Когда мёртвые восстают, живые стоят плечом к плечу

Глава 411: «Когда мёртвые восстают, живые стоят плечом к плечу.»

С приближением ночи улицы Наусиса забурлили жизнью. Найдя то, что искал, я переступил порог лавки – скромной травяной аптеки, зажатой между двумя плотницкими мастерскими. Внутри густо пахло сушёной лавандой, розмарином и старым деревом. Полки ломились от связок с пергаментными ярлыками, но почти всё здесь было сухим и, судя по всему, старым, а потому для алхимии не годилось.

Травница – седовласая женщина с мшисто-зелёными глазами и пальцами, потемневшими от многолетнего измельчения корней, – терпеливо выслушала мои расспросы. Хотя её ассортимент больше подходил для чаёв и припарок, она подсказала имя и направление. Алхимическая лавка, предупредила она, ютилась у самой окраины квартала – и не просто так. Вонь от тамошних варев оскорбляла чувства каждого прохожего.

Я снова нырнул в людскую толчею, держа в голове указания травницы, и направился к алхимику. Лавка примостилась в узком переулке между древними каменными зданиями. На её деревянной вывеске красовалось название на нескольких языках – «Изумрудный тигель». Кислый, приторно-сладкий запах трав, масел и жжёных минералов тяжёлым облаком висел в воздухе, сочась наружу сквозь приоткрытое окно. Внутри царил полумрак, разгоняемый лишь теплом нескольких горелок, над которыми в стеклянной посуде усердно булькали снадобья.

Полки занимали каждый дюйм стен, прогибаясь под тяжестью банок с маринованными глазами, порошками из корней, мерцающей пылью и странными грибами. Длинный прилавок, покрытый пятнами от алхимических реагентов, делил комнату пополам. За ним стоял старый дварф в перепачканном сажей фартуке и с фиолетовыми от работы пальцами, аккуратно наклеивая ярлык на флакон с переливающейся жидкостью.

— Добрый вечер, — окликнул я его на эльфийском прямо с порога.

Когда я вошёл, дварф поднял голову и прищурился.

— Покупатель? — Дружелюбно спросил он.

— Вроде того, коллега-алхимик. Ищу кое-какие ингредиенты. Слышал, вы снабжаете Охотников Смерти своими творениями, — проговорил я, пытаясь разобрать надписи на этикетках. Они были написаны либо на чужом языке, либо непонятной мне стенографией.

— Не знаю, кто вам такое сказал. Я изредка вижу одного из них, но у них есть собственные алхимики, — дварф опустил взгляд, спешно закупоривая своё последнее варево.

— Неужели алхимики Охотников Смерти искуснее вас? — Поинтересовался я, разглядывая небольшой стеклянный дистиллятор.

Дварф сложил руки на фартуке и насупился в бороду:

— И что ты хочешь услышать в ответ? В городе есть ещё три алхимика, парень. Иди им докучай.

— Эрик, — представился я, протягивая руку для рукопожатия. — Я спрашиваю лишь потому, что подумываю примкнуть к их рядам. А ещё мне нужно пополнить запасы ингредиентов – и я возьму дюжину флаконов очищающего зелья для рта.

Мой ответ, а может, и перспектива крупной покупки, похоже, умилостивили дварфа.

— Я могу приготовить вам свежее – те, что на полках, стоят уже без малого месяц, если мне не изменяет память.

— Тогда я заберу их со скидкой, — усмехнулся я. Он тоже усмехнулся – это был привычный способ избавиться от товара, у которого подходил к концу срок годности.

— Оррик Дыможил, — представился он, когда мы пожали друг другу руки.

Я слегка поморщился, заметив, как фиолетовые пятна с его ладони перекочевали на мои наручи из кожи земляного дрейка. Мы беседовали, прохаживаясь по лавке и собирая всё необходимое для целебной пасты и малых зелий лечения. Заодно я прихватил припасы для создания дымовых шашек и смесей против слепоты.

— Решил поохотиться на нежить? Обычное зверьё уже не по зубам? С твоим-то серебряным гильдейским жетоном тебя оторвут с руками, — заметил Оррик, подсчитывая стоимость наполненных корзин.

— У моей юной падчерицы обнаружилась склонность к некромантии, — как бы между прочим обронил я, пытаясь выудить хоть какие-то сведения. Ходить вокруг да около не имело смысла. Дварф замер и уставился на меня. Я уж было подумал, что сейчас начнутся неприятности.

— Хороший ты отец, раз решил пойти с ней. И умный, раз ведёшь её туда. В большом мире её бы презирали, а среди охотников она сможет заслужить уважение.

Из-под прилавка появились две стопки. Оррик наполнил их тёмно-янтарной жидкостью и поднял свою, салютуя мне:

— За то, чтобы делать всё возможное ради наших детей!

Мы чокнулись, и я осушил стопку. Напиток оказался обжигающим, сладким и сногсшибательно крепким. Я даже закашлялся, а Оррик лишь облизнул губы и блаженно вздохнул. Открыв глаза, он добродушно ухмыльнулся, глядя на мою реакцию.

— Семейный рецепт, — рассмеялся он.

Я снова кашлянул.

— Значит, там её обучат как надо? — Спросил я, отсчитывая монеты.

— Да, обучат, — хмуро обронил он, прищурившись. — Но не жди, что она останется прежней. Они редко остаются прежними.

Он поднял руку, призывая к терпению, и повернулся к соседней полке, заставленной бутылями и флаконами с костяными пробками. Погремев стеклом и побормотав что-то на дварфийском, он вернулся с двумя пробирками – тонкими, с железными крышками, наполненными густой чёрной жидкостью, которая отливала на свету всеми цветами радуги.

— Некротическое масло, — негромко произнёс он, бережно опуская их на прилавок. — Втирай в любую плоть, которой коснулись мертвецы. Рану оно не затянет, но некротическую заразу задушит – выжжет дотла. Только после этого твоя исцеляющая магия подействует. И что лучше всего – оно никогда не портится.

— Сколько оно стоит и сколько у вас есть? — Спросил я.

— Эти две – даром, от отца отцу. За каждую следующую – по три золотых, — буркнул он.

Похоже, чтобы подружиться с мужчиной меньше чем за пятнадцать минут, нужно было всего лишь показать, что вы оба отцы и печётесь о своих детях.

Всё, что я уже набрал, едва тянуло на шесть золотых.

— Тогда ещё две, и я отправляюсь в обитель Охотников Смерти. Дашь какой-нибудь совет напоследок?

— Там заправляет один человек, Варек Эдрас. В своё время мы с ним пропустили по стаканчику-другому в этом городе. Не то чтобы приятный малый, но и не сказать что негодяй. Говори с ним прямо, и всё будет в порядке. Об их порядках я знаю мало, но постарайся оставаться рядом с дочерью во время её обучения, — он указал на мой серебряный жетон искателя приключений. — С этой штукой они, скорее всего, быстро вобьют в тебя базовые знания, укажут на угрозу и отправят в бой.

— Понял тебя, Оррик. Ты мне очень помог, — мы снова обменялись рукопожатием, и я, подхватив корзины, вышел на улицу. Я пробыл внутри так долго, что солнце уже зашло. Быстро свернув в тёмный переулок, я убрал все покупки в свой пространственный карман.

Призывной пункт Охотников Смерти высился в самом тупике улицы, наполовину утопая в тенях. Уличные фонари стояли тёмными, и мне оставалось лишь гадать, почему их не зажгли. Обитые железом двери были заперты под эмблемой: череп, пронзённый кинжалом сверху вниз, позади которого, словно нимб правосудия, расходились лучи солнечной вспышки.

Никакой стражи. Лишь этот знак и тишина на улице. Моя крепость разума не ощущала воздействия каких-либо чар, но местные жители явно обходили этот тупик стороной. Я подошёл, постучал и потянул дверь на себя. В лицо пахнуло сырым, застоявшимся воздухом.

Внутри оказалось холоднее, чем снаружи. Стены были выложены из гладкого чёрного камня с серыми прожилками. Два настенных свет-камня отливали бледно-голубым светом. В воздухе витал едва уловимый аромат благовоний и металлический привкус – возможно, крови.

В дальнем конце комнаты за чтением книги сидел человек. Столом ему служила длинная плита из полированного обсидиана. Навстречу мне он не поднялся. В плане создания мрачной атмосферы Охотники явно преуспели. Я не проронил ни слова, пока не пересёк зал и не остановился перед ним.

Его волосы давно подернулись серебром, коротко подстриженные и зачёсанные назад с военной аккуратностью. Шею и челюсть пересекали блёклые шрамы – неровные, зажившие без вмешательства магии. Знак Охотников Смерти красовался у него не в виде жетона или медальона, а как клеймо: череп, расколотый кинжалом, с сияющей позади солнечной вспышкой, вытатуированный чёрными чернилами на тыльной стороне ладони.

Вербовщик сидел неподвижно, словно изваяние в полумраке зала. От его фигуры веяло суровой силой. Глубокие морщины возраста и былых сражений прорезали его бледное лицо, но глаза – проницательные, стального оттенка – следили за мной с пугающей сосредоточенностью. Этот человек неуловимо напоминал мне Константина.

— Варек Эдрас. Я пришёл узнать о вашем ордене и о возможности вступить в него, — уважительно произнёс я.

Он снова смерил меня взглядом с ног до головы. Я нарочно выставил напоказ свой серебряный жетон гильдии, надеясь вызвать хоть какое-то уважение. Когда он заговорил, его голос прозвучал глухо, хрипло и холодно:

— Наша клятва – не то, к чему можно относиться легкомысленно. В Охотники Смерти идут не ради славы. Сюда идут те, кто понимает: смерти нет места среди живых.

— Я ещё не принял окончательного решения, — осторожно заметил я, и его седая бровь раздражённо поползла вверх. Опасаясь, что испорчу первое впечатление, я выложил свой единственный весомый довод:

— Я здесь не для того, чтобы тратить ваше время. У моей приемной дочери обнаружили склонность к некромантии, и я хочу, чтобы её обучили.

Варек дважды моргнул, выдав мимолётное удивление, но быстро вернул себе бесстрастный вид.

— Мы проверим её, чтобы убедиться. Если у неё действительно есть способности, будьте уверены – мы научим её держать их под контролем.

— Я обещал не оставлять её, пока она не освоится. Я искусный алхимик, — взгляд Варека переместился с моего лица на серебряный жетон гильдии и обратно. — Я смогу доказать это вашим алхимикам в Цитадели. — Как и советовал дварф, мне следовало сразу прояснить свои намерения, иначе меня могли отправить охотиться на восставших мертвецов.

Варек принялся постукивать пальцами по чёрной поверхности стола. Другой рукой он достал две тяжёлые серебряные монеты и опустил их на камень. Они покатились и замерли, демонстрируя отчеканенный знак Охотников Смерти. Обе монеты были сильно потёрты – судя по всему, ими пользовались очень часто.

— Возьми их. Если передумаешь, вернёшь мне. Если хватит духу – Цитадель находится в двух днях пути на северо-восток. Предъяви их у ворот. Пароль: «Когда мёртвые восстают, живые стоят плечом к плечу».

Он кивнул мне, давая понять, что разговор окончен, и потянулся к книге, явно желая поскорее вернуться к чтению.

Всё прошло подозрительно гладко, но, полагаю, организация, сражающаяся с нежитью, не могла позволить себе разбрасываться добровольцами. К тому же монеты были из чистого серебра. Что мешало мне просто забрать их и уйти? Возможно, в этом и заключалась часть проверки. По пути назад я убрал обе монеты в карман для сохранности. Попробовав немного очищающего средства Оррика, я слегка разочаровался – оно отдавало ванилью и цитрусом. Неплохо, но мне больше нравилось ощущение свежей мяты.

Меня не было несколько часов, поэтому я удивился, обнаружив, что все мои спутники до сих пор не спят и ждут меня. Они были чисто вымыты, а их одежда – выстирана.

— Ну как? — Спросил Блейз. Иви выглядела встревоженнее всех.

Я кивнул и присел рядом с ними.

— Думаю, всё в порядке. Мы с Иви можем присоединиться к Охотникам Смерти.

— А как же мы? — Воскликнул Бенито.

— Вы можете возвращаться в Грэмни, — начал было я.

— Драконье дерьмо, Эрик, — сплюнул Блейз. — Мы не для того тащились через половину континента, чтобы нас выставили за дверь, как только мы перестали быть нужными.

— Зачем, во имя царства Плутона, вам учиться убивать нежить? — Спросил я.

Блейз резко поднялся, выказывая редкую для него вспышку гнева:

— Мы делаем это ради тебя и Иви, а не потому, что горим желанием истреблять мертвецов!

Лесна в недоумении уставилась на Блейза:

— А я думала, ты делаешь это ради женщин?

— И ради этого тоже. Но брата в беде не бросают, — закончил свою тираду Блейз.

К горлу подкатил ком, ведь именно это я и планировал сделать с Иви – оставить её, как только она устроится. Её широкие глаза заблестели от слёз, она вот-вот готова была расплакаться.

— Ладно, как хотите. Утром сходите к вербовщику, попробуйте получить жетоны. А я в ванну, — я оставил спутников обсуждать, как они будут договариваться с вербовщиком. Больше всего меня удивило то, что Лесна, судя по её словам, тоже собиралась пойти с ними.