Глава 475.0

Холмные великаны были грозными противниками. Каждый из этих проклятых титанов достигал примерно 15 футов в высоту. Глупые твари обладали невероятной для своих размеров силой: взрослый великан мог швырять стофунтовые валуны на сотни футов. Их тела покрывали складки плотного, упругого жира, который служил защитой, но при этом придавал им какое-то нелепое, детское обличие. Пахли они не так скверно, как огры, но уверенно занимали второе место в моем личном рейтинге мерзости.

— Сколько их? — Спросил Киреник, ничуть не встревоженный этой внушительной угрозой.

— Пятеро, которых я вижу, — ответил я, направляя Джинджер коленями, чтобы подъехать ближе, и протянул ему подзорную трубу. Мы находились примерно в трех милях, так что холмные великаны не могли нас заметить.

Киреник долго разглядывал эту жуткую сцену сквозь стекло, его лицо багровело от гнева, а на лбу вздулись вены. Через несколько минут он вернул трубу мне, стараясь говорить сдержанно. — Ратуша горит. Те, кто не мог сражаться, должны были укрыться в подвале. И все же семь зданий еще не горят и не разрушены этими тварями. Там могут быть выжившие. Я хочу обойти город стороной на расстоянии и сосчитать великанов. Если думаешь, что мы справимся, я хочу атаковать. — В его голосе звучала мольба – то ли в надежде спасти уцелевших, то ли просто ради мести.

Я посмотрел на Иви, и мои мысли унеслись к какому-нибудь бедному, напуганному ребенку-дварфу, запертому в подвале одного из уцелевших домов. Я словно наяву видел, как эта девочка наблюдала за разрушением своего дома и гибелью семьи, пока великаны шумно пожирали их снаружи. Все, о чем я мог думать, – это несчастный, оцепенелый от ужаса ребенок, ожидающий своей смерти. Я согласно кивнул Киренику, но втайне подумал, не повлиял ли он на меня каким-то образом.

Я соскользнул с седла Джинджер и передал поводья Баэлире. — Ждите здесь. Я постараюсь уложить как можно больше, и, надеюсь, вам не придется бежать сломя голову и спасать меня от моей собственной гордыни. — Конечно, один удар холмного великана, скорее всего, убьет меня на месте, так что спасать особо будет некого. Мейвит посмотрел на меня с сомнением, но промолчал.

— Они заметят тебя на подходе. При всем моем уважении к твоему воинскому мастерству, Эрик, даже у тебя нет шансов против стольких великанов, — сказал Киреник.

— Они даже не поймут, откуда пришла смерть. — Я достал зелье невидимости, добытое в подземелье мантикоры, и показал его. — К тому же, если придется бежать, у меня есть это зелье невидимости. — Я также переложил пять эфирных восстановителей в один поясной кошель для быстрого доступа. Я знал, что могу полностью опустошить свой эфирный резерв как минимум дважды за несколько минут без риска выжечь каналы, но насчет третьего раза уверенности не было. Если понадобится, я пойду на это: выгорание каналов меня не пугало, ведь у меня была высшая эссенция направления, способная восстановить их в случае необходимости.

— Я должен быстро убрать троих или четверых, а потом скроюсь. Баэлира, оставайся здесь и защищай Иви. — Иви открыла было рот, чтобы возразить, но я сурово посмотрел на нее, пресекая любой протест.

— Я могу помочь, — твердо заявила Иви. Она закрыла глаза, и воздух перед ней подернулся серебристой дымкой. Возникло изображение меня, стоящего рядом с Мейвитом, в точности повторяющее мои движения.

— Как давно у тебя это плетение, Иви? — Спросил я. Это была продвинутая форма заклинания «всевидящее око», которому обучала Кастилия. Оно позволяло другим видеть то же, что видит маг, отправляя свое око для слежки.

Слегка смутившись, Иви призналась:

— Я запечатлела его прямо перед тем, как мы покинули Обитель.

— И что же ты разглядывала через него все это время? — Спросил я строгим, отеческим тоном. Юная особа густо покраснела, но я не стал на нее давить и лишь вздохнул. — Направь его в город, — махнул я рукой. — Обсудим это позже.

Мы все сгрудились вокруг зеркала, созданного Иви. Она увеличила его почти до пяти футов в ширину, чтобы всем было хорошо видно. Иви явно пыталась произвести на нас впечатление, но это было не слишком разумно, ведь на поддержание такого размера уходило гораздо больше эфира. Вскоре перед нами предстал город с высоты птичьего полета, открывая полную картину разрушений. — Сюда, крупнее, — указал пальцем Киреник. Око спустилось к оврагу на севере города, заваленному телами животных и дварфов. Среди трупов лежал один крупный холмный великан. Он был покрыт свежими, сочащимися кровью ссадинами и, похоже, не дышал.

— Вернись к центру города, — приказал я, и Иви направила око вверх, а затем опустила его к колодцу, где спали двое великанов, видимо, напившись вдоволь. — Поднимись повыше над городом, давай точно определим, с кем имеем дело, — сказал я.

Пока мы координировали действия Иви, ветер переменился, донеся до нас запах горелой плоти, и мы подтвердили, что по городу все еще бродят шесть холмных великанов. — Проверь подвалы этих зданий, — попросил Киреник. Иви послушно направила свое плетение внутрь помещений, но там царила кромешная тьма, и мы так и не смогли разобрать, остался ли кто-то в живых.

— Мой эфир на исходе, — произнесла Иви через двадцать минут.

— Сворачивай и отдыхай, — скомандовал я. С такого расстояния до нас не доносилось ни звука: холмные великаны отдыхали. Битва закончилась, и эффект неожиданности был на нашей стороне.

— А где Алхар? — Спросила Баэлира, заставив меня вздрогнуть. Как я вообще умудрился забыть, что этот эльф с нами? Его скрывающее плетение начинало откровенно раздражать. Лошадь Алхара была привязана к лошади Мейвита. Я повернулся к городу. Я не замечал его, пока Киреник не указал пальцем. Эльф, пригнувшись, пробирался к окраине. Теперь-то его фигура казалась очевидной, но до этого мой взгляд несколько раз скользил прямо по нему и не цеплялся.

— Нам пойти за ним? — Спросил Киреник, обнажив клинок.

Я всерьез подумывал предоставить эльфа-убийцу самому себе, но покачал головой. Зачем он вообще рискует жизнью? Возможно, там были дети, которых нужно спасти, но он не выглядел тем, кого это заботит, если только в их жилах не течет эльфийская кровь. — Мейвит, Киреник, идите за ним. Лошадей оставьте, они слишком крупная мишень. А я телепортируюсь. — Произносить вслух слова о собственной телепортации до сих пор казалось странным, словно я был заправским магом.

На Мейвите материализовались доспехи, когда он надел шлем, и он снял со своего скакуна щит. Этот огромный щит благодаря своей способности становиться недвижимым был его лучшей защитой от холмных великанов. Вскоре он уже двигался вместе с Киреником по сухому руслу ручья, повторяя путь Алхара. Я же взял подзорную трубу, намереваясь опробовать кое-что новое: использовать оптику, чтобы точно наметить точку прибытия.

Я еще никогда не телепортировался так далеко и не был уверен, смогу ли установить Якорь на таком расстоянии. Я несколько секунд изучал трубу плавильного цеха – и невооруженным глазом, и через оптику. Это было самое высокое здание в городе, и оно должно было скрыть меня от взоров холмных великанов. Для безопасности я наметил точку примерно в футе над центром конструкции.

На таком расстоянии без предварительного Якоря связывание плетения требовало времени. Это было похоже на протягивание тончайших нитей к нужному месту; когда я почувствовал, что связь достаточно крепка, я резко потянул за них, одновременно вливая эфир в заклинание. Я упал на фут вниз, на крышу плавильни, укрывшись в тени трубы, и тут же присел. Здание давно остыло, но местный воздух отдавал кислотой, которая разъедала глаза и ноздри.

Я выпил зелье невидимости и проводил взглядом собственное тело, тающее в воздухе. Решение не приберегать зелье для побега могло оказаться глупостью, но мне очень не хотелось случайно выдать себя на подходе. В свое время в Обители я много читал о подобных снадобьях. Как и заклинание невидимости, которое использовала Лесна, зелье создавало вокруг человека пелену. Если эта пелена нарушалась атакой или резким выбросом эфира из тела, маскировка спадала. Любой всплеск магии – будь то телепортация или использование пространственного кармана – мгновенно разрушил бы эффект зелья, так что это была лишь временная скрытность.

Когда я подобрался к краю крыши, больше не боясь обнаружения, в нос ударил невыносимый смрад испражнений и смерти. Низина на севере города была завалена телами, павшим скотом и тем самым мертвым холмным великаном. Я нахмурился, заметив, что на двух телах были накидки ордена Киреника. Киреник, должно быть, уже заприметил это через проекцию Иви. Среди погибших также было не менее пятнадцати воинов-дварфов и множество тяжеловозов. Должно быть, это был один из патрулей, которые поддерживал орден.

Два холмных великана в этот момент копались среди трупов в поисках лакомого кусочка; третий замер у горящей ратуши, видимо, вдыхая запах жарящегося внутри мяса и пуская слюни. Двое спящих громил устроились возле колодца в центре площади, рядом валялись перевернутые ведра и простиралась жидкая грязь. У обоих этих великанов на жировых складках виднелись многочисленные раны.

Прежде чем действовать, я проверил положение остальных. Алхар был еще в миле отсюда, а Мейвит и Киреник отставали от него на милю. У меня должно быть около восьми минут, прежде чем Алхар доберется до города. Я спустился с одноэтажного здания и бесшумно, словно тень, пошел по утоптанной земле к двум спящим великанам у колодца. Один лежал ничком, под его ртом уже натекла лужа слюны. Его руки покрывала корка засохшей крови – то ли от пиршества, то ли от недавней схватки. Вторым великаном оказалась самка с обвисшей до самого пояса грудью. Она громко храпела, и при каждом вздохе ее испачканные красным губы обнажали кривые желтые зубы. Я осмотрелся: другие великаны не обращали на эту сторону никакого внимания. Я не мог использовать Импульс земли, иначе моя невидимость тут же рассеялась бы, поэтому просто пешком подошел к спящим великанам.

В моей руке материализовался двуручный меч Руука, мгновенно разрушив невидимость, но клинок уже опускался на затылок лежащего ничком великана. Мощный замах двумя руками завершился сочным хрустом, и отчетливый треск позвонков подсказал, что мне удалось перерубить спинной мозг. Я высвободил оружие; тело великана дернулось, но подняться ему было уже не суждено.

Я сосредоточился на том, чтобы полностью нейтрализовать остатки зелья невидимости в организме с помощью заклинания «Очищение себя». Прием зелий одно за другим часто приводил к сильнейшему, порой парализующему несварению желудка. Самка как раз приоткрыла глаза, стряхивая засохшую корку с густых, жестких ресниц. Я действовал быстро, задействовав сразу два дела: с помощью двух воздушных щитов прижал ее к земле. Она на мгновение растерялась от сопротивления воздуха, когда двуручник устремился к ее горлу. С первого удара перерубить шею не удалось – клинок лишь глубоко вошел в гортань сквозь слои жира.

Она в панике рванулась вверх, но крик захлебнулся в разверстой ране. Щиты продержались лишь мгновение, но я успел перехватить рукоять и нанес новый удар. Великанша успела повернуться, и на этот раз я рассек ей боковую часть шеи, прорубив жир до самой яремной вены. Струя крови взметнулась на двадцать футов в воздух, едва не задев меня. Когда титанша поднялась на ноги, каждый удар ее сердца выталкивал новый фонтан багровой жидкости, пока она не зажала рану ладонью. Другой рукой она схватилась за горло, пытаясь закричать снова. Это был хриплый, булькающий стон, в котором крови было больше, чем звука, но его оказалось достаточно.

Остальные холмные великаны услышали предсмертный вопль сородича и с ответным ревом поспешили на помощь. Меч Руука исчез, и в моих руках оказался Сердцеед, когда я скользнул в тень. Когда первый великан вылетел из-за угла, снося плечом часть стены, я просто вырезал кусок из его груди. Он сделал еще два шага, прежде чем осознал свою смерть, и рухнул на землю. Эфир от восстановителя уже бурлил в моих каналах, и я отбросил пустой флакон.

Глаза раненой великанши округлились от паники и злобы, когда она заметила меня. Она совершила глупость, убрав руки от раны, и из ее шеи на грудь хлынул поток крови. Я не чувствовал жалости к твари, которая слабела на глазах и опустилась на одно колено. Два великана, мародерствовавшие у тел, с грохотом неслись в мою сторону. Я пустил Импульс земли, но шестой великан еще не вошел в зону действия. Зато импульс подтвердил, что в холодном погребе одного из зданий есть выжившие, но у меня не было времени изучать детали – меня заметили.

Отступая назад и проверяя пространство позади себя с помощью Голоса земли, я выставлял перед собой слои воздушных щитов. Бегущий впереди великан с перекошенным от ярости лицом споткнулся о воздушный преградитель и полетел кубарем. Когда он попытался сгруппироваться при падении, я упер тупой конец Сердцееда в землю, предоставив гравитации сделать всю работу за меня. Острие копья было направлено точно в грудину гиганта и легко вошло внутрь. Древко опасно выгнулось, но через мгновение с силой распрямилось, пробив спину великана насквозь и, как я и надеялся, разрывая сердце в обход позвоночника.

Я оставил копье в теле и выхватил Погибель Магов, когда пятый великан обогнул своего павшего товарища. Не желая затягивать бой, я просто срезал тонкий слой плоти вокруг его талии. Обе ноги великана сделали еще шаг вперед, а верхняя половина туловища соскользнула вправо. Полное недоумение на его физиономии выглядело бы забавно, если бы это не была смертельно опасная игра. Великан попытался дотянуться до меня, но я легко уклонился, и уже через несколько секунд он потерял слишком много крови и затих рядом с остальными.

Я полностью опустошил свой эфирный резерв дважды менее чем за минуту, но почувствовал лишь легкое покалывание в каналах. Мой эфирный резерв не просто вырос – увеличилась и моя эфирная устойчивость. Теперь я был уверен, что смогу использовать резерв и в третий раз без риска выжечь каналы.

Земля содрогалась от шагов шестого великана. Этот был поменьше остальных, футов десяти ростом, и его защищало не так много слоев жира. Подросток – именно он так увлеченно наблюдал за пожаром в ратуше. Он замедлил шаг и замер перед этой бойней, медленно осознавая, что вся его семья мертва. Он даже не заметил меня, пока я осушал очередной эфирный восстановитель. Он не был невинен в этой резне: на его поясе звенели черепа людей и животных, некоторые совсем свежие.

Восстановив запасы энергии, я уверенно пошел вперед, на ходу выдергивая древко Сердцееда. Я решил больше не рисковать столь ценным артефактом так безрассудно: древко опасно прогнулось под весом великана. Я убрал его, достав вместо этого щит.

Схватка с молодым великаном стала для меня скорее тренировкой. Используя воздушные щиты, я легко лишал обезумевшую тварь любого преимущества. Я не собирался мучить глупое создание, а просто отрабатывал навыки боя против превосходящего по силе и размерам противника. Сражаться против него с Погибелью Магов и щитом было, пожалуй, не лучшим решением – потребовались десятки глубоких порезов, прежде чем он начал замедляться от потери крови. Пробить шкуру этого вида великанов так, чтобы нанести смертельную рану или хотя бы рассечь мышцы, оказалось невероятно трудно.

Когда он наконец рухнул, я удивился, что остальные все еще не подошли. Я проверил окрестности с помощью Голоса земли: в городе больше не было врагов, зато в двух зданиях укрывались дварфы – пять и четыре человека соответственно. Когда наши подойдут, мы сможем сообщить им, что опасность миновала. Пятеро из этих дварфов оказались детьми, и это укрепило мою уверенность в том, что я поступил правильно.

Алхар приблизился осторожно, вбежав в город трусцой и озираясь на следы побоища. Металлический запах крови царил в воздухе, перебивая дым пожарища. Я стоял на коленях над одним из холмных великанов, извлекая эссенцию с помощью собирателя. — Они все мертвы? Все шестеро? — Спросил он с явным потрясением, опуская меч.

Я поднял голову от своей работы. — Их было всего шесть, — небрежно бросил я, отворачиваясь, чтобы скрыть усмешку. — Вот если бы их было семь, у меня могли бы возникнуть проблемы. — И словно в ответ на мои слова, великан, лежавший среди груды мертвых тел, начал подниматься. На его теле виднелись многочисленные глубокие раны, едва затянувшиеся коркой. При движении эти раны снова лопались и кровоточили. — Похоже, их все-таки семь. Что ж, не хочу лишать тебя всего веселья. Забирай этого себе. — В моей руке оказалась только что сформировавшаяся высшая эссенция силы. Я скатил ее со щита в ладонь и направился к следующему мертвому великану, пока седьмой холмный великан – самый огромный из всех – медленно двигался в нашу сторону.