Глава 462.0

Щит из красной чешуи был одновременно и практичным, и изящным. Правда, его чародейское плетение оказалось не таким впечатляющим, как я надеялся. Он работал в точности так, как описывалось, но для активации требовал мощного притока эфира, да и во время использования расходовал его без утайки. Когда я активировал этот артефакт титанов в своей каюте, под его воздействие попали и потемневшие от времени деревянные стены, и затянутый древней паутиной потолок. Испуганные крики Баэлиры из соседней комнаты подсказали мне, что артефакт испустил широкую очищающую ауру, а не просто создал личный щит. Я тут же перекрыл подачу эфира к щиту и обнаружил, что лишился почти половины своих запасов энергии.

Сверху донеслись другие удивлённые голоса, и я вздохнул. Направив в устройство импульс земли, я принялся изучать сложные руны. Мало что удалось разобрать, кроме того, что плетение, похоже, сочетало в себе магию пустоты и материализма. Оставалось лишь предполагать, что именно благодаря материализму артефакт как-то считывал с активирующего его человека, что именно считать грязью, а плетение пустоты эту самую грязь уничтожало. Уже один тот факт, что в артефакте использовалось родство с пустотой, делал его невероятно ценным.

Как и в случае с моим плетением очищения себя, расход эфира напрямую зависел от объёма уничтожаемой материи. Я какое-то время изучал артефакт, пока суматоха снаружи не улеглась. Насколько я понял, уменьшить радиус действия устройства было невозможно, так как он зависел от физического размера самих рун. Возможно, мне стоило чётче направлять своё намерение на то, что именно я хочу очистить, но из-за широкого охвата эфира всё равно уходило бы прорва. Пожалуй, будь у меня в запасе пара лет, я смог бы воссоздать уменьшенную копию с тем же эффектом. Признав его пока бесполезным, я отправил щит в свой пространственный карман.

Впрочем, одну необычную вещь я всё же заметил: солоноватый морской воздух стал пахнуть гораздо свежее, а от запаха пота и сырости в каюте не осталось и следа – значит, артефакт очистил и воздух тоже. Пожалуй, не такой уж он и бесполезный. Я заглянул к спутникам, чтобы объяснить, что произошло, но Баэлира к тому времени и сама обо всём догадалась. Мейвит в это время находился на палубе, и я подумал, что стоит как-нибудь использовать щит снова, чтобы очистить друга, пока тот спит.

Некоторое время я посвятил изучению плетения эфирного разрыва для родства с энергией. Мой показатель в 17 единиц был далёк от минимальных 40, необходимых для его освоения, но мне хотелось подготовиться заранее, да и нужно было как-то отвлечься от мыслей о сыне.

Утром я поднялся на палубу вместе с первыми лучами солнца и так и застыл, увидев, что капитан беседует с каким-то эльфом на корме возле штурвала. Алхур повернулся ко мне и, заметив моё потрясение, самодовольно ухмыльнулся. Выглядел он спокойно, ни капли напряжения, драться явно не собирался, но я всё равно приблизился к нему с крайней осторожностью.

— Как ты здесь оказался? И зачем? — Сухо спросил я.

Мой тон обескуражил капитана.

— Ваш друг сказал, что хотел сделать вам сюрприз, — пробормотал он.

Под моим тяжёлым взглядом капитан поспешил ретироваться, предоставив нам самим разбираться с этой встречей.

— Я хожу там, где пожелаю. Никто не в силах меня остановить, — небрежно бросил Алхур.

Я положил руку на эфес меча.

— Мои друзья живы? — Спросил я. Этим утром они должны были отплыть на «Солёной деве» вместе со стражами.

Алхур, казалось, упивался моим беспокойством.

— Скорее всего. Я оставил им милую записку и письмо, которое они должны передать генералу Главиену касательно моего отсутствия… и твоей задержки.

— Как ты здесь оказался? — Повторил я вопрос, не убирая руки с оружия.

— Я мог бы рассказать, что сбежал из королевской темницы, ускользнул от погони, а потом незамеченным пробрался на этот корабль. Но это было бы ложью, — протянул он с издёвкой. Заметив, что я не горю желанием выпытывать у него правду, он разочарованно вздохнул и продолжил сам:

— Скажем так, моё происхождение помогло мне убедить короля Торвейна, что мне не место в его темнице.

Я посмотрел на берег, до которого было мили две.

— Что ж, ты всё ещё можешь доплыть до суши и вернуться в Бартирадию.

Мои слова пошатнули его уверенность, на лице промелькнуло лёгкое замешательство. Я и забыл, что он не умеет плавать, но мне было всё равно. Я был вполне готов выбросить его за борт.

Он примирительно поднял ладони.

— Откровения Верховного Стража Фенлориана и короля Торвейна о происходящем оказались… весьма познавательными и тревожными. Я решил лично представить позицию Бартирадии перед Гептархией и тельхианцами, — название последних он произнёс с нескрываемой злобой. — Я умею понимать, когда старые обиды нужно отложить в сторону ради борьбы с более серьёзной угрозой.

— И я, по-твоему, должен забыть, что ты пытался меня убить? — С усмешкой спросил я.

Солнце поднималось всё выше, и из дверей каюты показалась внушительная фигура Мейвита. Опознав Алхура, он тут же направился к нам, тяжело печатая шаг по палубе и уже на ходу снимая с пояса молот. Матросы бросились врассыпную, предчувствуя скорую схватку, а капитан застыл в полной растерянности.

— Ну, вообще-то ты первый пытался меня убить, — ухмыльнулся Алхур. Заметив, что его юмор никто не оценил, он вздохнул. С навыками общения у него всё было так же туго, как и у меня. — Я дал клятву королю Торвейну, что не причиню тебе вреда и не сделаю ничего, что могло бы тебе навредить, — добавил он, словно это всё меняло.

Глубокий голос Мейвита прозвучал леденяще, хотя из одежды на нём были только сапоги стража да пояс.

— Что он тут делает? — Мейвит явно подумал о том же, о чём и я: что Алхур причастен к гибели Бентио, Блейза и Лесны.

— Говорит, король отпустил его за примерное поведение, — отозвался я. Алхур с усмешкой пожал плечами и кивнул в знак согласия. Мейвит ослабил хватку на рукояти молота, а я лишь закатил глаза – сарказма мой друг так и не уловил.

— Теперь я официальный посол Королевства Бартирадия, и король Торвейн в курсе, что я намерен путешествовать с вами. В моём письме, которое везут ваши друзья, прямо указано, что мы в одной группе. Если я исчезну, не думаю, что семейство Главиен встретит вас с распростёртыми объятиями по прибытии. Твои отношения с Раэлией будут разрушены, — закончил он, явно считая этот довод своим главным триумфом.

— Чего ты и добиваешься, — обвиняюще бросил я.

— Признаю, я не считал тебя достойным… да и сейчас не считаю. Но Верховный Страж очень высоко отзывался о тебе и твоих заслугах. Если ты не лжёшь о своей долгой жизни, то половина моих причин презирать тебя теряет смысл, — он улыбнулся собственной шутке. Да уж, с чувством юмора у него и правда была беда.

— А как же вторая половина? — Проворчал Мейвит, вступаясь за меня.

— Неважно, — уклончиво бросил Алхур.

Я лишь нахмурился в ответ.

— Если мы договоримся не убивать друг друга, пока не доберёмся до Петоса, этого мне вполне достаточно.

Утреннее солнце слепило глаза, поэтому я переключился на эфирное зрение, внимательно разглядывая убийцу.

— Идёт. Я обещаю не убивать тебя, пока ты держишься подальше от меня и моих спутников.

В этот момент на палубе появилась Баэлира вместе с Иви. Взгляд Алхура скользнул по Баэлире, и он слегка нахмурился, после чего развернулся и спустился вниз – видимо, к себе в каюту. Мы с Мейвитом вкратце объяснили спутницам причины столь внезапного появления нашего старого знакомого.

Следующие четыре дня Алхур вообще не показывался на палубе. Мы с Мейвитом и Баэлирой тренировались по часу утром и вечером. Иви тоже занималась со всеми по очереди. Для своего возраста она была отличным бойцом и обладала скоростью взрослого человека, хотя ей пока не хватало силы, чтобы тягаться с настоящими воинами. При её упорстве это было лишь вопросом времени. Ей скоро должно было исполниться тринадцать, и за два года в Дезии на её долю выпало немало испытаний.

Каждую вторую ночь я впускал Иви в Мир Грёз. Половину времени она работала над плетением замедления старения, а остальное время изучала различные книги, за которыми я даже не следил. Я пытался заставить её сосредоточиться на каком-нибудь плетении для её родства с воздухом, показатель которого равнялся 20, но она упрямо хотела освоить заклинание полёта, требовавшее как минимум 40 единиц. Терпения ей было не занимать, но мне казалось, она просто не понимает, сколько эссенций потребуется для поднятия характеристики и где она вообще их возьмёт.

Экипаж «Пьяной русалки» оказался отлично обучен: матросы реагировали на команды мгновенно и без лишних вопросов, ловко настраивая паруса, чтобы поймать любой, даже самый слабый порыв ветра. На третье утро я стоял на корме вместе с капитаном, сверяя наш курс, идущий параллельно береговой линии.

— Я не против того, чтобы вы вправляли мозги моим людям, но предпочёл бы сам наводить порядок на своём корабле, — мимоходом заметил капитан. Он намекал на вчерашний случай, когда один из матросов отпустил сальную шуточку в адрес Иви, думая, что я его не слышу. Я просто сломал негодяю челюсть и отправил в глубокий нокаут. К счастью, другие члены экипажа честно рассказали, как всё было, не пытаясь ничего приукрасить.

— Прошу прощения, капитан. Я просто не дал вам возможности разобраться самому, — ответил я, и тот лишь отмахнулся.

— Охотники Смерти делают общее дело, да и Якоб давно напрашивался. Оставлю его в Петосе, от него всё равно одни неприятности. Не будь он моим племянником, я бы списал его на берег ещё после первого плавания, — ответил капитан.

— Алхур всё ещё не выходит? — Спросил я.

— Днём сидит в каюте, а по ночам поднимается на палубу поупражняться со своими клинками, — поделился капитан. — Извините, что пустил его на борт. Он так искренне хотел устроить вам сюрприз.

— Вашей вины тут нет. Это упущение короля Торвейна, который не предупредил ни меня, ни Фенлориана, — отозвался я.

Капитан с облегчением хмыкнул:

— Короли и их вечные игры за власть, верно?

Я лишь неопределённо хмыкнул в ответ.

На пятый вечер крик с наблюдательной мачты заставил команду зашевелиться. Я подошёл ближе к капитану, чтобы послушать доклад, пока среди матросов нарастало беспокойство.

— Они меняют курс, чтобы перехватить нас. Уйти не удастся, — доложил первый помощник, не отрывая подзорной трубы от глаз. Если на том судне есть хотя бы один маг, они настигнут нас в два счёта.

— Пираты? — Спросил я.

— Корсар Братства, но мы их уже несколько месяцев не видели, — с лёгкой тревогой ответил капитан. — Обычно они просто подходят близко, а потом отворачивают – так, чисто припугнуть. Настоящих нападений не было уже несколько десятков лет, — в его голосе звучала надежда, но и страх перед тем, что это плавание может нарушить мирную статистику, тоже присутствовал.

Половина команды бросилась к парусам, остальные схватились за луки и оружие. На палубу поднялся Алхур. Облачённый во всё чёрное, он решительно направился к капитану.

— Нападение? — Серьёзно спросил он, бросив на меня короткий взгляд.

Капитан указал рукой в море:

— Корабль нашасари. Для этого времени года они зашли слишком далеко на север. Вряд ли они нападут, скорее просто хотят напомнить о своём существовании.

Алхур нахмурился и посмотрел на меня. Мы без слов поняли друг друга: перед лицом общего врага все наши распри отходят на второй план.

Впрочем, боя не случилось. Военный корабль Братства шёл параллельным курсом примерно в полумиле от нас. Змеелюди толпились на палубе с оружием наготове. Проводив нас так около трёх часов, они наконец повернули на юг. Я был уверен, что они нападут, и, судя по лицу Алхура, он думал так же.

— Они обучают новичков, — задумчиво произнёс Алхур, обращаясь скорее к самому себе, но я оказался рядом и услышал. — Команда необстрелянная, да и воины совсем молодые.

— У тебя поразительное зрение, — отозвался Мейвит, снимая шлем, после чего его чёрные доспехи растворились в воздухе. Несколько матросов так и застыли, поражённые свойствами артефакта моего друга.

— Всего лишь малая чародейская форма, — скромно ответил Алхур, но его взгляд был прикован к доспехам Мейвита.

Я решил наступить на горло собственной гордости и обратиться к Алхуру с вопросом.

— Как зовут моего сына?

Он повернулся ко мне, оценивающе сощурился, но в этот раз обошёлся без колкостей и издёвок.

— Маркус. Полагаю, в честь твоего рода.

Это имя эхом отозвалось в моих мыслях. Теперь, когда у него появилось имя, всё происходящее показалось ещё более реальным.

— Если я понадоблюсь, вы знаете, где меня искать, — бросил Алхур капитану и покинул палубу. Больше до самого конца плавания мы его не видели.

Наш корабль вошёл в бухту, окружённую зданиями из чёрного, белого и красного камня высотой от трёх до семи этажей. Город не имел крепостных стен, но вдоль всего побережья на равном расстоянии друг от друга высились каменные башни. Этот город лежал в самом сердце Гептархии, и отсутствие стен лишь подчёркивало, что он открыт для каждого.

Я читал в Мире Грёз о Гептархии, но знатоком себя назвать не мог. Каждое из семи королевств оставалось независимым, и ни одно из них не претендовало на владение Петосом и прилегающими землями. Петос был общим детищем всех королевств, центром торговли, науки, военного дела и сотрудничества. Город отличался чистотой и славился своей безопасностью.

Как только судно приблизилось к пристани, Алхур легко перемахнул десятифутовое расстояние и приземлился на деревянный настил. Баэлира оценила этот прыжок с лёгким восхищением.

— Похоже, он действительно терпеть не может воду, — пробормотала она.

— Нет, я думаю, он просто хочет первым доложить Гептархии об угрозе, — ответил я, провожая взглядом его удаляющуюся фигуру. Так себе союзник по отстаиванию общего дела.