–

Глава 342.

Пока Мейвит восстанавливал свой эфирный резерв, Константин вернулся из Мира Грёз. С довольным видом он протянул мне амулет. — Погоди, ты еще не видел Мейвита, — взволнованно произнесла Раэлия. Я достал из бритвенного набора маленькое зеркальце и передал его Раэлии, чтобы Мейвит мог рассмотреть себя. Когда доспех появился снова, Константин так и застыл от удивления. Мейвит немного попозировал перед зеркальцем, любуясь своим отражением. Из-за шлема мы не видели его лица, но все было понятно по его движениям. Через пару минут его эфир иссяк, и на нем остался только шлем.

Мейвит потянулся и снял козий шлем, расплывшись в широкой улыбке. — Цвет мне не очень нравится, но в этих доспехах я выгляжу внушительно. А в бою от них есть толк? Они показались мне совершенно невесомыми, — с сомнением произнес он.

Раэлия оказалась единственной, кто хоть что-то знал об этом шлеме. — Это потрясающий артефакт, — оживленно заговорила она. — Мое крыло грифонов однажды сопровождало посла в королевство Геседмурия. Мы провели какое-то время в королевском замке, ожидая обратного конвоя. У них есть элитная гвардия, известная как Рыцари Добродетели. Все эти рыцари носят шлем стража, который они получают в награду в одном из местных подземелий. Если не ошибаюсь, оно называется Стонающие Норы.

Раэлия подняла глаза к потолку подземелья, словно это помогало ей воскресить воспоминания. — Их доспехи сделаны из полированной стали с зелеными узорами, и все рыцари выглядят одинаково. Мне рассказывали, что это всего лишь иллюзия поверх заклинания эфирной брони. Под иллюзией они все равно носят настоящие доспехи. Еще мне говорили, что шлем может поддерживать иллюзию без активации защитных свойств, и тогда на ее поддержание требуется гораздо меньше эфира.

Константин отнесся к ее словам со скептицизмом:

— Я слышал о Рыцарях Добродетели. Странно, что они раскрыли тебе столько секретов своего ордена.

Раэлия мечтательно улыбнулась:

— О, наше крыло провело несколько ночей за выпивкой с королевской стражей. Рыцарь Рауль с большим удовольствием продемонстрировал мне работу шлема с глазу на глаз.

По ее реакции я без труда догадался, на что она намекает. Ревности я не почувствовал – уж точно никакой ревности. Прикусив язык, я все же спросил:

— Значит, я у тебя не первый человек?

Раэлия густо покраснела. — Я… мы… — она не нашлась что ответить, понимая, что ложь будет слишком очевидной. Вместо оправданий она быстро повернулась к Мейвиту:

— У шлема должен быть способ вызывать только иллюзию доспеха. На это почти не должен тратиться эфир. Просто попробуй по-разному направлять энергию.

— У меня не очень хорошо с контролем эфира, — пожаловался Мейвит.

Раэлия подошла и похлопала его по плечу, явно пытаясь отвлечь меня от мыслей о ее прошлых увлечениях. — У большинства Рыцарей Добродетели были посредственные магические способности. Они попали в орден благодаря огромному эфирному резерву и воинскому мастерству. Если они справились, то и у тебя получится.

Мейвит кивнул, приободренный ее словами, и снова скрыл лицо под шлемом. Мы все ждали, пока он экспериментировал с эфиром. Оказалось, все предельно просто: нужно было лишь начать подачу энергии с противоположной стороны шлема. Когда активна была только иллюзия, доспех не имел физической плотности, и сквозь него легко проходила рука.

— Ты говоришь, подземелье выдавало искателям много таких шлемов? — Спросил я, мысленно рисуя картину целого войска голиафов в рунических доспехах.

Раэлия задумчиво поджала губы и неуверенно ответила:

— Думаю, этих рыцарей около двух сотен. Всеми подземельями в Геседмурии заправляет Гильдия Искателей Приключений, так что подобные награды выпадают нечасто, да и у короля, скорее всего, есть первоочередное право выкупа этого артефакта.

Константин забрал шлем у Мейвита и внимательно его осмотрел. — Похоже, он сделан под размер голиафа. Возможно, только голиаф и может его использовать. Позволишь примерить? — Спросил он у Мейвита, и тот сразу же кивнул.

Константин медленно натянул шлем на голову. Из-за его огромного размера мне безумно захотелось отпустить шутку в духе «Космических яиц», но, опять же, в этой компании ее никто бы не оценил. Константину даже не пришлось прикасаться к шлему, чтобы доспех проявился. Иллюзорная броня подстроилась под его рост, но из-за огромного шлема он выглядел довольно комично. При движении шлем к тому же заметно болтался. Как он сам подметил, можно подложить изнутри какую-нибудь подкладку для плотности.

Когда Константин обнажил клинок, я лишь вздохнул. Было очевидно, что он хочет испытать прочность доспеха. Я уступил, и мы провели несколько пробных ударов. Доспех оказался вполне осязаемым: при моем попадании на нем остался тусклый синий след, который, впрочем, быстро затянулся.

— Довольно, — зычно произнес Константин, снимая шлем. Его седеющие волосы взмокли от пота. — Тяжело драться, когда шлем так болтается. К тому же на его поддержание уходит уйма эфира. Я бы смог продержаться в нем от силы минут десять.

Мейвит согласно кивнул:

— А я, наверное, не больше пятнадцати, — я с трудом сдержал ухмылку от мысли, что эфирный резерв Мейвита оказался больше, чем у Константина. Константин никак это не прокомментировал и просто вернул шлем владельцу.

— Уверен, ты найдешь ему достойное применение, — произнес он. — Ну что, проверим, стало ли подземелье к нам дружелюбнее?

В комнате с кровавыми гусеницами теперь висел влажный туман, из-за чего паутина практически не поддавалась выжиганию быстрой вспышкой пламени. И все же после огненного шара Раэлии пласты паутины покрылись коркой и стали ломкими. Без угрозы запутаться справиться с медлительными гусеницами не составило труда. Твари оказались довольно мерзкими: когда мое копьё пронзало одну из них, из раны так и брызгала желтая кровь. В первый раз струя попала мне прямо в лицо, и мне пришлось добрую минуту отплевываться от этой желтой жижи.

Из двадцати трех кровавых гусениц двадцать принесли малые эссенции природы. Этот небольшой прирост обнадеживал – подземелье либо увеличивало наши награды, либо быстрее восполняло численность своих существ. Я разделил добычу с Константином, у которого теперь скопился приличный мешочек эссенций. Сундук с наградой немного разочаровал, выдав точно такую же шелковую веревку, как и в прошлый раз. Я припрятал ее, прежде чем мы направились к козьему лабиринту.

— Думаю, не стоит выпускать грифона, — объявил Константин у входа в лабиринт. — По крайней мере, пока мы не пройдем подземелье вчетвером.

— Без него выслеживать коз будет чрезвычайно трудно, — с беспокойством заметила Раэлия.

— Мы сможем вернуться сюда позже и зачистить лабиринт, — предложил я. — Если повезет, заберем сундук. Если нет – не беда. Меня больше интересует инжир. — Заметив их недоумение, я пояснил:

— Мне кажется, он может стать отличной основой для зелья восстановления эфира.

В ответ повисло молчание, после чего Константин пробормотал:

— Если это правда, не пройдет и года, как на этом острове будет не протолкнуться от алхимиков. — Я не стал объяснять Константину тонкости эффективности и срока годности, как и то, что понятия не имею, какие еще ингредиенты понадобятся для варева. Я мог и ошибаться, и золотой инжир мог оказаться совершенно бесполезным для такого зелья. И все же я верил в свою правоту.

В лабиринте мы нашли всего семь коз и обобрали не самое богатое инжирное дерево в его центре. Себе я взял лишь одну большую эссенцию координации, отдав остальным по две. Я не дал Мейвиту возразить против такого деления, заявив, что он может либо использовать ее сам, либо отдать родным, когда вернется к семье. Подземелью требовалось больше времени, чтобы вырастить плоды заново. Поднимаясь по серпантину, мы заметили лишь двух коз, расхаживающих по вершинам стен лабиринта. Было очевидно, что без поддержки с воздуха обойти этот огромный лабиринт меньше чем за день будет непросто.

Добравшись до безопасной комнаты, мы устроились на отдых и стали дежурить по очереди. Комната с джунглями должна была показать, верны ли наши догадки насчет подземелья. Сгрудившись у входа, мы смогли разглядеть в листве лишь двух черных кошек. Настороже мы вошли внутрь, и Мейвит впервые опробовал в деле доспех шлема стража. Крупная пантера успела полоснуть его по груди, оставив три параллельные синие полосы на матово-черной поверхности.

Когда обе кошки были повержены, появился сундук с наградой, и мы наконец расслабились. Под иллюзорной броней кожаный доспех Мейвита остался невредим, что привело его в полный восторг от нового приобретения. Таскать с собой шлем было неудобно, но оно того стоило. Я снова представил на поле боя целое войско несокрушимых голиафов, облаченных в черные доспехи с козьими шлемами.

В сундуке с наградой снова обнаружились два зелья на подложке из серебряных монет. Одно зелье было с уже знакомыми символами исцеления, а вот второе оказалось новым. Мне как главному знатоку потребовалось некоторое время, чтобы разобраться:

— Это зелье ночного зрения. Позволяет видеть в темноте.

— Отличная штука. Я пил такое из Мерцающего Лабиринта – видишь все так, будто солнце в зените, — поделился опытом Мейвит. Зелье в итоге забрал Константин, отказавшись от серебра, а исцеляющее зелье отправилось в один из моих поясных кошелей. Раэлия и Мейвит получили по одной большой эссенции силы с кошек. Мой пространственный карман стремительно заполнялся, так что я сорвал лишь несколько желтых цветков, прежде чем мы двинулись в комнату с мантикорой. Это должно было стать настоящим испытанием, которое покажет, сбросило ли подземелье настройки и снизилась ли для нас сложность.

Мы сгрудились у входа и подняли побольше шума, чтобы привлечь внимание мантикор. Ждать пришлось недолго: уродливая химера вскоре заметила нас. Она взмахнула мощными крыльями и взмыла под самый купол залы. — Я вижу только одну, — с надеждой произнес Мейвит.

— Прошло больше двух дней с тех пор, как мы убили прошлую пару. Надеюсь, в этот раз эссенция с нее будет получше. — Я велел Мейвиту предпринять еще одну безуспешную попытку заговорить с тварью. Затем я шагнул в залу, привлекая внимание мантикоры. Когда она устремилась ко мне, я бросился бежать, давая остальным возможность зайти к ней с тыла. Выпущенные при первой атаке шипы с хвоста отскочили от моего воздушного щита и эфирного щита. Однако тварь сменила тактику, и на меня обрушились ее мощные когти.

Грянул огненный шар Раэлии, обдав меня сухим жаром. Мантикора взвыла от боли, охваченная пламенем и утыканная стрелами, и попыталась рухнуть на меня. Ей это не удалось, и пролетавший мимо Сердцеед глубоко рассек ей крыло. Мейвит отбросил лук и уже бежал ко мне с занесенным молотом и активированным доспехом стража. Я вздохнул с облегчением, радуясь, что он на моей стороне. Пока я отвлекал раненого зверя, его молот с силой обрушился на бок твари, но перед этим ее хвост, на котором еще оставалось несколько шипов, с силой вонзился Мейвиту в грудь. Мое сердце ушло в пятки, но молот Мейвита не замедлил ход, переламывая твари хребет, отчего ее задние лапы и хвост безжизненно повисли.

Тревожась за Мейвита, я поспешно полоснул копьем по морде зверя. В глаза я не попал, но оставил глубокую рану на носу. Вслед за этим я нанес колющий удар в шею, по самую рукоять вогнав копьё в воющую тварь. Силы и жизнь покинули монстра, он обмяк, и я бросился к Мейвиту.

Он стоял в полный рост, и когда он снял шлем, на его кожаном нагруднике обнаружилась горсть отверстий. Мантикора не успела выпустить шипы, так что, к счастью, обошлось без яда. Ни один шип не пробил кожу, но шлем стража все же не был абсолютной защитой. Мейвит потрогал пальцами мелкие прорези, придя к тому же выводу. — Забирай сундук, Мейвит, а я посмотрю, какая эссенция с нее выпадет.

Остальные подошли к нам, и я призвал в руку собиратель. Константин стоял надо мной, с не меньшим волнением ожидая результата. Эфир втягивался густой, и это был хороший знак. Когда сформировалась высшая эссенция направления, я облегченно выдохнул.