.

Разговор перетек в обсуждение догадок и пересказ нападения на Обитель для капитана. К сожалению, правители Бубенге не стали расследовать нападение нашасари, что навело капитана на мысль, что они знали об их присутствии. Подобное мы уже видели в Годоке. Лесна уже рассказала капитану об этой секте нашасари, и из его слов выходило, что именно она стала героиней, разоблачившей их. Я не стал вмешиваться и переубеждать его. На самом деле их обнаружила Гильда, а проникали в секту мы с Константином и всё той же Гильдой.

Когда расспросы и споры затянулись, Фенлориан резко встал:

— Мне жаль давать вашим матросам так мало времени на передышку, но мы отплываем послезавтра утром, — властно объявил он. — Всем сосредоточиться на подготовке «Солёной девы» к выходу в море.

Несколько Стражей остались переговариваться, но большинство поспешили выполнять волю Верховного Стража. Следующие полтора дня пролетели в суматохе сборов. На заседаниях совета решали, как скорректировать планы из-за блокировки сообщений. Меня эти изменения не касались, но многие настойчиво предлагали исключить из маршрута остров Каменной Горы. Я яростно отстаивал эту остановку: Мейвит и его люди должны знать правду, и я был уверен, что голиафы, поняв всю серьезность ситуации, пришлют помощь.

Также совет выслушал множество Стражей, пожелавших покинуть Обитель. После всего пережитого это не вызывало удивления. Никто не пытался удерживать их, и сама церемония была предельно короткой. Они просто представали перед Фенлорианом, он задавал вопросы, а они отвечали.

— Желаешь ли ты покинуть Обитель? — Спрашивал он.

— Желаю, — звучал ответ.

— Готов ли ты отказаться от своего титула Стража?

— Нет, не готов, — отвечали они.

— Будешь ли ты готов прийти на помощь любому Стражу или Охотнику, который попросит о ней?

— Буду, — говорили уходящие.

— Ты волен покинуть Обитель, но твоя помощь всегда будет желанна в борьбе с неживой скверной, — мрачно подытоживал Верховный Страж.

Всё проходило очень быстро, но на лице Фенлориана при каждой просьбе отражалась глубокая боль. Я спросил его, что будет, если они откажутся помогать. Он ответил:

— Тогда они навсегда свободны от обязательств перед Стражами. Мы не поможем им, а они – нам.

Я не удивился, когда Баэлира тоже предстала перед Фенлорианом, прося освобождения. Она была первой из Стражей, кому Фенлориан, казалось, с трудом подбирал слова. По крайней мере, так мне показалось по его лицу. Перед уходом она кивнула мне, напоминая об обещании.

Когда ранним утром следующего дня мы наконец отплыли, корабль был забит Стражами под завязку. Мы с Блейзом и Иви делили тесную каюту с четырьмя гамаками, когда в приоткрытую дверь постучала Баэлира. Бенито и Лесна заняли двухместную каюту на двоих, и я подозревал, что между ними что-то намечается. Я не разговаривал с Баэлирой с тех пор, как она попросила свободу. Она окинула взглядом нашу каморку и спросила:

— У вас есть свободный гамак? Очень не хочется следующие десять недель вдыхать аромат ног Дургина. — Я слышал, что Фенлориан забрал каюту первого помощника себе на время плавания, так что ему, должно быть, пришлось потеснить группу Баэлиры.

— Сапоги Эрика наверняка пахнут еще хуже, — весело вставила Иви, и я тут же запустил в её качающийся гамак подвернувшимся под руку носком.

— Ну и вообще, молодой девушке негоже оставаться в каюте с двумя взрослыми мужчинами, — попыталась зайти с другой стороны Баэлира, подмигнув Иви с напускной строгостью.

Я сдался и указал на верхний гамак с другой стороны каюты, прямо над Блейзом, который с интересом наблюдал за происходящим:

— Можешь остаться с нами. Но я не смогу сдержать данное тебе обещание. Я не собираюсь в Грэмни, так что не смогу представить тебя Эларо Морламину.

— Ничего страшного. Я не тороплюсь. К тому же мне сказали, что тебе нужен кто-то, кто прикроет спину, а в Грэмни мы попадем тогда, когда попадем, — с улыбкой ответила Баэлира.

Иви была в восторге от того, что Баэлира будет жить с нами, о чем я тут же пожалел, так как эти двое начали болтать без умолку. По крайней мере, недели через две я увижу Мейвита, если маги Стражей будут работать не покладая рук.

Знакомый тропический берег острова Каменной Горы показался на утро тринадцатого дня пути из Обители. Я стоял на палубе с Иви, отрабатывая стойки с мечом. До порта Этерниса оставалось еще несколько часов хода, но мне уже не терпелось встретиться с Мейвитом. Я разбудил греющегося на солнышке Бенито, чтобы он перенял тренировку Иви, а сам направился к Фенлориану на нос корабля. Он уже облачился в доспехи, и я видел, что его всё еще терзают сомнения по поводу этой остановки.

Он посмотрел на меня и сухо произнес:

— Мы можем задержаться здесь лишь на день, чтобы пополнить запасы. — Другие Стражи на борту не раз пытались убедить его не тратить время на голиафов. Однако Фенлориан был у меня в долгу, да и лишняя неделя пути могла окупиться сторицей, если подземелье всё еще открыто, а голиафы согласятся на торговлю.

Когда «Солёная дева» вошла в гавань, Этернис выглядел совсем иначе. С дозорных башен за нашим кораблем пристально наблюдали голиафы-часовые в полных латах. Бухта, которая в мой прошлый визит была хаотично забита купеческими судами, теперь сияла образцовым порядком. Пристани и склады издалека тоже казались куда более ухоженными, а порядок на них поддерживали городские стражники в одинаковой форме.

Сигнальщик на краю пирса начал показывать, куда именно должна причалить «Солёная дева». Мы шли под флагом Стражей Смерти, и, похоже, его узнали, что обеспечило нам особое отношение. Наши паруса уже были убраны, и маги плавно направляли судно своей силой. На пристани, к которой нас вели, начала собираться делегация. Я едва не вытащил подзорную трубу, чтобы проверить, есть ли там Мейвит, но вместо этого спустился в каюту, чтобы убедиться, что Бенито и Блейз не испортят сюрприз.

Мне пришлось стаскивать Бенито прямо с вороньего гнезда, но я заставил своих спутников держаться в тени. Достав из хранилища плащ из мантикоры, я накинул капюшон и приготовился ждать. Швартовы были брошены, и свита Фенлориана двинулась к трапу. Я держался позади, стараясь не привлекать внимания.

С пристани донесся зычный голос великана:

— Почтенные Охотники Смерти, что привело вас на остров Каменной Горы и какую помощь мы можем вам оказать? — Это был не голос Мейвита, поэтому я слегка протиснулся вперед среди людей Фенлориана, чтобы разглядеть говорящего.

Фенлориан ответил от лица всей нашей группы:

— Мы принесли тревожные вести вашему совету и хотели бы обсудить, какую помощь вы готовы нам оказать.

Я успел пробраться к самому началу группы. Голиаф на пристани продолжил:

— Совет больше не правит островом. Мы избрали одного лидера. Позвольте представить: Почтенный Мейвит, Лорд-протектор острова Каменной Горы.

Мейвит стоял в самом центре собравшихся соплеменников. За его спиной застыли два телохранителя в матово-черных доспехах – точно таких же, какие я помнил по награде из подземелья. Это был отличный знак. По обе стороны от Мейвита стояли старейшины, сам же он держался прямо и выглядел поистине величественно. Однако лицо его было слишком суровым, словно на его плечи теперь давила вся тяжесть заботы о своем народе.

Глубокий голос Мейвита разнесся над пристанью, привлекая внимание как голиафов, пришедших поглазеть на суматоху, так и заезжих торговцев:

— Мы чтим жертву, которую принесли Стражи и Охотники Смерти, чтобы защитить мир от нежити. И хотя я не знаю, чем наш скромный остров может помочь тем, у кого и так всё есть, мы готовы отдать это без колебаний.

— Мейвит, переговорщик из тебя просто паршивый, — крикнул я, делая шаг вперед из толпы.

Суровое и величественное лицо Мейвита дрогнуло, когда он узнал мой голос. Я откинул капюшон назад. Лицо Лорда-протектора расплылось в широкой улыбке, и его зычный голос громом покатился над пристанью:

— Эрик!