Пришла беда – отворяй ворота

Константин ждал, пока я достану свои доспехи и облачусь в них. Делмар принялся распекать меня:

— Эрик, мы нашли твои доспехи здесь сегодня утром и решили, что ты утонул. Если ты еще раз ляжешь спать так далеко от своего снаряжения, то пожалеешь, что не утонул на самом деле! — Я не стал спорить, хотя и посчитал это несущественным, ведь мы находились в городе. В случае чего у меня был при себе короткий меч и свои собственные хитрости.

Брут толкнул меня локтем в бок:

— Да не переживай, Бенито вчера ночью утопил свой шлем в реке, а Лизандр и вовсе оставил доспехи на барже. Он всю ночь грел постель старой служанки в таверне. Той самой, жирной, — он рассмеялся над отчаянием Лизандра, и остальные слушатели тоже покатились со смеху.

Константин крикнул:

— Живее, легионер. Если бы в лесу притаился враг, он бы уже успел сходить по-большому и сейчас доедал бы второй завтрак.

Я уже не был так уверен, что хочу учиться на следопыта. Нет, учиться-то я хотел, просто предпочел бы, чтобы меня наставлял кто-то другой, а не Константин. Я застегнул последний ремешок на доспехах и зашагал к Константину, который уже уходил. Бежать за ним я не стал, лишь слегка прибавил шагу.

Когда мы углубились в лес, он заметил:

— В диких землях спать нужно прямо в кирасе. Это чертовски неудобно, но пытаться проснуться и застегнуть ее, когда вокруг бушует бой, – задача не из легких. Можешь снять балтеус, наручи и поножи. Но шлем держи под рукой и клади его каждую ночь в одно и то же место, чтобы при первых признаках беды ты хватал его и надевал уже на уровне инстинктов.

Я усмехнулся:

— Хорошо хоть не заставляешь меня спать прямо в шлеме.

Он ответил совершенно серьезно:

— Я понял, что без него спится лучше – слух острее. Когда ворочаешься, металлический шлем трется и мешает отчетливо различать звуки вокруг. — Я лишь кивнул, признавая его мудрость.

Мы вошли под сень деревьев, и на меня обрушился целый поток бесконечных поучений. Я лишь старался запомнить как можно больше. Ядовитые растения, от которых кожа покрывается сыпью. Как распознать следы человека или зверя. Как использовать окружение, чтобы скрытно передвигаться. Всегда намечать самый быстрый и безопасный путь для отступления. Он упомянул и о некоторых съедобных растениях, но не сказал, каковы они на вкус. Наш дозор описывал длинную широкую дугу вокруг деревни, и я собрал лицом все колючки, в то время как Константин умудрился каким-то образом не получить ни единой царапины.

Как только мы поднялись на борт баржи, все мужчины принялись помогать отчаливать. Константин доложил Кастилии, а я встал рядом с ним:

— В окрестных лесах следов гноллов не обнаружено.

Адриан отозвался:

— Тот гнолл был в нескольких милях отсюда и на другом берегу реки. Думаешь, его стая выследила нас?

Все посмотрели на Константина, который заговорил с высоты своего опыта:

— В лесах на их стороне реки полно более легкой добычи, чтобы прокормиться. Но то, что они подобрались так близко к столице, говорит об их дерзости. — Константин равнодушно спросил: — Хотите, чтобы я разведал противоположный берег?

Кастилия покачала головой:

— Нет. Мы уже предупредили жителей деревни, чтобы они были настороже, и они разнесут весть о появлении гнолла. Своим взором я заметила лишь нескольких гноллов, следивших за нашим продвижением по реке. Было бы полезно узнать, насколько велика их стая.

Константин высказал предположение:

— Думаю, герцог Тибериус стянул к себе слишком много магических рот из столицы. Из-за его приготовлений к войне они, должно быть, уже несколько месяцев почти не патрулируют земли вдали от городов и крупных поселений.

Адриан проявил нетерпение:

— Мы должны достичь города Парвас к полудню. Если они и решат напасть на нас, то до этого времени. Нужно держать щиты и лучников наготове.

Делмар хмыкнул:

— Мы и так собирались это сделать. Лодочники говорят, что в Парвасе единственный мост через реку Агантерао до самого Собрала. — Совет командиров подошел к концу, и мне позволили занять мое полулежачее место на носу.

Баржа вышла на середину реки, и лодочник, владеющий заклинанием ветра, погнал судно по неспокойной воде. Делмар приказал переставить ящики, а щитоносцы и лучники приготовились отразить возможное нападение. Адриан освободил всех от тренировок на сегодня, так как несколько человек уже успели скормить свой завтрак реке. Вода сегодня была куда более бурной, и большую баржу сильно качало на волнах.

Меня, впрочем, это послабление не коснулось. Константин без умолку расспрашивал меня обо всем, что рассказывал утром. Он словно ожидал, что я запомню каждое слово с первого раза. Леркин попытался приготовить еду, но с треском провалился, так как его свалила морская болезнь. В итоге мы намеренно пристали к песчаной отмели, чтобы стабилизировать баржу, и он смог приготовить обед из нарезанной ветчины, завернутой в листья квашеной капусты. Это также дало передышку лодочнику, который призывал ветер.

Пока мы ели, небольшой водяной смерч пронесся вниз по реке в стороне от нас. Один из лодочников крикнул:

— Это всего лишь малый водный элементаль. Они безобидны, пока их не тревожат.

Кастилия тоже воспользовалась моментом и отправила свое всевидящее око на разведку дальнего берега. Я случайно услышал, как она говорила своим лейтенантам, что не видит никаких признаков преследования со стороны гноллов на противоположном берегу. После обеда я оказался среди тех несчастных, кому пришлось стаскивать баржу с мели. Мы увязали в мокром песке по колено, выталкивая лодку обратно на течение. Мы должны были добраться до Парваса до наступления темноты, а после этого оставался еще один полный день пути по реке до Собрала.

Вскоре пошел дождь, и поднялся порывистый ветер. К счастью, порывы дули нам в спину, но волны все равно перехлестывали через низкие борта баржи. Мы бросились спасать груз. Я оказался достаточно близко, чтобы услышать, как Кастилия говорит рулевому:

— Похоже на магическую непогоду. Не похоже, чтобы это был обычный шторм. Нам лучше пристать к берегу и переждать его.

Волны становились все выше. Рулевой кивнул и прокричал сквозь свист ветра:

— До Парваса еще тридцать миль. Если причалим, то до темноты не успеем!

Кастилия посмотрела на Адриана и Делмара, и те согласно кивнули. Кастилия скомандовала:

— Причаливаем!

Как только баржа ткнулась в илистый берег, Делмар приказал перетащить все ящики с припасами на сушу, чтобы разбить лагерь среди деревьев, повыше на склоне. Берег представлял собой мягкую грязь, которую постоянно захлестывали волны. Не успели мы опомниться, как оказались по пояс в черной жиже, втаскивая припасы на двадцатифутовую кручу. Кастилия приняла верное решение: шторм усилился, а дождь превратился в плотную пелену, которая и не думала редеть.

Потребовались часы, чтобы все поднять и укрыть. Лодочники бросили якорь, но сильный ветер уводил их плот все глубже в ил по мере того, как поднималась вода в реке. Даже мне было ясно, к чему все идет: когда река спадет, баржа намертво застрянет в грязи. Лодочники и сами это понимали, но у них не было выбора, ведь волнение на реке было неистовствующим.

Делмару приходилось кричать во всю глотку, чтобы его услышали, пока мы разбивали лагерь в ельнике над обрывом. Он пытался распределить нас, указывая, где ставить палатки и как расставлять часовых. Наши стаи – точнее, походные мешки – были последним, что мы подняли с баржи, и мой пролежал в воде больше часа. Мешок Донте и вовсе смыло за борт, и он лишился пятнадцати золотых. И он был не единственным, кому так не повезло.

Половина легионеров лишилась частей своих доспехов – в основном наручей и поножей, которые смыло водой. Мы не стали надевать полное снаряжение на случай, если упадем в воду: плыть в нем было бы куда труднее. Мне повезло спасти все свои доспехи, хотя подшлемник промок насквозь. Мы изо всех сил пытались натянуть брезентовые палатки там, где указал Делмар. Я закрепил углы своей палатки колышками и нарубил тонких молодых деревьев, чтобы сделать ребра жесткости изнутри. Конструкция вышла грубой, но, по крайней мере, я устроился на подстилке из сосновых иголок и не буду спать в грязи.

Снаружи продолжал лить стеной дождь. Моя палатка была открыта с одного конца, и я видел, как мучаются остальные. Адриан заглянул ко мне, оценив сухое пространство:

— Отличная работа, Эрик. Твое дежурство в первую смену. — Он указал в сторону деревьев: — Десять шагов туда. На ужин – твой сухой паек. Феликс присоединится к тебе в дозоре. — Он ушел прежде, чем я успел что-то ответить.

Я достал завернутый брусок пайка, быстро съел его и запил водой из фляги. Соскоблив воск с листа, я спрятал его в карман, чтобы использовать позже, когда приспичит. Из своего пространственного кармана я вытащил один из тяжелых промасленных плащей от дождя. Это был уставной плащ Легиона, так что его появление не вызовет лишних вопросов. Поднимаясь под дождь, я больше всего переживал, что по возвращении обнаружу в своей палатке какого-нибудь незваного гостя. Вдвоем в ней было бы тесновато, а вот для одного – в самый раз.

Я направился к деревьям и обнаружил там дрожащего от холода Донте. Мне было искренне жаль его, ведь он потерял целое состояние, когда его мешок ушел под воду. Хорошо хоть большую часть награды он отправил родителям перед тем, как мы покинули Телху. — Велели передать тебе, — я протянул ему второй промасленный плащ из своего пространственного кармана, сделав вид, будто достаю его из-под собственного плаща.

Донте благодарно кивнул, накинул его и поспешил обратно в лагерь. Я прислонился к стволу раскидистой ели и уставился в лесную чащу. Сильный дождь пробудил резкий запах свежей хвои, а серое небо медленно угасало. Феликс появился рядом и тоже привалился к массивному стволу. Мы были одной из трех пар часовых. Дерево давало хоть какое-то укрытие от дождя, но тот все равно лил нещадно.

— Не помню, чтобы я когда-нибудь так промокал, — пробормотал несчастный Феликс. Из-за шума дождя я едва расслышал его.

— Лагерь обустроили? — Спросил я.

— Почти. Пытаются поднять ящики повыше над землей, прежде чем отпустить людей спать, — громко отозвался он.

С заходом солнца дождь становился все холоднее, но и не думал утихать. Я похлопал Феликса по плечу и сходил проверить реку, пока совсем не стемнело. Баржа все еще была привязана к деревьям, но вода поднялась уже до середины склона. Дождь лил часами. Вернувшись на пост, я рассказал об этом Феликсу. Тот ответил, что Кастилия и Адриан знают о возможной угрозе разлива реки.

Мы стояли молча, пока нас наконец не сменили Блейз и Кольм. Вернувшись к палатке, я достал свой свет-камень. Внутри никого не было, но кто-то уже успел там поспать, оставив чужой рюкзак. Вероятно, это был кто-то из тех, кто только что ушел в караул. Я поступил так, как учил Константин: оставил кирасу на себе, сняв все остальное. Затем положил шлем рядом, спрятав внутрь свет-камень. Камень лежал в небольшом черном мешочке, но его можно было быстро достать.

Подстелив спальный мешок, я укрылся промасленным плащом вместо одеяла. Глаза мои закрылись всего на пару часов, как вдруг раздались два резких свистка. Сквозь тяжелый стук дождя прорвался голос:

— Сворачиваем лагерь! Река вот-вот выйдет из берегов! — Это кричал Адриан, будя всех.

В темном лагере замелькали огоньки свет-камней – все спешно собирали вещи. Я натянул доспехи и шлем, запихал мокрый спальник в рюкзак и разобрал палатку. Пришел Брут и забрал свой мешок из моей палатки. Его собственный брезент пошел на укрытие припасов. Делмар созывал тех, кто уже собрался, чтобы тащить ящики дальше в лес. Я закинул рюкзак за плечи, и мне вручили ящик с луком. Часовых тоже сняли с постов и дали им время собраться.

Лодочники остались у реки в надежде спасти свое судно после шторма. Константин доложил обстановку под проливным дождем, и Кастилия с Адрианом отдали приказ строиться в колонну по два. Мы направились к башне на холме, которую Константин заметил с реки. Перед уходом мы увидели, что вода уже подбирается к самому краю обрыва. Нам пришлось оставить почти половину припасов – унести все было просто невозможно.

Константин вел нас несколько миль в кромешной тьме вверх по пологому склону к старой полуразрушенной сторожевой башне на вершине. Перекрытия верхних этажей рухнули, но здесь хотя бы не было ветра. Возник спор, стоит ли попытаться вернуться за оставшимися припасами, но Кастилия решила не рисковать. Внутри башня была квадратной, около двадцати пяти футов в ширину. Каменные ступени в стене вели наверх. Вход был всего один, так что на остаток ночи потребуется меньше часовых.

Промокшие до нитки, мы сгрузили припасы. Не было ни одного человека, у кого не ломило бы спину после того, как мы тащили тяжелые ящики две мили. Я привалился к стене рядом с остальными, пока дождь продолжал капать сквозь отсутствующую крышу. Константин уселся рядом:

— Как думаешь, Эрик, для чего служила эта башня? — Мне не хотелось проходить очередную проверку, но я все же осмотрел строение.

До вершины было футов пятьдесят, и мы все еще находились недалеко от реки. — Наверное, чтобы следить за рекой?

— Именно! — Взволнованно воскликнул Константин. — До прихода Тельхианской Империи на этих землях ютились десятки мелких королевств. Эта сторожевая башня относится к разрушенному эльфийскому городу в нескольких милях отсюда. К эльфийскому городу Каэлора.

Я знал, что Константин увлекается историей, так что его познания меня не удивили. Он продолжил:

— Если баржа придет в негодность к тому времени, как закончится дождь, нам придется идти в Собрал пешком. Мы должны пойти по старым дорогам и пройти мимо проклятых руин!

Я подыграл ему:

— Звучит заманчиво, — проговорил я, проваливаясь в столь необходимый сон.