Вильгельм Телль

Кастиан, высокомерный белокурый аристократ, едва ли не подпрыгнул на месте.

— Я скрещу с тобой клинки, Гончий, — заявил он. Его самодовольная улыбка так и говорила, что он считает себя выше Константина. Всю последнюю неделю мы только и делали, что отрабатывали приемы, а не сражались. Большинство из нас горели желанием проверить свои силы против инструкторов-Гончих, особенно против Константина, который был главным источником наших мучений. Константин лишь ухмыльнулся и кивнул, принимая вызов.

Мы все обступили импровизированный круг для поединков. У Кастиана был хороший баланс и отличная работа ног, когда они начали кружить, показывая годы тренировок. Чего он не понимал, так это того, что Константин изучал его всю последнюю неделю, подмечая его привычки и слабости. У обоих в руках было по мечу и баклеру Гончей. Спустя две стычки Константин заблокировал клинок Кастиана, ударил его локтем в лицо, подсек ногу и наступил на кисть, ломая пальцы. Из носа Кастиана хлынула кровь, он дезориентировано застонал, его вооруженная рука была изувечена.

— Мы учим вас нападать только тогда, когда вы уверены в своем преимуществе, — рявкнул Константин, после чего повернулся к замку и позвал целителя. Усталый целитель появился мгновенно, быстро оценил ситуацию и направился к Кастиану. Константин окинул взглядом оставшихся семнадцать человек:

— Ну что, кто-нибудь еще готов бросить мне вызов?

Я медленно обнажил клинок. Я бы предпочел Чёрный клинок, но этот короткий меч по весу и длине был близок к Погибели Магов. Константин выглядел заинтригованным.

— Без заклинаний, — негромко произнес он, чтобы слышали все. Было ли это потому, что он не хотел, чтобы другие увидели мои способности, или просто чтобы дать себе шанс? Я удержался от насмешек, хотя моя уверенность была на высоте.

Я встал лицом к лицу со своим наставником, и мы коснулись мечами щитов. Константин пошел на меня с такой серией ударов, какой я от него еще не видел. Это было похоже на стиль одного из легионеров из Зала Имперского Легиона. Я отступил, парируя эту стремительную атаку. Константин замер и прищурился:

— Ты стал быстрее.

Я не удержался от колкости:

— Скорее уж ты просто стал медленнее, — съязвил я, вызвав смешки у других Гончих и нескольких храбрых Щенков. Константин обдумал варианты, бросил свой баклер на землю и выхватил из-за пояса длинный кинжал. Убийственный блеск в его глазах подсказал мне, что теперь он бьется в полную силу.

Я был готов, но свой баклер бросать не стал. В Мире Грёз я редко тренировал бой с двумя клинками. Последовали три быстрых размена ударами, и я оставался в обороне, ожидая какого-нибудь подвоха. Мне удалось нанести один порез на руке Константина, когда я преодолел его блок за счет превосходящей силы и рычага. Тонкая струйка крови побежала по его клинку и закапала на землю. Ему приходилось держать руку под определенным углом, чтобы кровь не заливала рукоять.

Зрители затаили дыхание при виде этого зрелища. Думаю, никто из них не поверил бы мне, скажи я им год назад, что до этого никогда не держал в руках меча. На лице Константина читалось неопределимое выражение:

— Ты так и будешь весь день защищаться? Или все-таки нападешь в какой-то момент?

«Не говори глупостей», – мысленно приказал я себе.

— Я просто не хотел ставить тебя в неловкое положение, — с ухмылкой заявил я. Черт возьми, я просто не смог сдержаться.

— Или, может, ты думаешь, что не сможешь победить? — Бросил Константин, переходя к очередному размену. На этот раз я взял верх, просунув щит под его руку с кинжалом и сильно пнув его по голени, после чего отскочил назад. Кость я не сломал, но мышцы определенно отбил, о чем свидетельствовала его хромота – если только он не притворялся. Я кружил, проверяя его подвижность, и он разворачивался вслед за мной.

Я улыбнулся и впервые перешел в наступление. Я и так проявил к Константину достаточно уважения, затянув поединок почти на десять минут. Я пошел вперед, тесня его. Он шагнул навстречу и метнул кинжал мне в лицо. Я мог бы заставить его исчезнуть в своем пространстве, но просто уклонился от летящего лезвия. Прежде чем он успел выхватить замену, я заблокировал его меч своим щитом и замахнулся на его открытые ребра. У него не оставалось шансов увернуться.

Вдруг острие моего меча резко дернуло вниз, и Константин одним быстрым движением выхватил из рукава кинжал, перехватив его в воздухе. Он вонзил его мне в живот и с улыбкой отпрянул назад.

— Черт! Ты же сказал: без заклинаний, — прохрипел я. Я с недоверием уставился на кинжал, торчащий у меня из живота, шок пока не давал боли проявиться в полную силу. Он использовал свое слабое заклинание Телекинеза, чтобы дернуть мой меч. По его уставшим глазам я понял, что на эту попытку он растратил весь свой эфир.

Без малейшего раскаяния он произнес:

— Ты думаешь, твой враг будет играть честно? — Я потянулся к кинжалу, собираясь вытащить его, исцелиться и продолжить бой. Но у Константина были другие планы:

— Целитель Лит, займись раной Щенка. Думаю, на сегодня демонстрации достаточно. Давайте разобьемся на пары и попрактикуемся друг против друга.

Пока все расходились в поисках партнеров, Константин слегка кивнул мне в знак уважения. Я снова недооценил этого человека. Он никогда раньше не показывал скрытый кинжал на предплечье и, очевидно, владел гораздо более широким арсеналом боевых стилей. В следующий раз я покажу ему весь свой прогресс. Я ведь тоже сдерживал свою скорость и мастерство.

Целитель справился со своей работой из рук вон плохо, так как пытался сберечь эфир для будущих травм. Я исправил его халтуру, после чего встал в пару с высоким, тощим Щенком, покрытым прыщами. Ему не хватало скорости, силы и опыта, поэтому я старался указывать на его ошибки, но поймал себя на мысли, что мне не хватает терпения его учить. Это было странно, ведь когда я обучал Ливию, Флору и Ренну, я помню, как горел желанием делиться знаниями и оставался терпеливым, когда они ошибались.

Кое-кто из Щенков пытался заговорить со мной, но я по-прежнему разыгрывал карту одиночки. Теперь, когда я доказал, что являюсь лучшим бойцом среди Щенков, я стал тем, с кем стоило наладить отношения. Ведь если бы вы оказались моим противником на тренировке по боевым искусствам, я мог бы превратить вашу жизнь в ад.

Обед состоял из одних сухих пайков. Я сделал вид, что ем свой, но голода не чувствовал. После небольшого отдыха нам велели взять луки со стрелами и выйти наружу. Мы спустились с холма и вошли в уже знакомый лес. На большой поляне были установлены мишени на двух дистанциях. На глаз я оценил их в двадцать пять и пятьдесят шагов.

Константин стоял перед нами с улыбкой на лице.

— Все Гончие – превосходные стрелки. Если вы не сможете поразить самую дальнюю цель тринадцать раз из тринадцати, я позабочусь о том, чтобы вы до конца дней разносили депеши из города в город и никогда не получили звание настоящей Гончей. — Константин встал боком к мишеням и в быстром темпе выпустил тринадцать стрел в дальнюю цель. Все тринадцать стрел легли в корпус.

— Теперь, прежде чем выпустить хоть одну стрелу, вы должны осмотреть каждую из них на предмет трещин, плохого оперения и остроты наконечника. Меньше всего вам хочется оказаться лицом к лицу с огром, целиться ему в глаз и обнаружить, что стрела лопнула в момент выстрела.

Гончие прошлись между нами, и в каждом колчане обнаружилось по две испорченные стрелы. У моей было повреждено оперение, а на другой, хоть ее и трудно было разглядеть, оказалась трещина. Инструкторы руководили быстрым ремонтом этих двух стрел. В наших рюкзаках лежал небольшой флакон с алхимическим клеем, который при попадании на кожу напомнил мне суперклей.

Пока мы работали, Константин наблюдал и объяснял:

— Тех из вас, кто никогда раньше не стрелял из лука, мы научим. На то, чтобы натереть мозоли на пальцах и привыкнуть к ношению краги, потребуется время.

Один из Щенков постарше спросил:

— А почему у нас только тринадцать стрел?

Дэвид, оказавшийся ближе всех к нему, ответил:

— Обычные армейские колчаны вмещают семнадцать или тридцать четыре стрелы. Мы выяснили, что тринадцать – идеальное число для самого компактного колчана. Гончая редко промахивается мимо цели и может легко собрать свои стрелы после успешного боя, так что тринадцати вполне достаточно.

Константин рассмеялся над этим объяснением:

— На самом деле Император просто пытался сэкономить на производстве посеребренных наконечников. Большинство Гончих при первой же возможности меняют легкий колчан на более вместительный, на семнадцать стрел. Советую вам поступить так же. За пополнение запаса посеребренных стрел с вас плату не возьмут, но в Империи есть всего три города, где это можно сделать. Если же выяснится, что вы продаете серебряные наконечники, вас вздернут на виселице. — Закончил он свое предупреждение совершенно серьезным тоном.

После инструктажа по стрелам мы перешли к уходу за луком и стрелами. В нашем рюкзаке лежал промасленный чехол для лука и специальный мешочек для колчана, чтобы стрелы оставались сухими и не гремели при движении. Нам всем дали сделать по два круга выстрелов по ближней мишени, пока Гончие помогали нам корректировать технику. Я держал лук в руках не в первый раз, и уже после трех стрел хорошо прочувствовал оружие.

Янсен проявил ко мне особый интерес, помогая скорректировать прицел и сделать спуск более плавным. Я ни разу не промахнулся по ближней мишени, а мои стрелы ложились все кучнее и кучнее. Я был уверен, что моя повышенная ловкость сыграла в этом решающую роль. Я гораздо лучше контролировал микро-движения, а руки были намного послушнее, чем когда я учился стрелять на стене в Махе.

Константин продолжал поглядывать на меня, пока я выпускал стрелу за стрелой.

— Для третьего круга переключайтесь на самую дальнюю мишень! — Зычно скомандовал он, пока многие парни растирали пальцы. На мне были черные перчатки из паучьего шёлка, и они, похоже, отлично справлялись со своей задачей. Когда мы перешли к дальней мишени, моим первым выстрелом я взял слишком низко, попав в самый низ манекена. Остальные двенадцать выстрелов легли плотной группой в грудь, в пределах двенадцати дюймов друг от друга.

— Кажется, у нас тут объявился первоклассный стрелок, — похвалил мое мастерство Янсен. В нашей группе были и другие ребята, которые поразили дальнюю мишень каждой стрелой, но не с такой кучностью, как у меня.

— Это ничего не значит, если он не сможет попасть в движущуюся цель во время боя, — произнес Константин; почему-то моя демонстрация его только раздражала. — Отодвиньте мишень на семьдесят шагов. Если ваш первоклассный стрелок попадет всеми тринадцатью стрелами, Щенки могут получить остаток утра на то, чтобы зализать свои раны.

Все замерли, пока я собирал и осматривал свои стрелы. Другие Щенки предложили поменяться стрелами, если какая-то из моих повреждена или мне не нравится, как она лежит в руке. Я отказался от их предложения. Константин сделал первый выстрел по дальней мишени и попал точно по центру.

Я сделал вдох, прикидывая, насколько выше мишени мне нужно целиться. Янсен пришел на помощь:

— Примерно на два корпуса вверх, исходя из силы натяжения твоего лука. Слева дует легкий ветерок, но он слишком слабый, чтобы деревья не защитили полет стрелы.

Я видел, как едва заметно колышутся листья на верхушках деревьев. Я мысленно провел горизонтальную линию и вертикальную. Натянул тетиву, поднял руку с луком и, когда совместил прицел с горизонтальной линией, отпустил стрелу. Все затаили дыхание, пока стрела летела к цели, издав при попадании глухой, приятный уху стук.

Раздались радостные возгласы, но Константин заставил всех замолчать:

— Ему еще нужно попасть следующими двенадцатью выстрелами. — Он посмотрел на меня:

— В бою у тебя не будет целой минуты, чтобы вот так оценивать траекторию полета стрелы. Все оставшиеся стрелы должны быть выпущены менее чем за минуту, иначе твоя попытка не будет засчитана.

Это заявление вызвало ропот среди Щенков, даже инструкторы-Гончие выглядели слегка недовольными изменениями в этом спонтанном состязании. Я лишь пожал плечами – мне было все равно, дадут нам выходной или нет. Пусть тренировки и были изматывающими, я мог исцелять себя, а утомление благодаря кольцу проходило гораздо быстрее.

Я занял позицию и выпустил следующую стрелу, а Константин принялся громко отсчитывать под звон тетивы:

— Один, два, три, четыре…

Я проигнорировал намеренную попытку отвлечь меня. Доставал стрелу, накладывал на тетиву, целился и стрелял. Одну за другой, пока все двенадцать стрел не были израсходованы.

— Пятьдесят один… — Это было последнее число, которое успел выкрикнуть Константин, прежде чем я выпустил последнюю стрелу.

Хотя во время моего захода ветер слегка усилился, этого оказалось недостаточно, чтобы повлиять на полет стрел. Каждая из них вонзилась в мишень, образовав широкую группу. Когда последняя стрела с глухим стуком вошла в плотную солому манекера, раздались победные крики. Мне не понравились взгляды, которые бросал на меня Константин. Мои однокашники принялись хлопать меня по плечам и превозносить как героя. Сегодня я действительно был для них таковым.

Константин пошел собирать мои стрелы, пока наша группа осматривала свое оружие и паковала вещи. Он вернулся и протянул их мне.

— Поговорим за ужином, — серьезно произнес он, после чего повел нас обратно на холм, к замку на утесе. Я считал Константина своим союзником, поэтому его тон и явное раздражение привели меня в замешательство.

На ужин сегодня была жареная рыба и оленина под острой сладковатой глазурью. Повар-солдат решил побаловать нас из-за обилия мяса, которое Гончие приносили к столу. Даже пиво было менее разбавленным, чем обычно. После традиционного опроса я снова остался без награды, так как вопросы Константина ко мне касались исключительно холмовых великанов и виверн. Константин сидел в тихом углу, и я присоединился к нему. Его стальные голубые глаза, казалось, оценивали меня, прежде чем он решился задать свой вопрос:

— Что ты вынес из Мерцающего Лабиринта?

.