Изувеченный минотавр

Барок убрал со стола глиняную утварь и устроил себе на нем временную постель. Баэлира же просто забрала толстый ковер и уже крепко спала. Я решил не напоминать гному, что этот стол тоже когда-то был мимиком.

— Пойду соберу еще чешуи, — тихо объявил я. Барок было заворчал и собрался подняться, но я его остановил:

— Со мной все будет в порядке. Комнате нужны целые сутки на восстановление. Мне много спать не требуется, вернусь часа через два. Жди меня здесь и приглядывай за нашей эльфийкой.

Гном посмотрел на спящую девушку, разрываясь между чувством долга и дикой усталостью. Я шагнул обратно в коридор и направился по нашим следам к комнате с болотом. Всех москитов мы так и не перебили, но те немногие, что отважились показаться, быстро познали мой гнев и пошли на корм рыбам.

Центральный остров из коридора не просматривался, так что я достал собиратель и первого песчаного паука. Большинство пауков давали эссенции координации – этого же я ожидал и от данного вида. В итоге я получил шесть малых эссенций координации и вскрыл тушки, чтобы извлечь четыре неповрежденные паутинные железы. Судя по книгам, их нить уступала в прочности паутине большинства других видов, но все равно представляла ценность.

Я обрабатывал пауков одного за другим, а ненужные остатки бросал в болотную воду, где они какое-то время покачивались на волнах, а потом медленно шли ко дну. Туда же я скинул целую кучу скопившихся у меня монструозных потрохов, устроив в воде небольшое пиршество для местных обитателей. Мне было любопытно взглянуть на кусок мимика, который я отсек, спасая Барока. Когда этот пласт плоти шлепнулся на мшистую землю, он коротко дернулся, затрепетал и затих. Прежде чем подойти ближе и пустить в ход собиратель, я ткнул его Погибелью Магов, проверяя, мертв ли он.

Я с волнением наблюдал, как голубые виспы эссенции втягиваются в собиратель. Они были куда сильнее той части твари, которая принесла мне лишь малую эссенцию формирования. В конце концов сформировалась большая эссенция формирования, что меня немного расстроило. Я был уверен, что целое существо могло бы дать высшую эссенцию формирования. Вместо этого я выкачал малую и большую эссенции из отдельных частей зверя, что ценилось гораздо меньше. Выжав из толстых мускулов около двух пинт крови в алхимический сосуд, я столкнул шкуру мимика в воду.

Не утруждая себя тем, чтобы смыть кровь, я направился к трупу наги. Самые крупные и лучшие чешуйки я уже снял, но если оружейник соберется делать из этой изумрудной чешуи доспех, ему понадобятся самые разные размеры. На голове чешуя была помельче, но я свернул хвост кольцом и переправил последние шесть футов в свой пространственный карман. Удовлетворенный проделанной работой, я умылся и вернулся в безопасную комнату. Барок на миг поднял голову, но тут же снова заснул. Я устроился в самом дальнем от выходов углу, чтобы урвать те несколько часов отдыха, которые мне требовались.

— Мы возвращаемся? — Спросил Барок, уплетая жареную рыбу, которую я дал ему после пробуждения.

— Это из демонического подземелья? — Поинтересовалась Баэлира, тоже с удовольствием угощаясь.

— Оттуда. И да, мы возвращаемся, — ответил я облегченно вздохнувшему гному. — Но я хочу осмотреть несколько развилок, которые мы прошли. У нас есть еще примерно часов восемь, прежде чем нужно будет уходить вместе с остальными. — Барок поморщился от того, что мы не идем напрямую к выходу, но спорить не стал и послушно кивнул.

Мы проверяли каждый боковой проход и наконец увидели те самые ползучие лозы, в честь которых и было названо это подземелье. Они извивались и медленно тянулись к нам со стен, потолка и из песка. Двигались они неторопливо и занимали лишь короткие участки коридоров. Чтобы избежать встречи с ними, достаточно было просто идти быстрым шагом, однако рядом неизбежно оказывалась какая-нибудь простая ловушка.

Похоже, больше всего это подземелье любило ямы с кольями, и каждый раз они маскировались чуть иначе. Иногда подсказкой служил узор из лоз на стене, иногда – завитки на чёрном песке, а иногда единственным признаком становился слабый кислотный смрад чёрной тины, поджидающей на самом дне. Благодаря моему Голосу земли обходить их не составляло труда, а чёрная тина обитала примерно в половине из них.

Другим излюбленным типом ловушек в этом месте был обрушивающийся потолок. Его также легко удавалось обнаружить с помощью Голоса земли – по отраженному сигналу это выглядело как неплотно уложенные камни. Одну такую ловушку мы активировали, швырнув под нее тушку песчаного паука. Поднявшееся облако пыли заставило нас решить впредь избегать подобных экспериментов. Я колебался, стоит ли переходить черту после обрушения потолка, ведь мне хотелось отыскать центр лабиринта, а отказ от исследования этого коридора сужал зону поисков. Но если я мог очистить свои легкие от пыли, то мои спутники такой способностью не обладали.

Во время наших блужданий по переходам лабиринта Барок неизбежно подхватил сыпь от ядовитого плюща. — Да я и пальцем не прикоснулся к этим проклятым листьям! — Ругался он, чешась под наручами. Этот ядовитый плющ был дьявольски коварен: когда ты чесался, он вызывал легкое чувство эйфории, но стоило остановиться, как кожа начинала гореть и зудеть с удвоенной силой.

— Ты прижался спиной к стене из плюща, когда мы обрушили потолок час назад, — заметил я. — Должно быть, сок попал на доспехи, а потом ты коснулся их и разнес заразу дальше.

— Драконья моча! — Выпалил Барок, и его глаза округлились. — Я же пару минут назад отлить ходил! — Он принялся неистово чесать в паху с самым несчастным видом.

Баэлира поспешила ему на помощь:

— У меня есть мазь, которая подсушит кожу, но не знаю, каково это будет ощущаться на… — Она протянула гному флакон с мутноватой жидкостью. Тот выхватил его и принялся мазать везде, где чесалось, а мы с эльфийкой тактично отвернулись, едва сдерживая смех. Думаю, этот гном больше ни в одно подземелье в жизни не сунется.

Мы пробирались сквозь лабиринт, зачастую больше возвращаясь назад, чем продвигаясь к центру. В подземелье было всего пять комнат: две с мимиками, две с нагами и комната с минотавром посередине. Финальным монстром был именно минотавр, но, чтобы добраться до него, зачищать все остальные залы не требовалось. В отличие от других финальных комнат, эта не запирала тебя наедине с чудовищем; сундук с наградой стоял прямо в центре зала. Можно было свободно открыть его и забрать добычу. А вот минотавр после открытия сундука выпускался где-то в лабиринте, чтобы начать на тебя охоту. Бароку эту маленькую деталь мы пока не сообщали.

Я уже был готов признать поражение и повернуть назад, чтобы воссоединиться с Лепидом, когда мы наконец набрели на центр лабиринта. Чёрный песок коридора оборвался перед залом, пол которого напоминал чёрное обсидиановое стекло. Комната оказалась треугольной и очень просторной. Стены и потолок под стать полу отливали глянцем, а в настенных подставках мерцали свет-камни. Отражения огней, пляшущие на лакированных чёрных поверхностях, создавали зловещее ощущение, будто ты заперт внутри гигантского чёрного самоцвета. В самом центре высился большой сундук из чёрного оникса. Одно дело – читать об этом великолепии, и совсем другое – видеть его своими глазами.

Мы столпились у входа. — И где же этот бычара-минотавр, которого ты так жаждал найти? — С нетерпением спросил Барок.

— Он появляется только после того, как откроешь сундук в центре, — ответила Баэлира.

— То есть если мы не тронем сундук, то и связываться с ним не придется? — Уточнил гном.

— Именно так, — подтвердил я.

— Тогда чего мы ждем? — Барок решительно шагнул в зал, и его сапоги со стуком при каждом шаге по зеркально-чёрному полу направились к сундуку. Мы с Баэлирой удивленно переглянулись, но последовали за ним. Сундук был огромным, способным вместить человека, так что награда обещала быть внушительной.

Мерцающие свет-камни выглядели уникально, я не помнил другого подземелья с подобными артефактами. Я подумал, что надо бы собрать парочку, когда этот бой закончится. В зал вели еще два входа из других частей лабиринта – по одному на каждой стене. Если бы к этой центральной комнате вел лишь один путь, мы могли бы ее и не найти. На чёрном сундуке красовался рельеф с изображением минотавра. Из его головы росли два массивных рога, направленные вперед. На барельефе чудовище представало обнаженным, но, судя по всему, его тело, за исключением бычьей головы и крупных копыт, покрывала густая шерсть.

Барок взглянул на нас, проверяя, действительно ли мы хотим открыть сундук. — То, что внутри, достанется мне? — Полувопросительно, полуутвердительно, да еще и с долей шутки произнес он.

— Конечно, если именно ты нанесешь минотавру смертельный удар, — отозвался я, хотя сам планировал обезглавить тварь в ту же секунду, как она появится.

Барок потянул за крышку, и по его натуге я понял, что она весит немало. Петель не было, крышка просто соскользнула вбок и с грохотом разлетелась по полу на тысячи осколков. Эхо этого звона еще металось по залу, когда его перекрыл яростный, вызывающий рев. Я заглянул в сундук и увидел великолепную двухстороннюю боевую секиру. Рукоять была чисто-белой, возможно, из кости, а двойное лезвие отливало полированным серебром. Это явно было руническое оружие, но Барок лишь разочарованно хмыкнул, не оценив находку.

Никто не стал поднимать секиру. Мы развернулись лицом к проходам, ожидая появления минотавра. Тот продолжал издавать свой утробный рев, из-за чего было трудно понять, откуда именно доносится звук. — Если мы прождем достаточно долго, он сам нас здесь найдет.

— Звучит как план. Но что насчет безопасной комнаты? Лепид и остальные? — Спросил Барок, перехватывая поудобнее свой молот.

Мы с Баэлирой переглянулись и в один голос выругались. Ни один из нас не знал, способен ли минотавр войти в безопасную комнату. В книгах об этом не упоминалось ни слова. В тех немногих описаниях боев, что нам попадались, искатели всегда дожидались его в центральном зале.

Я наклонился, схватил секиру, и она исчезла в моем кармане. Мы во весь опор бросились назад, стремясь поскорее вернуться к начальной комнате. Эхо шагов выслеживающего нас минотавра доносилось со всех сторон, пока мы бежали по лабиринту. Его рев казался то далеким, то оглушительно близким. Вероятно, это был какой-то магический эффект, а не реальные перемещения монстра.

К счастью, мы оставляли метки на развилках, поэтому не плутали и не столкнулись с минотавром нос к носу. Когда мы ворвались в начальную безопасную комнату, то застали там нервничающего Зинрэ, который торопливо плел заклинание, и стоящего рядом Лепида с обнаженной костяной палочкой. Лепид произнес своим обычным бесстрастным голосом:

— Вы выпустили минотавра.

Баэлира без колебаний перевела стрелки на гнома:

— Это все Барок!

— Драконье дерьмо, — выругался я. Выход из подземелья превратился в глухую стену. Маслянистая чёрная поверхность, которая должна была выпустить нас наружу, исчезла. Теперь нам оставалось либо убить минотавра, либо остаться в этом подземелье навсегда.

Лепид бросил взгляд на стену:

— Да, вы заперли нас здесь вместе с этой тварью. Установите сдерживающие заклинания в коридоре перед этой комнатой, — скомандовал он. Коридор, ведущий из начальной комнаты, был узким и представлял собой идеальное место для засады. Баэлира сделала воздух более плотным, а Барок сплел свои эфирные нити в многослойную сеть. Вызывающий рев продолжал греметь уже несколько минут, но сам минотавр так и не показывался.

Лепид первым почуял его приближение, хотя я и не понял, как именно. — Он идет. Убейте его быстро своей магией пустоты. Не недооценивайте его скорость, — предупредил он.

В конце коридора загрохотал тяжелый стук копыт, а затем показалась тень зверя, и следом его огромная туша заполнила собой весь проход. Монстр был исполинским, футов под десять ростом, его серую кожу покрывали узлы литых мышц и вздувшиеся вены. — А где же шерсть? — Растерянно спросил я.

— Он мертв. Это ревенант, — ровным голосом произнес Лепид.

— Определенно сильная нежить, — подтвердил Барок, быстро почесав затылок. И в этот миг тварь бросилась в атаку.