–

Я призвал к себе проекцию Раэлии в Мире Грёз. На ее губах играла лукавая усмешка:

— Ты пришел поиграть?

— Ты знала, что у нас есть сын? — Спросил я в лоб. Раэлия вложила часть своей личности в это воплощение, и оно обладало ее воспоминаниями. Усмешка тут же сошла с ее лица.

— Ребенок выжил? — Серьезно спросила она и отвернулась. — Шансы были так малы… — В ее голосе послышались искренние чувства.

— Почему ты мне не сказала? — Настаивал я.

— Я могу говорить лишь то, что мне оставили. У меня было заготовлено два ответа для тебя, на любой исход, — произнесла Раэлия, глядя на меня своими зелеными глазами.

— Расскажи мне оба, — потребовал я.

— Я не могу… — начала она, но выбора у нее не было, ведь Мир Грёз подчинялся мне.

— Если бы ребенок родился мертвым, я знала, что ты будешь раздавлен. Я не хотела подвергать тебя этому испытанию, поэтому решила нести это бремя в одиночку. Я не знала, буду ли всё еще нужна тебе… — Ее голос затих, она не договорила.

Я стиснул зубы, хотя в Мире Грёз это не приносило привычного облегчения. Мне казалось, между нами возникло доверие. — А второе послание?

Лицо Раэлии выразило смятение:

— Неужели я… неужели я бросила ребенка? Это мой отец заставил меня?

— Нет. Наш сын с тобой, но я узнал о нем только вчера, — сказал я, стараясь сдержать гнев. — Я даже не знаю его имени, — пробормотал я про себя, но расспрашивать Алхура не собирался. Нужно было помнить, что передо мной не сама Раэлия, пусть даже эта проекция переняла многие ее воспоминания и повадки. — Что во втором послании?

Иллюзия отвернулась от меня:

— Тебе нужно понять, что к детям-полуэльфам относятся очень предвзято. Это клеймо, которое ребенку придется нести всю жизнь, взрослея среди эльфийских детей гораздо быстрее них. А эльфийский родитель будет наблюдать, как его дитя стареет… Большинство таких детей отправляют в человеческие семьи в Бартирадию. Когда я оставила тебя в Годоке, я еще не знала, как поступлю. Но сейчас я рада, что не сделала этого.

— И это всё послание? — Спросил я, всё еще злясь на то, что она скрыла от меня правду, и чувствуя ярость от мысли, через что ей пришлось пройти в одиночку. Я мог лишь догадываться о ее внутренних терзаниях, но она предала наше доверие.

— Нет, послание было другим. — Она немного выпрямилась, и на ее лице появилось то самое выражение, с каким Раэлия обычно сообщала мне дурные вести. — Должно быть, ты только что узнал, что я родила нашего ребенка, и ты зол на меня. Уверена, моя семья тоже не в восторге, но я решила укрыться у них в надежде, что дитя родится здоровым. Я знаю, ты примчишься ко мне и захочешь стать частью жизни нашего ребенка, но по прибытии остерегайся моего отца. С тех пор как наш народ покинул Эзенхем, он никогда не одобрял союзы между нашими расами, хотя десятки лет командовал солдатами-эльфами, людьми и гномами. Боюсь, мой брат разделяет взгляды отца, хотя мы никогда не говорили об этом открыто. Моя мать… она поддержит меня и ребенка. Беспокоюсь, что по приезде ты столкнешься с враждебностью, но верю, что ты сумеешь их расположить к себе. Хотя нет, это ложь. Думаю, ты сможешь сделать так, чтобы они не убили тебя на месте, а со временем смирились с твоим присутствием.

— Прекрасно, — мой сарказм прошел мимо иллюзорной Раэлии. Я отпустил ее, и она нехотя присоединилась к остальным фигурам, оставив меня наедине с моими мыслями. Я не знал, что чувствовать, кроме злости из-за недосказанности. Если семья Раэлии хоть немного похожа на Алхура, я просто заберу сына и уйду. Но пойдет ли Раэлия со мной?

Оставшееся время я посвятил тренировкам, чтобы выпустить пар. Я улучшил аватар Константина, добавив ему скорости и силы, после чего меня знатно отделали – и физически, и словесно. Признаться, я немного удивился, когда он меня прикончил. Я вихрем ворвался обратно в зал, а он лишь бросил:

— Если не хочешь сдохнуть, не дерись тупо, как гоблин. Я буду разочарован, если наши сыновья так и не встретятся. — На его лице промелькнула несвойственная ему улыбка. Как и в случае с Раэлией, эта проекция несла в себе воспоминания самого Константина. Я благодарно кивнул, взял себя в руки и сосредоточился, убив Константина столько же раз, сколько он убил меня.

Когда я покинул Мир Грёз, мне стало легче. Я мог принять решение Раэлии, но твердо решил, что ее семья не посмеет встать между мной и моим сыном. Я оделся и вышел на улицу, пока остальные еще спали. Мой путь лежал в местную Гильдию искателей приключений – нужно было раздобыть свиток откровения для моих недавних находок из подземелья. В Обители я опасался это делать, боясь, что вещи могут отобрать и передать какому-нибудь другому Стражу, которому они нужнее.

До рассвета оставалось еще несколько часов, и ночной дежурный не горел желанием будить оценщика, но увесистая серебряная монета быстро его переубедила. Вскоре спустился молодой парень со взъерошенными после сна волосами и покрасневшими глазами, но без особых жалоб. Я подумал, что сейчас, когда по землям бродит больше монстров, а искателей в подземельях становится всё меньше, к нему не так часто обращаются за услугами.

Мы прошли в его личный кабинет, где пахло горелым деревом. Посреди комнаты стоял простой стол с двумя стульями, а у одной из стен высился шкаф, забитый свитками откровения. Дверь была сделана из древесины тасэ, а руны на стенах защищали от подглядывания и подслушивания. Всё это должно было убедить посетителя в полной конфиденциальности, хотя единственный надежный способ сохранить тайну – это смерть собеседника.

В отличие от полурослика Тарвона из Телхи, который также заведовал запасами зелий в тамошней Гильдии, этот юноша занимался исключительно оценкой.

— Золотой за одно чтение, и твой жетон гильдии, — зевая, протянул он руку.

Я вложил жетон ему в ладонь, и он принялся разглядывать его, пытаясь сфокусировать сонные глаза.

— Бурная ночь? — Поинтересовался я.

Он ухмыльнулся, сдерживая отрыжку:

— «Грозная четверка» только что вернулась из подземелья с отличной добычей. Вчера они угощали выпивкой всех подряд.

— О, они так знамениты? — Спросил я, выкладывая на стол кинжал с костяной рукоятью в черных ножнах. — Эти двое связаны между собой.

— Знамениты в наших краях. Четверо магов, братья и сестры – двое парней, две девушки. Очень щедрые и дружелюбные, — сказал он, вынимая кинжал. Серебристый металл ясно указывал на то, что оружие выковано в подземелье. Оценщик с восхищением повертел его в руках. — Если я использую свиток, а ножны и кинжал окажутся не связаны, чтение будет неточным, но заплатить тебе всё равно придется. — Я положил на стол золотую монету.

Забрав золото, он развернул свиток откровения и уложил на него оружие. Работал он не так расторопно, как Тарвон, но всё же активировал свиток. Парень напряженно всматривался в проступающие символы, и я уже начал думать, что зря трачу время. Наконец он расслабился, вытирая пот со лба.

— Они действительно связаны, как ты и думал. — Я не думал, я знал наверняка, но перебивать его не стал. — Клинок чувствует перевертышей, находящихся не в своем истинном обличье. На него также наложено усиление прочности – он никогда не затупится. Ножны позволяют призывать клинок обратно; чем дальше он находится, тем больше эфира требуется для призыва. Не уверен на сто процентов, но мне кажется, если разлучить их надолго, способность к обнаружению перестанет работать. Никогда не слышал о подобных артефактах из подземелий. Где ты его нашел?

Я промолчал и просто заставил клинок исчезнуть, отчего молодой оценщик недовольно нахмурился. Затем на столе появился огромный топор, а следом за ним – еще один золотой. Это была награда из сокровищницы минотавра; позже я узнал, что некоторые Стражи предпочитали оставлять это тяжелое оружие, не подозревая, что минотавр использует его против них же, когда начнет охоту в лабиринте.

— Выглядит совершенно непрактично, разве что для огра, — заметил юноша. С этим трудно было поспорить: одно лишь лезвие весило добрых двадцать фунтов, да и топорище не уступало. — Еще один незнакомый мне артефакт, — добавил он, проверяя остроту топора большим пальцем. Я лишь пожал плечами в ответ на его вопросительный взгляд. Ему вовсе не обязательно знать, откуда эти вещи, чтобы прочесть их свойства.

Готовясь к новому чтению, он спросил:

— Не думал продать кинжал с ножнами? Я знаю нескольких охотников на перевертышей, которые выложили бы за них круглую сумму. — Я не торопясь достал из-под рубахи свой медальон Стража. Парень округлил рот и понимающе кивнул.

Свойства топора оказались куда проще, и оценщику не пришлось разгадывать сложные плетения рун, проступивших на металле.

— Усиление прочности и усиление выносливости. Топор будет поглощать твой эфир, но взамен убережет мышцы владельца от усталости – по крайней мере, пока не иссякнет эфир. Полезное свойство для такого оружия, вот только мало у кого из воинов есть приличный запас эфира. Полагаю, его ты тоже продавать не намерен?

— Нет, — ответил я, и топор исчез. В бою от него мало толку, но он мог бы послужить тотемом для целого отряда: бойцы могли бы по очереди браться за рукоять, чтобы восстановить силы во время затяжного сражения. Пожалуй, это единственное применение, которое пришло мне в голову – если, конечно, я не найду себе в союзники какого-нибудь титана.

— А что скажешь об этом? — Спросил я, выкладывая на стол ониксовый камень с мерцающими голубыми прожилками.

Он взял его и повертел в руках:

— На нем нет резонирующих рун. Сердце голема?

— Гаргулья. Я чувствую внутри эссенцию земли. Можно ли ее извлечь? — Спросил я. Мой собиратель не дал никакого результата, а книги по созданию големов в Хранилище были уничтожены нашасари.

— Возможно, — парень положил камень обратно на стол. — Может, с помощью собирателя… — Я покачал головой. — Тогда тебе стоит обратиться к кому-то из лордов-магов, кто специализируется на подобных вещах. Уверен, они щедро заплатят за такую находку.

Я забрал камень, по-прежнему ощущая, как внутри него бьется эссенция земли, отзываясь земным импульсом. Должен же быть способ превратить ее в полезную эссенцию, чтобы укрепить мое родство со стихией. Со вздохом я поблагодарил юношу и оставил ему золотой на чай за то, что разбудил его ни свет ни заря.

Возвращаясь в таверну, я накупил у уличных торговцев завтрак на всю компанию. Я постарался выбрать всего понемногу, надеясь угодить каждому, ведь это, скорее всего, наша последняя совместная трапеза. Я разложил еду на столе в гостиной, уверенный, что аппетитные запахи первым делом разбудят Бенито. Пока было время, я обмотал черные ножны и костяную рукоять тканью и закрепил их на поясе. Это должно скрыть их истинное происхождение, чтобы не привлекать лишнего внимания любителей поживиться за чужой счет.

Первой из своей комнаты вышла Иви и тут же потянулась к сладким булочкам с ягодами. Я заметил, что она уже одета и готова к дороге. Спать в дорожной одежде для нас давно стало привычным делом.

— Я хочу выучить форму заклинания Замедления старения, — заявила она с набитым ртом.

— Это невозможно, Иви. Твое родство со временем всего 15, а нужно как минимум 40, — осторожно осадил я ее. Похоже, именно эта мысль не давала ей покоя с тех пор, как я проговорился, сколько мне отмерено прожить.

— Значит, мне просто нужно найти эссенции времени, — упрямо буркнула она, потянувшись за второй булкой. Я перехватил ее руку и указал на вареные яйца, хлеб со шпинатом и мясную нарезку. Она вздохнула, но всё же собрала себе более полезный завтрак.

А ведь мысль была любопытной, и с ее формой заклинания конвергенции это казалось вполне осуществимым. Вот только если я найду подземелье, где можно раздобыть эссенции времени, мне захочется отдать их Раэлии или сыну… Проклятье. Я уже ставлю интересы собственного сына выше Иви. — Возможно, — осторожно ответил я. — Если после всего этого мы найдем подземелье, где их можно будет добыть без лишнего риска. — Она просияла и, воспользовавшись моментом, ловко утащила еще одну медовую булочку.

Следом из комнаты выползла Баэлира – после вчерашних уроков верховой езды ноги ее плохо слушались. Я скрыл улыбку, глядя, как она набросилась на еду. Вскоре из той же комнаты показались Бенито и Лесна, а следом присоединился и Блейз. От них я узнал, что Мейвит еще ночью отправился в замок, чтобы договориться о достойном приеме для своих людей по их прибытии.

Ближе к полудню в наши комнаты пришел Верховный Страж, а вовсе не Мейвит. Меня встревожило, что он был один и держал в руках большой сверток. — Мейвит не пойдет с нами?

— Лорд-протектор прибудет до вашего отплытия, — успокоил меня Фенлориан. — Он всё еще ведет переговоры с королем Торвейном об обучении своих людей. Он переживает, что их бросят в бой как пушечное мясо на передовой. Хороший лидер, всегда печется о своем народе. — Я заметил, как нахмурилась Баэлира.

— Зачем ты пришел? — Спросила она, с трудом сдерживая неприязнь к Верховному Стражу.

Тот лишь слабо улыбнулся, не поддавшись на провокацию:

— Я принес дары. — Он присел и принялся разворачивать сверток. — Лепид восстановил руны, но не смог закрепить чешую. Я знал, что в Наусисе есть подходящий маг природы, но не хотел обнадеживать вас, пока не убедился, что он здесь.

Фенлориан извлек первый щит, лицевая сторона которого была покрыта гранеными чешуйками, сплавленными в спиральный узор. При движении он завораживающе отражал тусклый свет комнаты. «Придется закрасить этот блеск, если соберусь в бой, чтобы не служить мишенью», – подумал я. Крайние чешуйки были самыми крупными и загибались за обод, отчего этот малый щит казался чуть больше обычного. По размерам он лишь немного уступал среднему щиту, к которым я привык. Второй щит украшал узор в виде расходящихся лучей, и он не так сильно бросался в глаза. Пока их передавали из рук в руки, Фенлориан явил третий, последний щит.

На этом щите маг постарался сгладить чешую, чтобы она повторяла контуры умбона. Ему это почти удалось, и красноватые оттенки красиво переливались на поверхности. — Потрясающе, — выдохнул кто-то, — и совсем не тяжелый.

— Какой из них что делает? — Спросил я, впечатленный не меньше остальных.

— Последний усиливает голос, форма заклинания называется «крик». Щит с лучистым узором наделен формой заклинания Очищения, но действует только вовне. А спиральный узор дарует невосприимчивость к яду, — пояснил Верховный Страж.

— Спасибо, все они великолепны, но их придется закрасить, чтобы не привлекать внимания в бою, — сказал я, пока мои спутники разглядывали оружие. — Бенито, хочешь щит против яда? У тебя не хватит эфира на активацию его способности, но пока ты держишь его в руках, любой маг может подпитывать его своей силой.

Бенито тут же примерил щит и кивнул:

— Спасибо, Эрик, — сказал он, продевая руку в ремни и подгоняя их под себя.

— Фенлориан, щит с усилением голоса можешь оставить себе. Он пригодится тебе в грядущих битвах, — серьезно произнес я.

— Ты слишком щедр, искатель Эрик. Я ценю твой жест и согласен, что впереди нас ждет немало сражений. — Щит вернулся к нему, и он убрал его обратно. — «Солёная дева» отплывает завтра на рассвете, — объявил он. Бенито, Блейз и Лесна понимающе кивнули. — Алхур сейчас находится под пристальным присмотром короля. Думаю, он понимает, насколько отчаянное сейчас время, но мы всё же подержим его в кандалах, пока не выйдем из порта. — Фенлориан поднялся, обменялся крепким рукопожатием со мной, Блейзом и Бенито, после чего направился к выходу. Баэлира даже не посмотрела в его сторону, а Лесна с Иви ушли в свою комнату еще до его ухода.

Вторую половину дня мы провели в ожидании Мейвита, попутно проверяя, чтобы «Пьяная русалка» не ушла без нас. Когда Мейвит наконец вернулся, на его лице залегли глубокие морщины тревоги.

— Что-то случилось? — Спросил я, когда мы шли по докам.

— Думаю, в этой затее погибнет много моих людей, Эрик. Я понимаю, что иного пути нет, но это всё равно давит на меня, — тяжело вздохнул он.

— Чем успешнее мы убедим другие королевства прислать воинов, тем больше у нас шансов, — ободряюще произнес я, поддерживая друга.

«Пьяная русалка» оказалась старым торговым судном, но за ним явно хорошо ухаживали: корпус был чистым, со следами свежего ремонта. Капитан, мужчина средних лет с рыже-бурой бородой до самого пояса, постоянно улыбался. Он поприветствовал нас, лишь мельком скользнув взглядом по Баэлире и Иви. Я присмотрелся к команде и приметил двоих матросов, за которыми во время плавания стоило приглядывать особо пристально.

Было непривычно сознавать, что за моей спиной не будет Блейза и Бенито, но грела мысль, что Мейвит снова прикроет мой тыл, пусть даже сейчас его мысли были заняты совсем другим. Расположившись в каютах, я достал свой новый щит, чтобы проверить его в деле…