Глава 45.0

Когда мы добрались до виллы, у Константина нашлась тонкая пила, чтобы не торопясь отпилить заднюю часть болта. Ждать возвращения Кастилии было невыносимо. Дыхание мое становилось все более тяжелым, рана стянулась, и любое движение отзывалось резкой болью. Я понимал, что они хотят дождаться исцеляющего зелья, прежде чем вытаскивать наконечник, но приятного в этом было мало, и напускное хладнокровие требовало огромных душевных сил.

Я ждал Кастилию, но с целебными снадобьями вернулся Лайнус. Первым делом он занялся Лизандром: быстро втер зелье в открытую рану, а остаток велел выпить. Со мной же пришлось повозиться подольше.

Лайнус осмотрел болт, спиленный сзади. — Мы просто протащим его насквозь, Эрик, — сказал он. — За три часа кровь уже сильно запеклась, так что будет больно. Держи, выпьешь позже, — и он протянул мне один из флаконов с противоядием.

— Болт был отравлен? — Спросил я, сжимая флакон в руке.

— Исцеляющее зелье сосредоточится на тканях и восстановит поврежденную мышцу, — принялся объяснять он. — Обычно оно справляется и с любой заразой, но этот болт торчит в тебе уже несколько часов. Поэтому, когда я его вытащу, мы зальем зелье прямо в рану, а не станем поить тебя противоядием. Противоядие – это просто страховка на случай, если у исцеляющего зелья не останется эфира для очищения крови после того, как оно затянет плоть. Зелье действует от места введения, пока не исчерпает свои запасы эфира. Обычно, если рана не слишком глубокая, достаточно его просто выпить, или можно принять сразу два флакона. Но у нас остался только один, — он приподнял пузырек.

Не теряя времени, он ухватился за наконечник и потянул. Мое тело на мгновение удержало древко, а затем оно выскользнуло наружу. Я глухо застонал, сдерживая крик, как и подобает стойкому мужчине. Если бы я был один, то точно заорал бы во весь голос.

Лайнус действовал быстро: стянул с меня доспехи и одежду, пока из раны сочилась темная кровь. Он спешно промыл поврежденное место водой, затем обработал красным алоэ. После этого аккуратно раздвинул края раны щипцами, чтобы ни одна капля зелья не пропала даром. Это было больнее всего, что я испытал до сих пор, и я истошно закричал, напрочь позабыв о мужественности. Он бережно вылил весь флакон в рану, и я почувствовал, как по телу разливается тепло, а мышцы буквально горят, пока магия восстанавливает их.

Через несколько минут Лайнус осмотрел работу. — Отлично выглядит, — заключил он. — Тремя дюймами ниже – и у тебя были бы серьезные неприятности. Давай проверим подвижность. — Я покрутил рукой, размял плечо – чувствовалась легкая стянутость, но в целом все было в порядке. Лайнус напомнил, чтобы я выпил противоядие примерно через час, и ушел.

Я снова запер дверь на замок, лег на кровать, подложив под голову подушку из перьев грифона, и принялся перекатывать в ладони то, что считал высшей эссенцией исцеления. Я медлил с ее поглощением лишь потому, что помнил, какой неприятный сюрприз преподнесла мне предыдущая высшая эссенция. Что, если моя теория неверна и та дикая боль возникла вовсе не из-за того, что в моем ядре зарождалось новое сродство к магии? Вдруг мне придется пережить это снова? К тому же я даже не был уверен, что это эссенция исцеления. Она просто досталась мне от мага, который умел исцелять.

Стук в дверь прервал мои мысли, и я мгновенно отправил подушку и эссенцию в свой пространственный карман. Открыв дверь, я увидел Ферта. — Знаешь, Эрик, — ухмыльнулся он, — если ты и дальше будешь запираться тут один, пойдут слухи о том, чем ты здесь занимаешься в одиночестве.

Я пожал плечами:

— Возможность поспать, не слушая симфонию чужого храпа, стоит любых слухов.

Ферт сразу посерьезнел. — Хотел извиниться за тот патруль. Не ожидал, что бартирадийцы окажутся там. — Он протянул мне сумку. — Тут кое-какая еда, и от сегодняшних ночных дежурств ты освобожден. Но на рассвете жду тебя на стене. Отдыхай. — Он повернулся и зашагал прочь.

Только сейчас я понял, что уже полдень, а Ферт принес мне обед. В сумке даже нашелся мешочек с вяленым мясом грифона – хотя нам говорили, что все запасы давно иссякли. Я устроился поудобнее, снова достал эссенцию и принялся жевать мясо. Когда с угощением было покончено, я закинул эссенцию в рот, решив идти до конца.

Я приготовился к очередной мучительной вспышке боли. Однако, когда эссенция растворилась на языке, по коже лишь пробежала прохлада, и я покрылся мурашками. Этот холод проник в мое дыхание, заставив вздрогнуть. Ощущение медленно сошло на нет – все прошло гораздо легче, чем с моей прошлой эссенцией сродства. Теперь я был почти уверен, что это действительно была эссенция исцеления. Я не мог различить отдельные сродства в своем ядре, но это определенно укрепило то, что во мне уже имелось. И это подтверждало, что тогда, с коричневой высшей эссенцией, я пробудил в себе совершенно новое сродство.

Я тут же достал из пространственного кармана книгу с заклинаниями исцеления и светящийся камень. Света из зашторенных окон не хватало, чтобы читать отчетливо. Я изучал этот гримуар почти две недели, но безуспешно. Теперь же, перечитывая и вглядываясь в плетения на страницах, я почувствовал, что у меня может получиться. Отложив книгу, я мысленно восстановил все, чему меня учил Дамиан, когда я запечатлевал свой пространственный карман. Затем снова вернулся к чтению, стараясь предельно точно направлять свое намерение и мысленно воссоздавать упрощенные магические плетения из книги.

Раздался стук, и из-за двери донесся голос Матео:

— Эрик, ужин подан. — Я услышал его удаляющиеся шаги и мысленно поблагодарил за предупреждение. Я занимался часами, и глаза уже горели от напряжения. Быстро прибравшись в комнате, я спустился к остальным.

— Смотрите, он буквально светится! — Выпалил Феликс при моем появлении. Меню охватила паника – неужели мои внутренние изменения стали заметны? Но это оказалась лишь шутка по поводу моего затворничества.

— И пахнет он как-то странно, — подхватил Матео, когда я сел рядом. — Тебе не кажется, Павел? — Павел, сидевший с другой стороны от меня, шумно втянул носом воздух.

— Я улавливаю тонкий аромат духов, — веско произнес Павел. Все дружно расхохотались, но у Павла действительно был отличный нюх. Духи прежней владелицы этой постели, похоже, намертво въелись в мою одежду. На этом шутки закончились, так как Адриан начал распределять ночные патрули. Как и обещал Ферт, меня в списках не оказалось, и никто не высказал по этому поводу недовольства.

Проводив ребят, которые уже вовсю снаряжались в караул, я заглянул в уборную и вернулся к себе. Снова заперся и погрузился в учебу. Была уже глубокая ночь, я то и дело раздумывал, не пора ли лечь спать, и тут все случилось. Глаза слипались от усталости, но желание научиться исцелять себя после того, как мне выстрелили в спину, перевешивало все. В какой-то момент показалось, будто все напряжение, которое я пытался втиснуть в себя, внезапно спало; плотину прорвало, и меня наполнило приятное чувство завершенности. Я понял, что запечатлел новое заклинание, и оно идеально улеглось на мое эфирное ядро.

Достав нож, я сделал неглубокий порез на предплечье. Сконцентрировавшись одновременно на ране и на своем эфирном ядре, я направил туда эфир. Тонкая красная линия осталась, но плоть под ней стянулась. Я вытер кровь и обнаружил лишь гладкую кожу. Ну, точнее, волосатую кожу, но без пореза и шрама.

Внезапно во мне проснулся легкий мазохизм: я несколько раз резал и прижигал себя, чтобы освоиться с исцеляющей способностью. Закрытие мелкого пореза требовало меньше условной единицы эфира, глубокий порез забирал, пожалуй, целую единицу. Разумеется, я не был настолько глуп, чтобы повреждать мышечные ткани или внутренние органы во время этих спонтанных испытаний. Когда я наконец заснул, на душе было гораздо спокойнее – теперь мои шансы выжить во время службы в легионе казались куда более весомыми.

На рассвете в мою дверь забарабанил Константин. — Эрик, хватит дрыхнуть! После завтрака заступаешь на стену! — Я подскочил, лихорадочно наводя порядок, и обругал себя за то, что не убрал книгу вчера вечером. Я так увлекся экспериментами, что она так и осталась лежать на кровати. Отправив ее вместе с подушкой в пространственный карман, я быстро оделся. Захватив короткий меч и лук, который вытребовал себе ранее, я направился на завтрак. Стрелы брать не стал – на стенах стояли целые ящики с ними.

Все были измотаны после ночного патруля и молча, механически жевали еду. Вскоре впятером мы выдвинулись к стене. Константин шел впереди, за ним – Павел, Реджис, Малкольм и я. Я пристроился рядом с Константином и спросил:

— Как прошел ночной патруль?

— В верхнем городе все было довольно тихо, — спокойно ответил он на ходу. — А вот у городской стражи в нижнем городе возникла куча проблем.

На улицах толпился народ – гораздо больше, чем обычно. Я поинтересовался:

— Почему все так рано засуетились? Это знак приближающейся беды?

Константин кивнул:

— Наблюдательность – это хорошо, но нет. С полудня до рассвета вводится комендантский час. Всем нужно успеть сделать дела утром. Особенно запастись водой. В городе всего четыре колодца. Радуйся, что нас не приставили охранять их, пока гражданские набирают воду. Эти колодцы едва справляются с таким наплывом.

Мы добрались до стены и поднялись по ступеням на наш участок. Я задал Константину еще один вопрос:

— А почему нас сегодня только пятеро?

Константин ухмыльнулся:

— Эрик, вот что бывает, когда проводишь весь день взаперти. Мы здесь только для вида и для того, чтобы дать регулярным частям передышку в самый разгар полуденного зноя. Пяти человек для этого вполне достаточно. Если начнется штурм, мы соберемся в Зале Легиона вместе с людьми Грегора. А там уже будем слушать магов, куда нам выдвигаться.

К счастью, сегодня небо затянуло тучами, и утренний воздух был прохладным и влажным. Поднявшись на стену, я так и застыл от изумления. Там, за заброшенными фермами и постройками у подножия стен, над лагерем противника кружила пара всадников на грифонах.

— Охренеть, — только и смог выдавить я. Сотни бартирадийцев разбивали огромный лагерь.

Остальные рассмеялись, и Константин пояснил:

— Грифоны – не самая большая угроза, если ты об этом, Эрик. Любой летающий зверь на земле бесполезен, а один точный удар по крыльям роняет их вниз, словно дождь в грозу. Их используют как разведчиков и для передачи сообщений, когда магические барьеры мешают отправлять вестников.

— И все равно, было бы круто прокатиться на таком, — заметил я, наблюдая, как они парят в небе примерно в миле от нас.

Константин разочарованно хмыкнул, явно не оценив моего восторга. А Павел вставил:

— Ты слишком тяжелый для этого! Все эти всадники – женщины, они весят меньше половины твоей туши.

Константин подтвердил его слова:

— Это правда. Грифоны хоть и огромные, но быстро устают под тяжелым наездником. Те летуны, скорее всего, поджарые эльфийки. Во всяком случае, мне попадались только они.

— А как в Империи? У нас тоже только женщины летают на грифонах? — Спросил я.

Константин, похоже, был настроен поговорить. — У нас грифонов держат скорее как питомцев для охоты. Кое-кто летает на них, но Император их не жалует. У него есть когорта дрейков, на которых летает Драконий Легион.

— И как легионеру попасть на такую службу? — В шутку поинтересовался я.

Константин проворчал:

— Да они больше для парадов нужны, чем для реального боя. Разодетые легионеры, которые летают над площадями или маршируют на праздниках. Приручить дрейка не так сложно, как настоящего дракона, но половина новобранцев гибнет от когтей собственных же зверей еще во время обучения.

— Ну, это неправда, — громко возразил Реджис.

Константин лишь пожал плечами, а Реджис продолжил:

— Меня почти отобрали на обучение. По характеристикам на планшете-считывателе я полностью подходил. Просто я тогда высоты испугался.

— Да ты и сейчас ее боишься! — Поддел товарища-лучника Павел.

— А какие характеристики нужны, чтобы попасть в Драконий Легион? — Я подошел ближе к башне, ища тень, так как облака начали рассеиваться.

— Помимо общих способностей, они требуют от сорока до семидесяти единиц в ловкости, быстроте и координации. Еще нужен высокий показатель эмпатии, чтобы ладить со зверями. У меня эмпатия тридцать семь, а потенциал и того выше, — похвастался Реджис.

Я решил, что это отличный момент разузнать побольше о показателях. — А что вообще значат эти цифры? Я до прибытия в Империю и в глаза не видел планшетов-считывателей. Почему шкала стобалльная? И можно ли превысить сотню в потенциале?

Константин повернулся ко мне:

— Да из какой глухомани ты вылез, Эрик? — Я промолчал, и он, усмехнувшись, продолжил: — Ладно, прощу тебе это невежество. Все имперские планшеты откалиброваны под человека. Предел человеческих возможностей определяется при рождении. Если ты идеален в какой-то характеристике, твой потенциал на планшете покажет ровно сто. Правда, я за все годы службы такого ни разу не видел.

— Говорят, у Императора характеристики перевалили за сотню из-за того, что он поглощает высшие эссенции, — вклинился Павел.

Константин недовольно поморщился:

— С тем количеством эссенций, что он жрет, это неудивительно. — Он снова повернулся ко мне. — Другие расы, если проверять их на человеческом планшете, могут выдавать потенциал больше сотни. Я сам видел эльфа, у которого формирование эфира было сто двадцать два, и орчанку с выносливостью и телосложением за сто десять.

Павел, Реджис и Малкольм тоже внимательно слушали. Я спросил:

— А что считается средним для человека? В плане текущего значения и потенциала?

Константин хмыкнул:

— Разброс слишком велик, чтобы называть точные цифры. Думаю, у большинства мужчин физические показатели где-то в районе двадцати, а потенциал – около сорока-пятидесяти. Но если забросить тренировки, они быстро поползут вниз, если только ты не закрепишь их эссенцией.

Не только у меня на лице отразилось недоумение. Константин расхохотался:

— О, это один из главных секретов богачей и Первых Граждан! Впрочем, вреда не будет, если я вам расскажу. Проще объяснить на примере. Павел, допустим, твоя сила равна тридцати, а потенциал – семидесяти. Ты тренируешься месяцами и поднимаешь силу до пятидесяти. Если после этого ты примешь любую эссенцию силы, эти пятьдесят единиц останутся с тобой на годы без особых усилий. А вот если забросишь тренировки без эссенции, твоя сила снова упадет до тридцати, а то и ниже, если совсем обленишься.

Мы все притихли. Константин широко улыбался. В глазах Реджиса что-то промелькнуло, он хотел было что-то сказать, но Константин его перебил:

— Именно, Реджис. Вот почему Кастилия распределяет эссенции именно так, посовещавшись с Адрианом и Делмаром. Она старается развивать разные характеристики, чтобы укрепить общие показатели роты. — Его улыбка стала еще шире. — Вот почему наша рота магов – одна из сильнейших во всем легионе.

После долгой паузы ошеломленный Павел спросил:

— Но почему об этом никто не знает?

Константин рассмеялся:

— Те, кто может позволить себе эссенции, прекрасно об этом знают! К тому же, чем больше людей в курсе, тем дороже становятся эссенции. Наверняка в каких-то землях это общеизвестно, а в других предпочитают держать народ в неведении. — Он выразительно посмотрел на меня.

Когда нас наконец сменили и мы пошли обратно к вилле, я поймал себя на мысли, что стал уважать Кастилию и наших командиров гораздо больше.