Потеря друга

Анонс главы 30: на Патреоне доступно на 10 глав вперед.

Наш маг был выведен из строя, и, похоже, штормовой великан остался недоволен тем, что мы прервали его отдых от земляных работ. Я бросился вниз по склону, скользя по грязи к поваленным лучникам. Держа в руках три зелья, я быстро влил их троим разным мужчинам, которые при быстром осмотре казались живыми. Я был слишком сосредоточен, чтобы обращать внимание на кровь и разбросанные части тел вокруг. Металлический запах крови забивал ноздри, но это было потому, что куски плоти оказались у меня на лице и доспехах.

Вернуть в строй как можно больше лучников, на мой взгляд, было первостепенной задачей. Мне хотелось убраться подальше от скопления солдат на случай, если штормовой великан решит взорвать кого-то еще ударом молнии, поэтому я работал быстро, а затем отошел от них, пока они приходили в себя.

Лучники уже организовывались и снова начали выпускать стрелы. Я быстро огляделся и заметил, как штормовой великан атакует ударом сверху. Удар его меча смял солдата с ростовым щитом, вбив легионера в землю с тошнотворным глухим стуком и хрустом. Мне это представилось так, словно нога наступает на алюминиевую банку из-под газировки.

Дерьмо. Я ни за что не стану рисковать и приближаться к великану, чтобы использовать свой пространственный карман при такой длине его меча. Я побежал прочь от места схватки. Из-за грязи бежать во весь дух было трудно, но мне удалось развить приличную скорость. Оставалось только надеяться, что этот гребаный маг еще жив, когда я до него доберусь. Под крики людей и грохот битвы за спиной я бежал. Я вытащил из своего кармана два полных зелья исцеления.

Приблизившись к магу, я попытался повторить скольжение штормового великана. Земля хоть и была грязной, но на ней валялось множество камней. Мои холщовые штаны порвались, и камни впились в плоть, но зато я остановился в идеальном положении, чтобы дать ему зелья.

Блядь! У него шла кровь из рта и глаз. Его рука тоже была вывернута под совершенно неестественным углом. Если он уже мертв, я просто потрачу на него два зелья впустую. Похоже, кровь все еще текла, так что, возможно, его сердце все еще билось – да к черту все. Я сорвал обе печати с флаконов и вылил содержимое ему в горло. Он захрипел, а затем закашлялся. Прежде чем исцеление зашло слишком далеко, я с силой дернул его руку, возвращая ее в более-менее правильное положение. Он застонал от боли, но не очнулся.

Я не мог его ждать и снова бросился бежать. Я подумывал о том, чтобы взобраться по грязному кратеру и скрыться в болоте, но решил, что мы сможем победить, если маг вернется в строй. К тому же с длинными ногами великана ему не составит труда поймать меня на болоте.

Пока я бежал обратно к лучникам, летящая голова едва не сбила меня с ног. Я узнал эту голову, когда она пролетала мимо. Это был Леонид с застывшим на лице выражением шока. Я взглянул на основное поле боя: осталось всего три щитоносца и шесть копейщиков. Нет, у одного из щитоносцев отсутствовала верхняя часть щита и голова. Тело рухнуло, лишившись мозга, который направлял его движения. Покойся с миром, Леонид, мой друг.

В штормовом великане торчали десятки стрел и полдюжины копий. Казалось, он только ускорялся, а не замедлялся. Из его ран струилась густая красная кровь, но когда твой рост двадцать пять футов, в тебе очень много крови, которую можно пролить. Двое лучников, которым я не успел помочь, были уже мертвы, когда я до них добрался. Еще один стонущий лучник получил зелье исцеления – я насильно влил его ему в горло. Отряд мечников все еще оставался цел, но не продвигался к штормовому великану.

Я не мог их винить: их маленькие круглые щиты были бесполезны против меча размером с телеграфный столб. Даже ростовые щиты стены щитов оказались бесполезны. Мечники могли бы зайти во фланги великана и помочь своим товарищам, но остались стоять на месте. Я догадался, что это из-за отсутствия Дурандуса, который должен был отдавать приказы.

Наконец всем, кто остался в живых, была оказана помощь. Я сообразил, что взорвавшийся лучник был командиром их отряда, одним из четырех лейтенантов. Штормовой великан выбрал самую уязвимую цель. Раз уж он обладал таким интеллектом, я снова задумался о том, чтобы убраться отсюда. Я наблюдал, как великан прикончил последнего щитоносца и копейщика и медленно повернулся к нам, окровавленный и яростный. Свое собственное копье я выронил давным-давно, когда меня сбило с ног ударом молнии. Ну, может, и не так уж давно, – я как-то безумно и неуправляемо рассмеялся про себя. Прошло ведь всего, сколько, минуты две? Блядь, я сходил с ума, потому что не верил, что выберусь отсюда живым.

Но тут земля под великаном вздыбилась, и по его ногам поползли нити грязного льда. Дурандус снова поднялся на ноги. Ну, почти поднялся. Он выглядел неустойчиво, направляя свою магию. Великан призвал еще одну молнию на мага, но та рассеялась в земле, не причинив ему вреда. Он сделал шаг к Дурандусу, и я подумал, что лед ни за что не удержит штормового великана. Но план мага был в другом. Дурандус сковал босые ноги великана огромными глыбами грязного льда.

Великан споткнулся из-за этой неуклюжей обуви. Дурандус закричал нам:

— Вперед, идиоты! Это удержит его лишь до тех пор, пока у меня не кончится эфир! — Они колебались лишь мгновение, прежде чем подчиниться. Оставшиеся лучники набрали ровный темп, осыпая его стрелами, пусть те едва и вонзались. Я оставался лишь зрителем и поднялся по склону кратера, чтобы забрать оружие у павших лучников, так как ближний бой меня совершенно не привлекал. Если великан доберется до мага, единственным выходом для меня останется бегство. Надеюсь, великан будет слишком изранен, чтобы преследовать меня.

Дурандус не использовал против великана молнии, что, вероятно, было разумно. Если тот сам умел призывать молнии, логично предположить, что у него был к ним иммунитет. Великан яростно сопротивлялся, но все же приближался к магу, который еще далеко не полностью исцелился. Его рука все еще безжизненно висела, и он покачивался на ногах. Великан на мгновение замер, оценивая наступающих мечников, мага и назойливых лучников. Он принял решение, которое удивило всех. Он швырнул свой массивный меч, словно лопасти вертолета, прямо в плотный строй мечников.

Я услышал свистящий гул, когда тот закружился в воздухе, и двое мужчин приняли удар на себя. Одного разрубило пополам, его внутренности веером разлетелись по полю, а другого сбило рукоятью и отбросило в сторону бесформенной грудой. Клинок не замедлился и полетел дальше, в ряд лучников. Меч развернулся так, что ударил плашмя по скоплению лучников. Люди кричали, когда их разбрасывало в стороны, словно тряпичных кукол. Я застыл в шоке и оцепенении, видя, как надежда на победу ускользает от нас.

Ледяной плен из грязи наползал на великана, который теперь стоял на коленях. Оставшиеся мечники подобрались к нему вплотную, а у нас на ногах оставалось всего четверо лучников. — Он обездвижен и безоружен! — Слабо крикнул Дурандус. — Прикончите его!

Это заставило меня принять решение. Я схватил лук, два колчана и двинулся на помощь лучникам. Добравшись до раненых, я достал еще зелий, чтобы подлечить тех, кого мог. Теперь, когда у великана не было меча, я мог подобраться к этому чудовищу поближе и убить его с помощью своего пространственного кармана, если представится возможность. Последние шесть мечников завязали бой прямо за пределами его досягаемости, а лучники вели непрерывный обстрел. Одна стрела вонзилась в глаз, и великан в ярости рванулся вперед, чтобы схватить человека, не обращая внимания на клинки мечников, вонзавшиеся в его массивную руку.

Огромный кулак сжался, и человек лопнул, выдавившись из своих доспехов, словно раздавленная виноградина. Мертвый солдат теперь сам стал снарядом. Великан быстро взглянул на мага, а затем швырнул тело в ближайшего мечника, у которого не было шансов уклониться. Судя по скорости броска, тот не переживет удара. Оба тела прокатились футов тридцать, прежде чем замереть в грязи. Великан снова сделал жест рукой для призыва молнии, но то, что он призвал, было ничтожно мало по сравнению с прежним. Однако у пораженного мечника не оказалось защиты. Маг Дурандус был слишком сосредоточен на сковывании великана, чтобы прикрыть его от молнии. Мечник не взорвался, а просто рухнул на землю, обугленный и дымящийся.

Я дал раненому лучнику зелье. У нас оставалось трое мечников и пять лучников. Маг Дурандус сосредоточил все силы на великане, который уже по пояс увяз в замерзшей грязи. Великан выглядел жалко в своей ярости и принялся колотить кулаками по ледяной грязи. Но она была словно бетон, и своими окровавленными кулаками он лишь откалывал от нее мелкие кусочки. Если он освободится, нам всем конец. Я посмотрел на мага: он был бледен и у него больше не оставалось сил выкрикивать приказы.

Я взял лук с колчаном и присоединился к бою. С тридцати ярдов я промахнулся первыми пятью выстрелами. Я торопился и не целился, так как сердце бешено колотилось в груди. Другие лучники искали стрелы в колчанах своих павших товарищей. У каждого лучника изначально было по два небольших колчана, в общей сложности 34 стрелы, и теперь они закончились.

На шестом выстреле я наконец попал. Стрела вонзилась в плечо, едва пробив кожу. Как лучник я был бесполезен. Я бросил лук и направился к лежащему неподалеку копью. Пока тварь была обездвижена, я зашел к ней с фланга, выжидая момент. Но это не потребовалось: великан затихал, истекая кровью из десятков ран. Теперь оставалось лишь дождаться, пока он полностью истечет кровью. Лучники продолжали обстрел, пока у нас не закончились стрелы.

То, что мы сделали с этим существом, выглядело ужасно. Но в конце концов оно перестало двигаться. Дурандус приказал одному из людей проткнуть его уцелевший глаз. Тот подошел осторожно, и меч вошел без всякого сопротивления или движения со стороны туши. Мы победили в этой битве.

Я оглядел поле боя, и меня тут же вырвало. Не от увиденного ужаса, а от сдерживаемого эмоционального напряжения: я остался жив после того, как бесконечные минуты бежал на чистом адреналине. Повсюду валялись части тел и внутренности. Грязь окрасилась в красный цвет от крови великана, которая, судя по всему, вся вытекла. Тела щитоносцев и копейщиков были буквально изувечены. Настоящая мясорубка. Моя фляга осталась на краю кратера, поэтому я просто сплюнул, чтобы избавиться от вкуса рвоты. Дурандус нетерпеливо заковылял вперед, держа в руке собиратель эссенции. Его устройство было размером всего с обеденную тарелку, меньше и изящнее того, что использовала Кастилия.

Он приложил его к груди великана. Устройство заработало, втягивая из тела сизый эфирный дым. Маг восторженно забормотал, хотя в живых у него осталось всего семь человек. По ее размерам я понял, что это высшая эссенция, а по ее сильному свечению догадался, что она обладает магическим сродством. Она исчезла во рту мага, едва успев полностью сформироваться на собирателе. Его израненное тело с наслаждением впитывало эссенцию по мере поглощения.

Я тяжело опустился на землю. Пусть я и играл роль поддержки, но мы все были бы мертвы, если бы я не поставил мага на ноги. И мы все были бы мертвы, если бы великан тоже не был близок к эфирному истощению, когда мы начали первую атаку. Я не мог постичь, зачем маг рисковал жизнями сорока человек ради одной эссенции.

После того как эссенция была поглощена, Дурандус начал отдавать приказы. — Отдайте мне оставшиеся зелья исцеления, — потребовал он первым делом. Он выпил половину из них, прежде чем отдать остатки раненым.

Затем Дурандус пошел среди своих мертвых людей, используя на них собиратель. Я видел, что выживших это слегка коробило. Мы все просто занимались тем, что снимали с тел снаряжение и готовились похоронить погибших. Дурандус забирал себе каждую эссенцию, которую ему удавалось собрать.

Я с нетерпением ждал возвращения в город. Однако мы не возвращались. Теперь, когда Дурандус исцелился и пришел в себя, он обратился ко всем выжившим. У нас остался один копейщик, переживший эту бойню, пять лучников и три мечника. — Вы отлично сражались сегодня против превосходящих сил. Это было существо огромной мощи, но наша командная работа поставила его на колени и оборвала его жизнь. Теперь, на благо Империи, мы потратим день, чтобы выяснить, что именно выкапывал великан. Если мы ничего не найдем за день, то вернемся в Маху. — Кажется, я начинал ценить службу под началом магини Кастилии.