Верное решение?

Мой вопрос повис в воздухе.

— Твой голос кажется мне знакомым. Я помню тебя… но забыла имя, — наконец с трепетом произнесла Хелена.

— Неужели? — Отозвался я с недоверием, и в моем голосе эхом отозвалась легкая обида. — Что ж, полагаю, говорил в основном я, так что это вполне объяснимо. Вижу, ты все-таки стала легионером, как и хотела.

— А ты стал Гончей, — с ядом в голосе выплюнула она. — Мои спутники мертвы? — Неужели она решила, что я злорадствую, заговаривая с ней? У меня и в мыслях такого не было.

Я перевел взгляд на второго легионера. Врать не имело смысла: кровь хлестала из раны на плече и из обрубка руки, сердце все еще выталкивало ее наружу.

— Второй легионер скоро умрет. Магиня обезврежена, но еще дышит. Она удивила меня своей невидимостью и чуть было не достала. — Да уж, прозвучало это и правда так, будто я бахвалюсь.

— Сильвия мертва? — От боли в ее голосе и от того, что теперь я знал имя второго легионера, меня кольнуло чувство вины. Они явно были близки – подруги или возлюбленные. Хелена словно сдулась, смирившись с неизбежным, и перестала тереть глаза, пытаясь избавиться от пленки. Тут нужна была вода, и только. — Если ты Гончая, почему ты еще не убил Селену? Неужели тебе велено доставить магиню Селену живой? — В ее словах промелькнула слабая надежда на то, что ее подопечная уцелеет, хотя сама она, похоже, уже простилась с жизнью.

Я лихорадочно обдумывал ответ – нужно было принять решение. Все это до глубины души казалось мне таким же неправильным, как приказ убивать спящих детей. Наконец, чтобы хоть немного унять совесть, я спросил:

— Мне вот что любопытно. Что такого совершила магиня, раз стала предательницей Империи?

— Предательницей! — Она с отвращением выплюнула это слово, в ее глазах вспыхнул гнев. — Это ее предали! Ей сказали, будто орки-следопыты убили ее родителей, и отправили на фронт воевать с эзенхемскими эльфами. Ее должны были возвести в титул баронессы, она должна была унаследовать родовое поместье. Но герцог Октавиан хочет прибрать к рукам золотые и серебряные рудники ее семьи.

Ее ответ заставил меня задуматься. Я чувствовал себя должником Хелены – ведь именно она учила меня и помогла пройти подготовку легионеров. Без ее уроков я мог бы не выдержать отбора, и меня сослали бы в регулярную армию. Я решил попытаться убедить ее бежать и забыть о магине. Но если я позволю умереть Сильвии, ее подруге или возлюбленной, в будущем она может попытаться мне отомстить.

Теперь, когда в деле оказался замешан герцог Октавиан, я засомневался еще сильнее. Он был врагом Кастилии, а значит, и моим собственным. Я подошел ближе к Сильвии и туго перевязал ее запястье, останавливая кровотечение. На ходу я продолжил разговор:

— В Империи действительно есть орки-следопыты. Я сражался с ними.

Хелена мрачно рассмеялась:

— Следопыты убивают только ради достижения цели, Гончая. Тебе ли этого не знать. Барон и баронесса Греко не представляли никакого интереса для Бутанского Халифата. Герцог Октавиан хочет прибрать к рукам золотые и серебряные рудники на их землях, а Первая Гражданка Селена – единственная оставшаяся в живых из рода Греко. Он подстроил их убийство, а вы, Гончие, подтвердили этот фарс.

Она сплюнула на землю.

— Селену должны были объявить баронессой, а вместо этого ее отправили воевать с эльфами всего с двумя легионерами вместо всей домашней гвардии ее семьи. Она погибла бы не проучившись и недели.

Кровотечение остановилось, рана на плече затянулась сама собой, и я поднялся на ноги. Было видно, что Хелена искренне верит в то, что говорит, и, зная герцога Октавиана, это, скорее всего, было правдой. Одно мне оставалось непонятно: как единственную выжившую наследницу рода могли отправить воевать, тем более Первую Гражданку.

— Если она Первая Гражданка, как ее могли заставить воевать?

— Где ты пропадал, Гончая? — Зло выплюнула Хелена, осмелев от того, что разговор затягивался. — Эльфы высадились, а бартирадийцы наступают с юга на Маху. Они заключили союз, чтобы захватить восточную часть Империи. Император приказал отправить на фронт каждого обученного бою мага!

Мысли мои лихорадочно закружились. Я мысленно выругал центуриона Сергия за то, что он держал меня в неведении.

— Когда это произошло? — Озадаченно спросил я.

— Семь… нет, восемь с половиной дней назад. — Хелена немного расслабилась и ослабила хватку на посохе. Я все равно отступил на шаг – мало ли, вдруг она пытается усыпить мою бдительность.

— Значит, она предательница, раз сбежала из Империи в трудный час, — ровным голосом произнес я.

— А как бы поступил ты? Если бы ты похоронил родителей, а на следующий день явился назначенный управляющий, чтобы прибрать к рукам твое поместье, пока тебя с жалкой горсткой гвардейцев отправляют отражать нашествие эльфов? Селена даже не боевой маг. Единственное, что она уничтожила за свои двадцать пять лет – это бутылка вина, — резко бросила Хелена.

Я отнесся к вопросу серьезно, обдумывая честный ответ. Таковы были законы имперской политики, какими я их узнал.

— Я бы забрал все свое золото и сбежал из Империи.

Хелена ухватилась за эту соломинку:

— Так вот чего ты хочешь? Золота? Мы бросили свои стаи, когда бросились на тебя. Там триста золотом и серебром, и еще больше драгоценностями. — Я отступил назад, чтобы осмотреться, и с помощью очков ночного зрения разглядел в отдалении вещи. Я вспомнил глухие звуки ударов перед тем, как они ринулись на мою позицию.

Мой разум перебирал варианты, пока совесть вела внутреннюю борьбу. Наконец я достал одну из стрел с парализующим ядом и выстрелил Хелене в ногу. Она принялась было осыпать меня проклятиями, но яд быстро заставил ее замолчать, превратив речь в невнятный лепет – мышцы расслабились, и она могла лишь невнятно клокотать от злости.

— Надеюсь, когда ты очнешься, ты сможешь меня простить. — Я связал ее, завязал глаза и вставил кляп, чувствуя, как от нее исходит волна ненависти. Затем я влил ей в горло две пилюли забвения, чтобы погрузить в беспамятство.

Я проверил Сильвию. Едва жива и без сознания. С помощью мерзких, простых орочьих зелий я затянул рану на шее, а вторым прирастил руку, густо смазав вонючим варевом обнаженную плоть, после чего снял жгут. Стоило сорвать печать, как зловонная жижа наполнила воздух удушливым запахом, и я сомневался, что когда-нибудь смогу добровольно принять это орочье пойло.

Чтобы сухожилия и кости срослись как надо и рука снова заработала, понадобится маг или большое зелье исцеления. После этого я связал ее, завязал глаза, вставил кляп и влил в нее две пилюли забвения. Не совершаю ли я ошибку? Прежде чем заняться другой проблемой, я не пожалел времени, чтобы промыть глаза Хелены холодной водой, и использовал третье орочье зелье, вылив его на рану от стрелы.

Когда у меня накопилось достаточно эфира, я достал Погибель Магов из своего пространственного кармана. Я направил эфир в клинок, и замысловатый рельефный узор в виде пауков заполнился эфирным токсином. Даже несмотря на невидимость, я отчетливо видел магиню в своем пространстве. Я вытащил Первую Гражданку Селену спиной к себе. Магиня все еще оставалась невидимой, когда я полоснул ее по бедру. Она взвизгнула от болезненной неожиданности, проявилась в моих очках и повалилась на землю, зажимая свежую рану.

Было видно, что женщина пытается дотянуться до своего эфира, но растеряна и сбита с толку тем, что не может им воспользоваться. Яд действовал быстро, и попытки обуздать эфир были похожи на попытку вести корабль сквозь ураган. Поняв тщетность усилий, она потянулась к кинжалу, но я уже оказался сзади, подсек ей ноги, повалил на землю и прижал весом своего тела. Она ругалась и безуспешно сопротивлялась, пока я связывал ее, завязывал глаза и вставлял кляп. Она не сдалась и продолжала брыкаться, но это было бесполезно. Затем я сел и сделал запись в своем блокноте:

«Я поймал магиню, убил одного легионера, а второй легионер сбежал. Первая Гражданка сообщила мне, что эльфы вторглись в Империю. Доставить ли ее к вам, чтобы ее отправили воевать с эльфами, как и планировалось?»

Быстрого ответа я не ждал, поэтому проверил Расти и покормил его, ожидая утра и вестей. Токсин Погибели Магов вывелся через час, так что я продолжал вводить ей новые дозы, не зная, какими заклинаниями она владеет. Возможно, магиня решила, что я пытаю ее мелкими порезами, но поделать с этим ничего было нельзя, пока я окончательно не решу ее судьбу.

Пока я ждал, я перебрал их три сумки, не спуская глаз с пленниц. Внутри нашлось немного еды, скудные походные принадлежности и куча монет – определенно больше трехсот золотых. Наконец центурион Сергий прислал ответ:

«Отличная работа, Гончая. Убей ее, а кольцо, амулет и любые другие артефакты предательницы, что найдешь, принеси в Брапо. Геркул заберет их оттуда и доставит мне».

Я смотрел, как буквы проступают на странице, и, когда они замерли, спросил снова, выводя пером:

«Эльфы действительно вторглись? Должен ли я преследовать второго легионера?»

Ждать ответа долго не пришлось:

«Да. Эльфы высадились неделю назад, а бартирадийцы хлынули через восточную границу. Империя готовилась всю зиму. Они не продвинулись далеко. Забудь о легионере. Она не имеет значения. Принеси артефакты и сожги тело магини».

Я ждал продолжения, раздосадованный, но больше на странице ничего не появилось. Я понимал, что он хочет сжечь тело, чтобы подтвердить смерть магини. Меня затопила волна облегчения: мне не придется убивать Хелену или тащить ее с собой. Возможно, мне не придется убивать и магиню. Утро я провел за подготовкой погребального костра и развел огонь, чтобы сжечь все дотла. Я обыскал Селену в поисках артефактов, сняв с нее кольцо, амулет и рунический кинжал.

Мой наметанный глаз подсказал, что идеальное золотое кольцо было артефактом из подземелья, а вот амулет и кинжал были сработаны вручную. Селена брыкалась, пока я обыскивал ее одежду, но я управился быстро и нашел лишь маленький потайной кошелек с несколькими золотыми монетами, который вернул на место.

— Не беспокойся, магиня Селена. Когда ты снова проснешься, все будет хорошо. Сегодня ты не будешь обедать с Плутоном. — Я засунул ей в рот две пилюли забвения и придерживал челюсть, пока они не растворились и не подействовали.

Я вернул спящую Селену в свой пространственный карман и подождал час, прежде чем написать в книге отправки сообщений: «Магиня сожжена. Ничего не осталось».

Ответ пришел незамедлительно – он явно ждал моих слов: «Хорошая работа, Гончая. Доставь артефакты Геркулу». Что ж, мой пространственный карман действительно обвел его вокруг пальца. Стало также ясно, что Хелена была права: их заботила лишь смерть последней из рода Греко. Я растоптал угли и развеял пепел, ожидая, пока очнутся Хелена и Сильвия.

Было уже за полдень, когда первой пришла в себя Хелена. Она резко вскинулась – повязки на глазах и кляпа больше не было. Она огляделась. Ее спутница-легионер лежала на земле, свернувшись калачиком, а рядом виднелась отчетливая куча пепла, очертаниями напоминающая тело.

— Мне жаль, но мне приказали сжечь магиню. Я использовал алхимическую вспышку-порошок, она не мучилась. — Мне нужно было, чтобы Хелена поверила в смерть магини на случай, если ее допросит Искатель Истины.

Лицо Хелены исказилось от скорби, взгляд ее был прикован к спутнице.

— Значит, я следующая?

— Нет. Я твой должник за твою прошлую доброту. Меня зовут Эрик, — я напомнил Хелене свое имя, раз уж она его позабыла. Я бросил одну из сумок на землю у ее головы. — Беги, Хелена. Мне не приказывали убивать легионеров. Уходи как можно дальше от Империи. Я слышал, столица герцогства Манч прекрасна в это время года. — Я особо выделил это место, ведь именно туда направлялись Кастилия и ее верные легионеры. В глазах Хелены не было ко мне любви, но я надеялся, что все изменится, когда она освободится и обнаружит свою спутницу живой. Однако я не мог рисковать и позволить ей узнать, что магиня Селена жива.

Но Хелена еще не закончила со мной. Ей нужно было проклясть меня напоследок, пока я не скрылся из виду.

— Ты убил хороших людей, Эрик. Сильвия и Селена не заслуживали смерти из-за чужой жадности. Империя сгнила и пожирает себя заживо, даже когда враги стучатся в ее двери. — Я услышал, как она плюнула в мою сторону, но проигнорировал это и сосредоточился на том, чтобы подготовить Расти. Я убеждал себя, что не могу спасти всех, но попытаться все же стоит.

До Брапо было три дня пути на север, но дорога пролегала через те места, где напали на совиного медведя, так что двигаться следовало осторожно.

В моем пространственном кармане тоже становилось тесновато. Свободного места там, конечно, хватало, но такими темпами я превращусь в ковчег для мертвецов по бумагам. У центуриона Сергия в его кровавом компасе все еще мог оставаться образец крови Селены, ведь он подтвердил ее смерть всего несколько часов назад, так что ей придется погостить у меня какое-то время.

Я взлетел на спину Расти и бросил Хелене на прощание:

— Отведи подругу к целителю, но смотри не попадись. — Она ошарашенно перевела взгляд на Сильвию. Я пустил коня рысью на север, не оглядываясь. Я не сомневался, что поступил правильно, но казалось, что я сам загоняю себя в угол. Что мне делать дальше? Прятать каждого невинного человека, которого мне прикажут убить, в свой пространственный карман?

Я ехал на север не торопясь, не стремясь поскорее добраться до Брапо. На ночлег я устроился в древних, заросших каменных руинах. Голос земли подсказал мне, что погреб со временем завалило обломками. Там, внизу, лежала скромная заначка серебряных монет, но у меня не было желания раскапывать вековую грязь глубиной в несколько футов, к тому же она находилась как раз за пределами досягаемости моего пространственного кармана. Расти был рад получить полную порцию овса и яблок, поскольку травы для подножного корма было мало. Запасы овса у меня подходили к концу, и по дороге придется раздобыть его в какой-нибудь деревне.

На закате сообщений от центуриона не пришло, и я приготовился к тревожной ночи с короткими пересыпами. К полуночи я уже достаточно отдохнул, а из-за сухого холодного воздуха мне пришлось воспользоваться термальным камнем Раэлии для обогрева, чему Расти тоже был рад, хотя он и не был приучен к порядку, как Джинджер, и напрудил огромную лужу прямо в нашем укрытии. Когда наступило утро, я обнаружил в книге новое тревожное послание:

«Орочий военный флот вчера вечером вошел в бухту Кракена. Спеши к своему наблюдательному пункту и докладывай об их перемещениях».

У меня внутри все похолодело. Все происходило именно так, как многие и предсказывали. Орки воспользовались войной на востоке, чтобы заявить о своих притязаниях здесь, на западе. Я принялся строчить вопросы в блокноте: «Сколько кораблей? Отправляет ли Империя солдат? Где они высаживаются?» На страницах ничего не появилось, и я с отвращением закрыл книгу. Меня держали в неведении, и для Сергия информирование дозорного-Гончей явно не было первоочередной задачей.

Бухта Кракена тянется на триста миль с севера на юг, а в некоторых местах достигает трети этой ширины. Это скорее огромное внутреннее море, чем бухта. На самом южном краю бухты ближайшим городом был Варвао. Если орки собирались откусить кусок Империи, то именно он стал бы их целью.

У меня не было иллюзий, что я смогу остановить армаду. Я поехал на северо-запад, уже не держа путь на Брапо. Я добрался до побережья и решил, что нахожусь южнее своего наблюдательного пункта. Я заночевал в каменистой местности, не желая рисковать здоровьем Расти в темноте. Слеза Нептуна в этот вечер скрылась за тучами, а хребет, возвышающийся над бухтой, был беспощаден. После заката я снова повертел в руках якорный камень. От Зайны по-прежнему ничего. С неохотой я убрал камень.

Я каждый час всматривался в водную гладь и выругался, когда далекие огоньки подтвердили прибытие орочьего флота далеко на севере. С помощью подзорной трубы я насчитал тридцать семь кораблей, но их могло быть и больше. Я черкнул в блокноте:

«Замечено тридцать семь крупных кораблей. Все идут на юг».

Лишь через час после восхода солнца в моей книге появился ответ:

«Следуй за флотом, оставаясь в тени, и продолжай докладывать».

И это все. Я не знал, насколько южнее своего наблюдательного пункта нахожусь, но на вскидку – миль на двенадцать. Армада дерзко шла по самой середине бухты, словно вызывая любого бросить ей вызов. Подозреваю, у Империи просто не было сил, чтобы ее остановить. Скалистый хребет был слишком опасен для верховой езды. Так что мне придется спуститься в лес, проехать на юг, а затем снова подняться на хребет, чтобы выследить их. Радовало одно: верхом я мог передвигаться гораздо быстрее, чем флот под парусами.

Я повел Расти вниз по склону, и мы три часа неслись по лесу, прежде чем снова начать подъем. Я опередил флот и снова осмотрел его, пытаясь пересчитать при свете дня. У меня не было штатива для подзорной трубы, поэтому держать ее ровно, чтобы получить точный подсчет, было трудно. На этот раз у меня получилось тридцать восемь, о чем я и написал в книге отправки сообщений. Больше никаких приказов от центуриона не поступало. Интересно, каким будет ответ Империи на орочью армаду?

Мы снова спустились по склону, и на этот раз я планировал гнать Расти всего два часа, прежде чем снова выследить флот. Расти почуял неладное задолго до меня. Он замедлил шаг, сопротивляясь моим понуканиям двигаться дальше, и затанцевал на месте. Он пытался предупредить меня о чем-то. Я ничего не увидел, поэтому спешился, чтобы воспользоваться голосом земли.

Стоило моим ногам коснуться земли, как мне даже не понадобился голос земли, чтобы почувствовать вибрацию. Мой импульс земли вернул ужасающий образ, и я покатился в сторону, выпуская поводья, и закричал:

— Расти, беги!

Расти не успел вовремя среагировать на крик: земля под ним разверзлась и взметнулась вверх.

Огромная муравьиная голова впилась в его шею, а массивные лапы, заканчивающиеся четырьмя опасными когтями, принялись терзать его тело. Тело Расти было выпотрошено, а внутренности разлетелись по земле. Двуногое насекомоподобное существо выбралось из-под земли, пока его челюсти заканчивали обезглавливать бедного Расти. Оно подстерегало нас неподалеку и пробралось под землей, чтобы перехватить.

По грозному виду когтей я предположил, что именно это существо заставило совиного медведя покинуть свое зимнее убежище. Беспокоило меня то, что, несмотря на все уроки Герна и все бестиарии в моем Мире Грёз, я по-прежнему понятия не имел, с чем столкнулся.

— Кто бы ты ни был, ты скоро сдохнешь за то, что убил Расти. — Десятифутовое чудовище повернулось на мой голос, его фасеточные глаза уставились на меня, а с жвал капала кровь Расти. Его пасть судорожно двигалась, затягивая плоть и кровь. Я призвал в руку черное копье и объявил:

— Ну что, потанцуем, переросший таракан?