Непроторенная тропа

Следующие три часа я доказывал Мейвиту, что дальность моего восприятия превышает пятьдесят футов. Я находил мелких зверьков и даже подсказал ему, где в двадцати шагах от дороги лежит серебряная монета. Когда быстро сгустились сумерки, мы сошли с тракта, хотя Мейвит все еще не мог поверить в случившееся.

— Ты столько всего видишь с каждым импульсом земли. Как тебе удается так быстро расшифровывать картину? — Спросил он, оттирая выкопанное серебро. Монеты как таковые Мейвита не интересовали, но эта была древней, и ему хотелось рассмотреть чеканку ради ее исторической ценности. Похоже, монета была тельхианской: на одной стороне красовался лев, на другой – портрет мужчины с волевыми чертами лица. Надпись давно стерлась.

Я увлек своего отвлекшегося друга в густые заросли, которые могли послужить надежным укрытием для лагеря. Сегодня Мейвит был на редкость словоохотлив – думаю, он просто соскучился по общению со мной, – но мы приближались к территории лютоволков. Обустраивая стоянку, я наконец ответил ему:

— Все дело в долгой практике.

Мейвит озадаченно нахмурился:

— Но как у тебя голова кругом не идет? Насколько я знаю, голос земли открывает перед тобой вообще все.

Я задумался над тем, как именно это делаю, протягивая Мейвиту его мешок из своего пространственного кармана. — Перед тем как пустить импульс, я уже концентрируюсь на определенном секторе. Я ловлю этот образ и изучаю его. Если замечаю что-то интересное, перенастраиваю фокус и бью импульсом еще раз. Теперь, когда голос земли запечатлен на моем ядре, я могу посылать импульсы по два-три раза в секунду и даже улавливать движение.

Впервые с момента нашего знакомства во взгляде Мейвита проскользнула зависть. Пока он расстилал спальник, я расставил по периметру лагеря сигнальные ловушки и рассыпал широкой дугой порошок миконида. Закончив, я увидел, что Мейвит уже ужинает. Я привязал повод Джинджер к густому кусту, раздумывая, как она отнесется к тому, если я помещу ее в пространственный карман. Затем поудобнее устроился на земле рядом с Мейвитом, оперся спиной о валун и приготовился к дежурству.

— Хочешь взять это? — Я протянул Мейвиту амулет Мира Грёз.

Он долго размышлял, а затем едва заметно кивнул:

— Да. Буду тренироваться на орках и скажу сестре, что мы идем за ней.

— Мейвит, это работает совсем не так, — с тревогой произнес я. Не обрекаю ли я его на жестокое разочарование?

Мейвит тихо пробормотал:

— Я знаю, Эрик. Мне просто нужно поговорить с ней. — Я не стал больше ничего говорить и дал ему уснуть. Через несколько дней кольцо насыщения сократит его потребность во сне, но сейчас пробираться в темноте по этим краям было слишком опасно для нас двоих. Как же мне не хватало моих очков Гончих.

Ночь пролетела быстро, нарушаемая лишь перекличкой насекомых и сов. Голос земли позволял мне видеть, как на ночную кормежку выбираются лесные обитатели. Мейвит дважды выходил из Мира Грёз, чтобы проверить, как я, и оба раза я отправлял его обратно. Мне нужно было обдумать наши дальнейшие шаги. Выбраться из Империи будет непросто.

— Тебе не следовало позволять мне спать всю ночь, — проворчал Мейвит, когда вместе с утром наполз легкий влажный туман. Я лишь отмахнулся. Для этого времени года туман казался немного странным, но в последнее время многие утра были именно такими.

— Все в порядке, Мейвит. Я пройдусь с Джинджер и соберу ловушки. — Мейвит полез в мешок за завтраком, а я отошел в сторону. Джинджер принялась тыкаться в меня носом, выпрашивая яблоко. — Сегодня только трава, — сказал я ей, и она тут же приняла оскорбленный вид. Впрочем, пока я работал, она все же принялась щипать траву. Я пустил несколько импульсов земли, но обнаружил лишь двух оленей, устроившихся на лежку в небольшом овраге неподалеку.

Когда мы вернулись на тракт, Мейвит, прекрасно выспавшись, был в отличном расположении духа и, к счастью, во время ходьбы говорил шепотом – ну, шепотом для его комплекции. Туман рассеялся, открыв лазурное небо. Лес наполнился птичьим щебетом. Мейвит следил за правой стороной, я – за левой, но время от времени я направлял импульсы земли и на его сторону дороги.

Еще до полудня мы наткнулись на первые следы лютоволков. — Им больше двух дней, — сказал я, поднимаясь на ноги. Мейвит согласно кивнул. — Но их было четверо, — хмуро добавил я.

Встревоженный Мейвит пояснил:

— Если у самок появилось потомство, самцы будут охотиться круглые сутки, чтобы прокормить их во время выкармливания. — Он оглянулся на Джинджер. — Лютоволки просто помешаны на конине. — Джинджер возмущенно фыркнула. Я так и не понял, разобрала ли она слова Мейвита или просто уловила его позу и тон.

— Грифоны тоже любят конину, но не бойся, девочка. Я не дам тебя в обиду. — Прежде чем продолжить путь, я достал из пространственного кармана свое черное копье.

Следы лютоволков то и дело пересекали дорогу, а вскоре мы обнаружили и кровавый след. Мейвит присел и коснулся крупного бурого пятна:

— Нам везет. Кровь еще липкая. Прошлой ночью они взяли добычу и вряд ли скоро выйдут на охоту снова. Надо прибавить шагу. — Я согласился, и мы все трое, включая лошадь, перешли на легкий бег. Цоканье подков Джинджер по древней брусчатке заставляло меня нервничать, но скорость сейчас была нашим главным союзником.

За вторую половину дня мы преодолели больше пятнадцати миль, и за последние несколько миль никаких следов не попадалось. Мы приближались к месту с брошенными телегами, где наш отряд когда-то нашел шкатулку. Я попросил Мейвита подержать поводья Джинджер, а сам решил еще раз осмотреть это место.

Когда я подошел ближе и пустил импульс земли, все выглядело точно так же, как и раньше. Под мягкой почвой в радиусе нескольких дюймов лежали ржавые металлические предметы и кости. Падальщики растащили скелеты, но, тщательно настроив отклик от заклинания, я сумел насчитать девять разных черепов.

Кастилии казалось, что в этой сцене есть что-то крайне странное, но я не обнаружил ничего примечательного. Я попытался найти хоть что-то, кроме нескольких кучек монет – вероятно, кошельков погибших. Немного покопавшись в земле, я достал шесть золотых, девять крупных серебряных, семьдесят шесть обычных серебряных и десятки медных монет разного размера. Деньги мне были не особо нужны, но лишними они никогда не бывают. Загадка того, кто именно устроил засаду и перебил этих торговцев, так и осталась неразгаданной.

Я вернулся и предоставил Мейвиту чистить монеты, а сам отправился на разведку вперед. Через два часа я дернул Мейвита за кожаный доспех и увлек за собой с дороги. Он торопливо засунул недочищенные медяки в карман грубых полотняных штанов. — Что там? — Прошипел он.

— Впереди, примерно в пятидесяти футах, прямо у дороги – двое мужчин, — негромко сообщил я, завязывая для Джинджер легко распускающийся узел.

— Разбойники? — Недоуменно спросил Мейвит. Я и сам был в замешательстве, ведь мы не видели ни телег, ни лошадей, ни человеческих следов.

— Может, Гончие или бартирадийские следопыты. Оба лежат ничком. Дай мне минуту. Мой голос земли плохо пробивает живую плоть и зелень. — Я сосредоточился и послал несколько импульсов один за другим, после чего немного расслабился. — Один мертв, второй при смерти. Расу разобрать не могу. Жди здесь.

Я осторожно пошел по дороге, пока Мейвит прикрывал меня, натянув лук. Джинджер выглядела озадаченной – она не чуяла и не видела никакой опасности. Два тела лежали в укрытии у обочины, но я без труда вышел на них по следам и засохшей крови многодневной давности. Они пришли с севера, со стороны руин Каэлоры. Возможно, это были мародеры, решившие пограбить город.

Я приблизился к ним и направил копье на того, кто еще дышал. В руке он сжимал рунический меч, покрытый коркой засохшей крови. От него разило гнилью, а в огромной ране на груди я заметил шевеление личинок. Жить ему оставалось недолго.

Я слегка толкнул его копьем, и он резко открыл глаза. Мужчина мучительно и слабо закашлялся. Это был человек средних лет с проседью в волосах. Его мертвый спутник был совсем юн и не походил на воина – скорее, слуга. У него отсутствовала правая рука, и, судя по запаху и червям, он был мертв уже несколько дней.

Раненый что-то прохрипел. Я наступил на его меч и опустился на колено, поднося к его губам флягу. Он с трудом сглатывал, и большая часть воды пролилась мимо. Когда он наконец смог сделать глоток, я капнул ему в рот орочье лечебное зелье. Он был слишком слаб, чтобы заметить мерзкий вкус. Это не спасет ему жизнь, но продлит ее, чтобы я мог получить ответы и решить, стоит ли его вытаскивать. Сейчас он бредил, и я его не узнавал.

Пока я возился с раненым, ожидая, когда тот заговорит, за моей спиной бесшумно вырос Мейвит. Я махнул ему рукой, требуя отойти: мне не хотелось, чтобы умирающий увидел голиафа. Сам я был одет в простое платье и выглядел неприметно. Мейвит понял намек и отвел Джинджер чуть дальше по дороге. — Почему вы здесь? — Тихо спросил я.

Взгляд мужчины не мог сфокусироваться, он тщетно пытался смочить пересохшее горло и язык, поэтому я давал ему воду до тех пор, пока он не выдавил слабый хрип:

— На наш лагерь напала виверна.

— Зачем вы пошли по этой дороге? — Спросил я. Судя по всему, виверна осталась здесь еще со времен Призывателя, а у Империи из-за разгоревшейся войны просто не дошли руки ее уничтожить. Я видел одну такую тварь в отдалении, когда мы с Мейвитом бежали из столицы, а еще две виверны полностью разрушили здание, которое мы нашли у входа в подземелье.

— Мы грабили руины, — сумел выговорить мужчина после очередной порции воды. — Нас вел Первый Гражданин.

— Какой именно Первый Гражданин, и почему он не на фронте, не сражается с эльфами и бартирадийцами? — Спросил я, теперь уже с куда большим интересом.

— Борис Анджелла. Он нанял нас для налета на руины Каэлоры, пока Император не отправил туда экспедицию. — Его голос окреп, малое зелье исцеления стабилизировало его состояние. Я сомневался, что герцогиня Вероника отправила сюда своего брата. Скорее всего, он явился по собственной воле, рассчитывая разграбить руины втайне от всех.

— А как вы справлялись с призраками? — Спросил я умирающего. Может, они прихватили с собой Котел Душ?

— Он сказал, что большинство призраков изгнаны, но с нами был некромант, у него была тюрьма душ. Продвигались медленно. У западных ворот призраков почти не было, — выговорил мужчина, явно утомленный разговором. — Мой мальчик мертв? — Спросил он, пока я размышлял.

Я посмотрел на юношу:

— Да, мне жаль. — Мне совсем не улыбалось снова связываться с виверной – или даже с двумя. — Первый Гражданин жив? Был ли с ним Джастин Цицерон? Были ли там другие Первые Граждане? — Мужчина, казалось, терял последнюю нить, удерживающую его в живых после того, как узнал о смерти сына. Он не отвечал, поэтому я слегка встряхнул его и повторил вопрос.

Он слабо прошептал:

— Нет. Только Борис, но экспедицию финансировал граф Катон. Когда напала виверна, нас было одиннадцать. Не знаю, спасся ли кто-то еще. — Мужчина изо всех сил пытался повернуться к сыну, и я помог ему. Осмотрев его раны, я понял, что мог бы влить в него еще четыре-пять зелий и, возможно, спасти, но тогда он вернется к своим и расскажет, что видел меня. Мейвита он, по крайней мере, не заметил. И все же риск был слишком велик.

— У меня есть таблетки забвения, — тихо сказал я мужчине. — Хочешь принять их? Хочешь, чтобы мы похоронили тебя вместе с сыном? Или предали ваши тела огню? — Его разум угасал, но он медленно кивнул и одними губами произнес:

— Сжечь. — Я дал ему четыре таблетки забвения и позволил погрузиться в сон, переходящий в смерть. Я посчитал неправильным забирать его эссенцию после того, как сам помог ему уйти, хотя мог спасти.

Вместе с Мейвитом мы соорудили погребальный костер. Мы дождались темноты, прежде чем развести огонь, чтобы дым не привлек виверну. Как только пламя разгорелось, мы быстро ушли к месту, где подготовили ночлег.

Я отправил рунический меч мужчины в свой пространственный карман, хотя оружие оказалось заурядным и скверно выкованным по сравнению с другими подобными клинками. Но за него все равно можно было выручить неплохое золото, а покойному оно больше не требовалось. Нашим пристанищем стала неглубокая пещера на холме в хорошей миле от костра. Там пахло мочой и валялись кости мелких животных – видимо, мы потеснили какого-то некрупного хищника.

Я пересказал Мейвиту все, что узнал от раненого. — Мы будем искать Первого Гражданина? — Спросил он, с недовольной миной жуя вяленое мясо. Было видно, что его раздражает действие кольца насыщения, из-за которого он больше не испытывал голода.

— Нет, искать мы его не будем. Но если столкнемся – придется убить. Я бы предпочел вообще обойти охотничьи угодья виверны. Мы сойдем с тракта, двинемся параллельно реке под прикрытием деревьев и выйдем на старую дорогу к северу отсюда, — объяснил я. Если мы наткнемся на Первого Гражданина Бориса, я прикончу его. Я не мог рисковать – вдруг он узнает меня? Да и, честно говоря, я бы с удовольствием оборвал его жизнь собственной рукой.