Новый распорядок
Входной зал Мира Грёз ничуть не изменился. Вместо того чтобы идти в комнату со скорпионами пешком, я мысленным усилием перенёсся туда – словно телепортировался. Способность к телепортации была той самой формой заклинания, которую я очень надеялся со временем освоить. Но из-за высоких требований к энергии мне нужно было довести атрибут эфира почти до сорока единиц, прежде чем приступать к её изучению. Сегодня же я планировал досконально разобрать формы заклинаний сродства с землёй и сделать первый шаг к освоению одной из них.
Я поднял руку прежде, чем Константин успел разразиться упрёками:
— Я потренируюсь с тобой чуть позже. У меня даже есть для тебя небольшое улучшение. — Я сосредоточился и перенёс в образы Константина и Ксавье то, что подсмотрел на тренировочном плацу Имперского Легиона. С лучшими учителями и я сам стану лучше.
Я устроился в мягком кожаном кресле, а Оскар примостился рядом, чтобы я мог чесать его за ухом во время учёбы. Перед началом я бегло просмотрел оглавление.
Малые формы заклинаний сродства с землёй:
Формовка камня (10)
Наполнение свет-камня (10)
Разрушение (25)
Большие формы заклинаний сродства с землёй:
Голос земли (25)
Скольжение по земле (25)
Каменная кожа (30)
Высшие большие формы заклинаний земли:
Манипуляция землей (50)
Землетрясение (70)
Зыбучие пески / Разжижение земли (70)
Первой в списке шла формовка камня, требовавшая как минимум десятого уровня сродства с землёй. Точно такая же способность была у Мейвита. Эта форма заклинания направляла эфир, создавая вокруг руки мага ауру, которая превращала камень в глину. Чем выше сродство, тем шире область воздействия. Глина снова становилась камнем примерно через шестьдесят секунд после того, как аура переставала на неё влиять.
Именно благодаря этому создавались те шедевральные скульптуры, которые я видел: разные оттенки камня придавали им поразительное сходство с живыми существами. Мейвит использовал это умение при строительстве своего жилища.
Вторым пунктом шло наполнение свет-камня. Свет-камни были особыми минералами, которые добывали в подземельях, а также находили на поверхности над узлами лей-линий. Определённые породы насыщались эфиром и начинали испускать мягкое свечение. Другой способ заключался в создании искусственного свет-камня: для этого обычный камень раскалывали пополам, высекали внутри руну света и складывали половинки вместе. Свет-камни из подземелий были природными, не требовали рун для работы, и их можно было раскалывать на более мелкие свет-камни. Чем ярче был свет, тем дороже они стоили. Искусственные камни обычно ценились выше, так как светили ярче, но их приходилось чаще подпитывать эфиром.
Эта форма заклинания позволяла обойтись без рунического начертания – получались свет-камни, обычно формирующиеся в подземельях. К тому же её можно было применять к любому типу камня. Маг накладывал заклинание на камень, и тот светился около двадцати четырёх часов – чем больше эфира, тем ярче свет. Дополнительным преимуществом заклинания было то, что камень, который часто использовали таким образом, со временем сам превращался в настоящий свет-камень.
Если один свет-камень размером с мячик для гольфа продавался за один золотой, то это заклинание открывало отличные возможности для заработка. Пока что оба варианта казались мне весьма привлекательными. Я перешёл к последнему из предложенных малых вариантов сродства с землёй.
Разрушение находилось на верхней границе низкоранговых заклинаний. Требуя двадцать пятого уровня сродства, оно всё ещё укладывалось в мой текущий предел. Разрушение увеличивало микротрещины в камне, заставляя его рассыпаться, но это было ещё не всё. Со временем маг мог научиться контролировать линии разлома, что позволяло аккуратно заготавливать строительные блоки или, как приводилось в примере из текста, вызывать оползни и рушить стены.
При пятидесятом уровне сродства форма разрушения могла воздействовать и на металл, но заклинание требовало физического контакта. Так что нужно быть абсолютно уверенным, что ты успеешь разрушить занесённый над тобой меч. Ошибёшься – и эта попытка станет для тебя болезненным финалом. Также отмечалось, что заклинание разрушения не действует на руническое оружие и руническую броню.
Всё это были сильные варианты, и я с надеждой перешёл к описанию средних форм заклинаний, ожидая увидеть нечто ещё более впечатляющее. Голос земли, судя по описанию, был просто невероятен. Физически коснувшись почвы, можно было получить мысленный образ всего, что находится в толще земли в радиусе пяти ярдов. Объекты в воздухе, вроде птиц, не отображались. Живые существа, находящиеся в контакте с землёй – люди или деревья, – выглядели размытыми силуэтами.
Это напоминало трёхмерный радар. С ним будет легко находить подземные ходы. Хотя для запечатления требовалось всего 25 очков сродства, с ростом этого показателя увеличивалась и дальность. На 35 очках радиус удваивался до десяти ярдов. На 45 он снова удваивался, достигая двадцати ярдов. А при сродстве в 55 единиц можно было видеть уже на сорок ярдов вокруг.
Такая способность неоценима в густом лесу или при поиске врагов в каменных укреплениях. И что делало её особенно притягательной – она без проблем работала в подземельях. С ней разведка подземных залов превратилась бы в сущую чепуху – не то чтобы я горел желанием в ближайшее время снова оказаться в подземелье.
Заклинание скольжения по земле было направлено на перемещение. Должно быть, со стороны это выглядело потрясающе. Земля сама влекла мага вперёд, расходуя эфир вместо сил и выносливости ног. Скорость поддавалась регулировке, а её максимум определялся уровнем сродства с землёй. На 30 очках скорость равнялась обычному шагу, удваиваясь за каждые последующие 10 очков сродства. Заклинание требовало одну единицу относительного эфира за каждую минуту работы. Я принялся подсчитывать свой относительный эфирный резерв.
Мой атрибут эфирного резерва составлял 21/26. Значит, сам резерв должен быть равен 34. Грубая формула выглядела так: по одному очку до десяти, затем по два очка от 11 до 20. И совершался скачок до четырёх очков за каждое значение от 21 до 30. Это означало, что пять очков нереализованного потенциала могли добавить к моему резерву ещё 20 очков эфира. Но даже сейчас я мог поддерживать скольжение по земле в течение 34 минут. Полезное заклинание, особенно если придётся уносить ноги.
Следующая форма заклинания была мне уже знакома. Борис Анджелла использовал каменную кожу во время нашей дуэли. Описание полностью подтвердило мои догадки. Заклинание делало кожу твёрдой, защищая от режущих ударов и распределяя силу дробящих. Чем выше сродство, тем прочнее была каменная кожа мага. Заклинание давало даже некоторую защиту от стихий, но, что примечательно, заклинание разрушения могло рассеять каменную кожу и даже повредить внутренние органы.
Активация требовала немало энергии – около пяти единиц относительного эфира. Эффект постепенно угасал в течение минуты, но его можно было обновить, вложив ещё пять единиц эфира, однако между активациями требовалось выждать не менее двенадцати ударов сердца. Эти сведения очень пригодятся, если мне доведётся сражаться с кем-то, кто владеет этим заклинанием.
Пожалуй, это были последние формы заклинаний, к которым я получу доступ после поглощения эссенций. Мне хотелось освоить их все, ведь каждая будет расти вместе с моим сродством. У каждой было своё уникальное применение. Я бы обязательно постарался запечатлеть каменную кожу, если бы точно знал, что останусь в легионе. Единственным минусом этого заклинания было то, что оно меняло оттенок кожи, выдавая врагам подготовку и, скорее всего, превращая мага в первоочередную цель.
От заклинания свет-камня я отказался, так как у меня уже было несколько штук, да и в деньгах я сейчас не нуждался. Скольжение по земле я тоже с неохотой вычеркнул из списка. Следом отправилось разрушение, хоть оно и манило меня. Было бы здорово снова сразиться с Первым Гражданином Борисом и применить его на нём. В итоге выбирать пришлось между голосом земли и формовкой камня.
Построить жилище вроде того, что было у Мейвита, я мог бы и с помощью своего пространственного кармана. Я мог бы стать скульптором и ваять великолепные статуи… Хотя вряд ли – у меня нет ни капли художественного таланта. Голос земли казался наилучшим выбором и очень пригодился бы, когда я присоединюсь к Гончим. Единственным минусом была малая дальность заклинания при моём текущем низком сродстве. Возможно, до того как я завершу процесс запечатления, я ещё передумаю, но пока я начну работать над голосом земли.
Оставшиеся формы заклинаний тоже были невероятно могущественными, но я не стал слишком глубоко вчитываться в их описания. Манипуляция землей, по всей видимости, была тем самым заклинанием, с помощью которого штормовой великан создал кратер на болоте. Землетрясение использовали тельхианские маги, чтобы разрушить стены, защищавшие Маху. Последнее заклинание казалось бесполезным, но зыбучие пески обладали огромной площадью воздействия и могли заставить осесть стену или башню вокруг осаждённого городка или крепости.
Я изучал форму голоса земли всего несколько минут, после чего присоединился к обитателям моего Мира Грёз для тренировки с оружием. Я чередовал три своих лучших рунических оружия: короткий меч Погибель Магов, более длинный чёрный клинок и копьё с чёрным наконечником.
Из этой троицы я предпочитал копьё с чёрным наконечником. Я был уверен, что это мощное руническое оружие скрывает в себе дополнительные свойства. Возможно, мне удастся пробраться в нижний город и раздобыть свиток откровения, чтобы применить его на копье.
Я проснулся задолго до рассвета и продолжил свою привычную предрассветную физическую тренировку в реальном мире. Вскоре после рассвета в дверь постучали. К моему изумлению, мне доставили огромную партию мяса, яиц, зелени, сыров, а также бочонки с элем, соками и винами. Всего этого было раз в десять больше, чем я заказывал.
Шестеро мужчин подняли припасы по лестнице и помогли мне разложить всё в кладовой, после чего я активировал термальный камень в холодной комнате. О чём только думала Зайна? Этой еды хватило бы на десятерых на целый месяц, и половина испортится уже через неделю. Она что, решила сделать меня своим личным поваром и устраивать званые ужины? Я постучал в дверь Зайны, но она уже ушла, а может, и вовсе не ночевала в башне.
Я перехватил одного из носильщиков, когда они заканчивали последний заход:
— Вы не могли бы принести мне книги с рецептами? — Его лицо недовольно скривилось. — Двадцати больших серебряных монет хватит на пять разных кулинарных книг? — Это равнялось двум золотым – сумма более чем приличная, её должно было хватить с лихвой.
Кулинар из меня был так себе, и мне определённо требовалось подспорье, если я собирался готовить приличные обеды для канцлера. Плечистый немолодой носильщик задумался:
— Я попрошу жену раздобыть их для вас. — Он неохотно взял серебро.
— Купите разные кулинарные книги, а сдачу можете оставить себе. — Настроение мужчины мгновенно переменилось, в его глазах отразились удивление и восторг. Возможно, он решил, что я прошу его об услуге задаром? У меня не было недостатка в крупных серебряных монетах из подземелий, но впредь нужно быть бережливее.
Какое-то время я перекладывал продукты, наводя порядок в кладовой, а затем приготовил омлет с чем-то похожим на пармезан. Я поджарил пармезан до хруста, прежде чем вылить яйца. Омлет слегка пережарился и тоже получился хрустящим. Благодаря кольцу насыщения мне не требовалось много еды, но я всё же надеялся научиться готовить получше.
Я побродил по покоям и заглянул в алхимическую лабораторию. Уборка здесь предстояла грандиозная: судя по всему, содержимое многих колб и пробирок когда-то намертво пригорело, и отмыть их казалось делом почти безнадёжным. Может, удастся уговорить Зайну достать мне книги по алхимии? Я принялся за уборку лаборатории, начав с самой простой посуды и постепенно переходя к более сложной.
Зайна вошла как раз в тот момент, когда я пытался соскрести налёт со дна стакана. — Тебе незачем убирать эту комнату. Не думаю, что ей пользовались последние лет пятьдесят. За всё время моего прошлого пребывания на посту канцлера я к ней даже не прикасалась. У меня нет терпения для алхимии.
Я озвучил свою просьбу с затаённой надеждой:
— Не могла бы ты достать мне базовые книги по алхимии? Если уж мне суждено быть твоим рабом в этой башне, мне нужно какое-то хобби, как у Рапунцель, — пошутил я.
— Кто такая Рапунцель? Впрочем, неважно. Я думала, ты захочешь накормить кандидатов в маги и Ренну. Они придут за час до ужина для отбытия наказания. — Она окинула взглядом частично прибранную лабораторию. — Я выпишу для тебя книги. После того как я попробовала несколько зелий из подземелий, я невысокого мнения о трудах имперских алхимиков. Как только прибудет твоя броня, ты будешь ходить со мной на занятия по утрам, шесть дней в неделю.
Я понял, что этой огромной доставкой продуктов Зайна намекала: мне не стоит готовить еду для этой троицы из моих собственных запасов, принесённых из подземелья.
— Хочешь пообедать сейчас? — Спросил я.
— Нет, у меня встреча с магистром магии Янусом. Мы собираемся обсудить эссенции, и я получу ответы на твои вопросы. Но ужин я жду через час после захода солнца. — Я кивнул, поражаясь тому, как быстро свыкся со своей новой ролью.
Зайна снова оставила меня одного в башне. Я принялся планировать свой распорядок дня. Всё начнётся с двух часов учёбы в Мире Грёз, а затем ещё два-три часа тренировок с оружием там же. Пяти часов в Мире Грёз мне вполне хватало вместо сна благодаря кольцу насыщения.
До рассвета я буду заниматься физической подготовкой, затем проводить время в алхимической лаборатории, убираться и пробовать себя в этом ремесле. Я буду руководить Ливией, Флорой и Ренной, пока они прибираются, а затем приготовлю большой ужин на всех нас.
После их ухода я посижу в своей комнате, листая книги по кузнечному делу, чтобы перенести их в Мир Грёз. А затем начну цикл заново с помощью амулета Мира Грёз. Стук в дверь прервал мои мысли – на пороге стояли две улыбающиеся кандидатки в маги. — Канцлер Зайна снова нас наказала, — радостно сообщила Флора.
Я усмехнулся её восторгу по поводу наказания:
— Проходите. Убирать тут ещё полно всего. — Мои слова, казалось, лишь прибавили ей радости. Обе магини направились к ближайшей спальне, чтобы начать работу. Вскоре с сияющей улыбкой пришла Ренна, и я принялся готовить праздничный ужин.