Глава 540.0

Когда Лепид закончил свой рассказ, в каюте воцарилось мрачное уныние. Киреник заговорил первым:

— Он не станет нам помогать.

— Вы же предали его, — озвучил общую тревогу другой Страж.

Лепид, казалось, ничуть не тревожился.

— Разум Гефеста устроен весьма любопытно, — возразил он. — Я провел подле него долгие годы, пока он обучал меня ремеслу создания артефактов. Он прагматик, и если он жив, его можно убедить. Он не допустит, чтобы демоны уничтожили этот мир.

Скептицизм никуда не делся.

— Положим, мне еще никогда не доводилось беседовать с Титаном, — подал голос Константин, — но вы ведь оставили его скованным, обрекая на голодную смерть.

— Вовсе нет, — уверенно произнес Лепид. — Ему пришлось бы очень постараться, чтобы уморить себя голодом. У него есть магическая формула, позволяющая поддерживать силы за счет одного лишь эфира. К тому же он владеет формулой замедления старения. Считайте, что Гефест практически бессмертен. И уж наверняка он разбил те цепи, которыми я его сковал, спустя всего пару недель.

Уверенность древнего легионера присутствующие встретили весьма прохладными взглядами.

Я решил, что сейчас самый подходящий момент, чтобы выложить свой безумный план.

— Я закончил установку магического якоря за пределами Наусиса, — объявил я.

Меня поздравили и поинтересовались, проверил ли я его в деле. Особой нужды в проверках не было, ведь амулет Мира Грёз не выявил никаких ошибок, когда я в точности повторил все свои действия, но чтобы унять их тревогу, я соврал:

— Да, все сработало. Но дальность действия моего эфира составляет от силы сто миль.

За столом воцарилось молчание, и я мысленно поблагодарил судьбу за то, что один из Стражей сразу понял, к чему я клоню.

— Тебе понадобится ритуал, который подпитает тебя достаточным количеством эфира, — сказал Кэмар. — А это значит, что ты не сможешь забрать с собой всех.

— Я не уверен, что даже с вашей помощью эфира хватит, — предостерег я.

— Ты умеешь телепортироваться? — Прервал меня Лепид, и в его голосе прозвучало неприкрытое удивление. — Ты маг смещения?

— Это готовая магическая формула, а не мгновенное сотворение чар, — пояснил я. — И раньше я никогда не перемещался дальше чем на несколько миль.

— Если Гефест поделится нужными знаниями, то я, пожалуй, лучше всех подхожу для того, чтобы доставить их обратно, — решительно вызвался Лепид. — Скорее всего, это будет последовательность сложных рунических узоров для создания какого-то устройства.

— У меня тоже есть амулет Мира Грёз, — возразил я. — Он обеспечивает мне абсолютную память, так что если Гефест просто объяснит, как отыскать Мировые Врата, я смогу сохранить все эти знания внутри амулета.

Остальные согласно закивали. Я заметил, что Лепид раздосадован, хотя так и не понял, из-за чего именно – то ли оттого, что его роль в этой миссии перестала быть ключевой, то ли из-за перспективы остаться здесь и выбираться своими силами.

— Я готов поделиться своим эфиром во время ритуала, — вызвался Кэмар.

Вслед за ним высказались и все остальные присутствующие Стражи, кроме Лепида. Если они сядут в круг и станут питать меня эфиром, то не смогут находиться в моем пространственном кармане, а значит, останутся здесь. Их самопожертвование вызывало искреннее восхищение, и я всем сердцем надеялся, что после они сумеют отыскать дорогу домой.

— Полагаю, тебе еще ни разу не приходилось направлять ритуал, так что нам стоит потренироваться во время плавания, — заметил Кэмар. — Здесь важен тонкий баланс, тебе придется удерживать во внимании сразу несколько вещей.

— Спасибо вам всем. Вы невероятно благородны, — искренне поблагодарил я, чувствуя себя неловко перед их самоотверженностью.

— Ты поступил бы точно так же, — отозвался один из Стражей.

Я лишь кивнул, решив умолчать о своих истинных мыслях. Лично я действовал бы исключительно по обстоятельствам.

В разговор вмешался Константин:

— Раз уж вы все согласились позволить Эрику прильнуть к вашему эфирному источнику, пора обсудить опасности, которые подстерегают нас в арктических широтах, и то, как мы будем с ними бороться. Самая опасная тварь там – морозная саламандра.

— А, вьюжный ящер, — вставил я.

— Что? — Нахмурился Константин. — Нет, она зовется морозной саламандрой.

— Но ведь она изрыгает из пасти целый буран, — начал было я, но наткнулся на непонимающие взгляды сидевших за столом. Как же мне не хватало Мейвита…

Мы подробно обсудили множество тварей, обитающих в ледяных водах, под толщей льда и на его поверхности. Это был не Земной шар, и здешние угрозы простирались далеко за пределы обычных белых медведей. Беседа затянулась на несколько часов: Константин описывал очередное чудовище, а Стражи делились тем, что знали о нем сами.

Когда мы закончили, небо уже совсем потемнело. Но это была лишь первая из многих бесед: мы планировали собираться каждый вечер, чтобы сообща обсуждать планы и тактику. Я стоял на палубе, наблюдая, как Слеза Нептуна медленно плывет по небосводу, когда ко мне подошел капитан Хеврин.

— Небо… оно никогда не надоедает, — негромко произнес он. — Умеешь ориентироваться по созвездиям?

У меня была книга о тельхианских созвездиях, но я знал, что у эльфов они свои. К тому же я ни разу не открывал тельхианский фолиант в Мире Грёз.

— Нет, я даже не знаю, как они называются.

— Что ж, всего их двадцать три. Семь героев из Афоры, нашего родного мира, семь героев, рожденных в Дезии, и девять ужасов, которых они изгнали. Вон то… — он указал на скопление из семи ярких звезд, — Энделлион. Великий эльфийский воин, сыгравший ключевую роль в победе над генералом Титанов Гиперионом.

Всю ночь я слушал рассказы о древней эльфийской мифологии – вернее, нет, не мифологии – об истории эльфов, записанной прямо на звездах.

Большинство созвездий так или иначе были связаны с войной против Титанов, но одним из ужасов числился дракон по имени Нагендра, а другим – демон Аллоцес.

Капитан прекрасно знал предания своего народа.

— Нагендра – единственный Древний Дракон, которого удалось сразить совместными усилиями людей, гномов и эльфов. Она опустошала земли сразу после изгнания Титанов, пытаясь испепелить нас своим пламенем. Город за городом обращались в пепел. Она была умнее прочих представителей своего племени, поскольку понимала, как стремительно мы обретаем силу в подземельях, и знала, что однажды мы бросим вызов господству драконов. Собственная гордыня погубила ее: она получила ранение, а когда оказалась на земле, люди, эльфы и гномы одолели ее числом, — рассказывал капитан. Он на мгновение умолк, достал трубку и раскурил ее. Сладковатый, тяжелый запах табака едва ощущался в порывах резкого ветра.

— А демон по имени Аллоцес? — Спросил я.

— Это скорее легенда, — отозвался Хеврин. — Говорят, он был повелителем демонов, который вел орду против Титанов. И именно Хрисос поверг его в титанической схватке прямо посреди поля боя. Это случилось еще до пакта подземелья, в те времена, когда эльфы и люди были рабами и были вынуждены сражаться на стороне Титанов против демонической чумы, которую те сами же и наводнили в Дезию. Хотя, полагаю, тогда мы были не более чем пушечным мясом и простыми наблюдателями. В те темные века нам не дозволялось записывать собственную историю, но кое-что из произошедшего передавалось из уст в уста, а записано было гораздо позже.

Капитан сделал глубокую затяжку и выпустил облако дыма, которое тут же унесло ветром.

— Спасибо за беседу. Сколько нам еще идти до арктических льдов? — Поинтересовался я.

Он постучал трубкой по борту, вытряхивая пепел.

— Как только выйдем в океан, мы будем пять дней идти на запад вдоль Пояса Штормов, прежде чем решимся пройти сквозь него. Преодолев шторм, мы повернем на юго-запад и будем идти шесть дней, чтобы обогнуть драконий анклав. Затем повернем строго на юг и через семь дней достигнем арктического ледника. А дальше уже только Лепид знает, где именно искать.

Капитан ушел к себе, чтобы немного поспать, но я видел, что эльф не на шутку встревожен. Я тоже отправился в свою каюту. Укладываясь на койку, я положил под язык малую эссенцию энергии. Нам предстояло плыть восемнадцать дней. В моей ладони появилось кольцо тепла. На палубе уже ощутимо сквозило, а по мере продвижения на юг с каждым днем будет становиться все холоднее. Я нехотя снял кольцо направления эфира, и мой эфир тут же сделался вялым. Неприятное ощущение – словно тебе вдруг стало тяжело дышать в разреженном воздухе.

Я надел кольцо тепла на палец и направил в него эфир. Воздух, который я вдыхал, внезапно показался чище – точнее, не чище, а суше и немного теплее. Кожа больше не страдала от сырого холода. Я прислушался к ощущениям в своем эфирном ядре. Едва заметно, но кольцо вытягивало из меня тонкую струйку энергии. Потребуется еще несколько минут, чтобы воздух вокруг прогрелся, но вскоре здесь установится идеальная температура. Я знал, что Мейвит предпочитал тепло погорячее, но кольцо должно было само подстроиться под представления владельца об идеальном комфорте.

Этой ночью я заснул бы без труда, если бы не решил воспользоваться возможностями, которые давал амулет Мира Грёз. Достав артефакт, я погрузился в его пространство. Сгорая от любопытства, я принялся изучать тельхианские созвездия. У них тоже было ровно двадцать три фигуры, но люди и чудовища, которых они в них видели, разительно отличались. Тринадцать созвездий изображали легионеров Первого Легиона. Меня немало позабавило, что среди них числился и Каракалла Лепид. Покончив с этим развлечением, я посвятил остаток ночи изучению ритуальной магии.

Следующие пять дней на корабле превратились в рутину. По утрам я завтракал в компании Киреника, Константина и Стражей. После завтрака мы немного тренировались с оружием, чтобы размяться. Затем я уходил к Стражам, которые учили меня быть средоточием ритуала.

Ритуальная магия таила в себе немалую опасность для участников. Они полностью вверяли себя магу, ведущему ритуал, открывая потоки эфира из своих ядер. Они могли даже настроить этот поток на определенный тип энергии. Чем чище был эфир, тем мощнее оказывалось заклинание соответствующей близости. К несчастью, среди магов-Стражей лишь двое обладали близостью к Смещению, и у обоих этот показатель не превышал двадцати единиц.

В первый раз, когда я позаимствовал эфир у Стражей, мне стало не по себе. Это казалось противоестественным, будто я вытягивал из них саму жизнь. Поскольку заклинание телепортации было запечатлено на моем эфирном ядре, мне приходилось втягивать их энергию непосредственно в себя, чтобы активировать его. В обычной практике ритуалы использовались для сотворения более могущественных заклинаний общего типа, а к запечатленным формулам прибегали крайне редко.

Поскольку мое формирование эфира оставляло желать лучшего, мне с огромным трудом удавалось справляться с несколькими потоками энергии и направлять их к своему ядру. Мы начали с того, что эфиром меня питал лишь один Страж, и это оказалось несложно. С двумя я еще справлялся, но когда дело дошло до трех, потоки заскользили в руках, точно скользкие угри.

— Даже с твоим ужасающим контролем все наладится, нужна лишь практика, — подбодрил меня Кэмар.

Я ему не поверил. Втайне мне казалось, что команда и Стражи за моей спиной вовсю потешаются над моей неуклюжестью. И все же это был наш единственный шанс вернуться в Наусис с добытыми сведениями.

На четвертый день плавания это наконец свершилось. У меня оставалось еще пять эссенций энергии, но они больше не требовались. Я отчетливо ощутил, как формула заклинания «Эфирный разрыв» прочно зафиксировалась на моем эфирном ядре. Это принесло огромное облегчение. Я тут же проверил планшет-считыватель: моя близость к энергии достигла тридцати девяти единиц. С помощью оставшихся эссенций я смогу накинуть еще пару очков и усилить мощь формулы.

Взволнованный успехом, я поднялся на палубу, чтобы опробовать новые чары. Единственными магами, которые в тот момент практиковали волшебство, были двое магов погоды у штурвала. Я направил эфир в непривычную формулу, и моему взору открылись переплетающиеся нити их заклинаний. Я подключил эфирное зрение, и линии проступили отчетливее, их стало гораздо проще отслеживать.

Кастилия говорила, что мне нужно лишь ухватиться за нить и нарушить узор, чтобы разрушить всю структуру заклинания. Проще всего это сделать в момент формирования чар, когда же они завершены – задача усложняется. Она сравнивала это с распутыванием узлов. Если маг опытен или использует плотные, переплетенные жгуты эфира, распутать их невероятно трудно. Лесна, к примеру, управляла эфиром, свивая нити воедино, и Кастилии так и не удалось повлиять на ее законченные заклинания.

— Шэрин! — Крикнул я через всю палубу. — Можешь создать простенькую световую фигуру, чтобы я потренировался?

Маг удивленно приподнял бровь – к этому моменту уже вся команда знала, что я пытаюсь освоить новые чары. Эльф-Страж протянул тонкую ладонь, и я увидел, как в воздухе над ней сплетаются нити узора. Я резко «смахнул» их своей формулой и довольно ухмыльнулся, когда он потерял контроль над плетением. В тот же миг корабль резко накренился на левый борт, застав команду врасплох.

— Держаться! — Гаркнул Дургин.

Судно быстро выпрямилось, но нескольких матросов ощутимо приложило о борта. Все взгляды тут же устремились на магов погоды.

— Это моя вина! — Выкрикнул я, принимая удар на себя, и поспешил объяснить свою ошибку. Я влил слишком много эфира и буквально обрушил формулу, задев краем соседние плетения. Я переборщил с силой, попытавшись прихлопнуть муху кувалдой. Хорошо, что это выяснилось сейчас, но впредь мне, пожалуй, стоит тренироваться на тех магах, от которых не зависит безопасность всего корабля.

Потренироваться толком мне не удалось: на следующее утро мы достигли первой путевой точки. Капитан Хеврин скорректировал курс, направляя судно прямиком в Пояс Штормов. Нам потребовалось еще полдня, чтобы подойти к нему вплотную. Темная стена грозовых туч, прорезаемая вспышками молний и сотрясаемая раскатами грома, возвышалась над нашим крошечным кораблем, заставляя чувствовать себя жалкими песчинками. Огромные волны словно сглаживались, приближаясь к борту, но грохот стоял непрерывный, а ослепительные вспышки следовали одна за другой.

Почти вся команда собралась на палубе, пока убирали паруса. Ответственность за то, чтобы переправить нас на ту сторону, легла на плечи пяти Стражей – магов погоды – и одного мага-лорда. «Солёная вдова» вошла в Пояс, и вскоре нас поглотила кромешная тьма. Проливной дождь превратился в плотную водяную взвесь, и наше судно мерно взлетало и падало на пологих волнах, в то время как вокруг бушевали настоящие водяные горы.

Шестеро магов, не покладая рук, удерживали защитный купол воздуха и усмиряли море вокруг нас. Мы продвигались все глубже во тьму, которую лишь на мгновения разрывали яростные молнии.

— У меня почти не осталось эфира! — Крикнул один из магов погоды.

У них были эфирные восстановители, полученные от голиафов, но лицо капитана исказила тревога. Сквозь общий гул я услышал его приглушенное бормотание:

— Мы ведь только вошли…

Спустя пятнадцать минут еще один маг потянулся за зельем, а следом за ним и третий. Мое сердце забилось чаще, когда единственный маг-лорд выкрикнул слова, которые мне меньше всего хотелось услышать:

— Я не вижу другого края!