Предчувствие беды

Пилюля забвения подействовала. Я проснулся рано, и это был, пожалуй, мой лучший сон с тех пор, как я попал в этот мир. На этот раз я поднялся даже раньше Константина. Тихо собрав вещи при свете свет-камня, я подошел к кострищу, где еще теплились угли. Разворошил их и подбросил сухих веток, чтобы развести небольшой огонек в прохладном предрассветном воздухе. К моему удивлению, из своей палатки вышел Делмар, присел рядом и тоже подкинул пару щепок.

— Как продвигаются твои тренировки с Константином? — Спросил он, когда пламя весело разгорелось.

— Я многому учусь. Он очень знающий наставник, — ответил я.

Возможно, мой тон прозвучал слишком ровно, или дело было в том, как именно я это произнес, но Делмар усмехнулся:

— Настолько все хорошо, да? А ведь я был против. Пусть у нас и нет для тебя зелий, но твой карман все равно следовало как-то использовать. Черт возьми, теперь каждый боец тащит на себе лишних двадцать фунтов провизии.

От его слов мне стало не по себе: я ведь мог без труда унести рюкзаки всего отряда. С минуту мы сидели молча, а потом я спросил:

— Вы говорили, что только у вас и Константина есть клинки, способные ранить спектров?

В ответ Делмар обнажил свой длинный меч. Он был одним из немногих в отряде, кто носил оружие длиннее тридцати дюймов. Мои любимые короткие мечи обычно были около двадцати восьми дюймов. Он протянул оружие мне – один только клинок был чуть меньше трех футов, примерно тридцать пять дюймов. И весил он гораздо меньше, чем казалось на вид. Сталь выглядела отполированной, а за самим оружием явно бережно ухаживали.

— Это меч из подземелья, — с теплотой в голосе произнес Делмар. — Руны на нем не разглядеть, пока не нагреешь сталь в горне, но поверь мне – клинок волшебный. Мне его подарили еще в те времена, когда я спускался в подземелья. На него наложено всего одно чародейство – стойкость. Он никогда не тупится и не темнеет. Чистить его – одно удовольствие, — он тихонько рассмеялся, и я вернул ему оружие. — Любой рунный клинок считается магическим и может поражать существ, обитающих в эфирном плане, вроде тех же спектров.

— А как мне обзавестись таким? — Спросил я, и этот вопрос вызвал у Делмара короткий, но громкий смешок.

— В Империи больше нет великих мастеров-оружейников, способных выковать рунный клинок. Последним был мастер Бахус, но он умер еще до моего рождения, — Делмар убрал меч в ножны, ненадолго задумался и серьезно посмотрел на меня:

— Есть всего три способа получить такое оружие, Эрик. Убить того, кто им владеет, и забрать себе. Спуститься в подземелье и получить его в награду. Или же отправиться за пределы Тельхианской Империи, отыскать великого мастера-кузнеца и выложить ему целое состояние.

— Значит, они очень ценные? Сколько примерно стоит такой меч? — Спросил я, надеясь сопоставить цену со своим амулетом, который оценивали больше чем в шесть тысяч золотых.

— Безумно ценные. Я не торговец, да и стоимость клинка зависит от слишком многих вещей, но большинство из них в итоге оказывается у Первых Граждан или их личных телохранителей-легионеров. Простой рунный кинжал обойдется тебе в сотню золотых. А меч, — он похлопал по ножнам, — в тысячу. — У меня отвисла челюсть, и, судя по всему, именно такой реакции он и добивался.

— А у Константина такой же меч, как у вас? Тоже с чарами стойкости? — Спросил я Делмара, раз уж он сегодня был так расположен к разговору.

— Нет, — раздался хриплый голос у меня за спиной. Я вздрогнул от неожиданности. Это был Константин, который незаметно подошел и присел к нашему костру. — Мой рунный клинок выкован эльфийским кузнецом тысячу лет назад. Он создан специально для того, чтобы преодолевать защиту нежити. — К моему разочарованию, он не стал доставать его и показывать, как это сделал Делмар. На тренировках он обычно использовал учебное оружие или держал свой меч обернутым. Константин насадил кусок окорока на прут и принялся греть его над углями.

Повисло неловкое молчание, а затем Делмар спросил:

— Ты ведь так и не рассказал мне, как к тебе попал этот меч, Константин.

Константин буркнул:

— Первый способ. Убил эльфийского рейнджера, когда служил в Гончих. И забрал ее клинок. В городе отдал оценщику, тот нашел клеймо эльфийского мастера. Похоже, какой-то знаменитый кузнец был. Хороший меч, — закончил он с коротким хмыком, который ясно давал понять, что развивать эту тему он не намерен.

— Так вот почему вы так хотели отправиться в разрушенный эльфийский город? Чтобы опробовать клинок на призраках нежити? — Спросил я, сопоставляя факты. Константин предупреждал меня, чтобы я не поддавался на обманчивую красоту эльфов, и только что признался, что убил одну из них. Возможно, за этим крылась целая история.

Константин снял с прута дымящееся мясо, съел его и лишь затем ответил:

— Некоторые волшебные клинки жаждут того, ради чего были выкованы. Мой – словно зуд, который постоянно нужно унимать. — Он резко поднялся:

— Раз уж ты встал так рано, Эрик, давай вместе обойдем лагерь по кругу. — Было очевидно, что продолжать этот разговор он не желает.

Я прислонил свой рюкзак к дереву, чтобы потом сразу его найти. Когда весь отряд проснется, мне бы не хотелось, чтобы мои вещи случайно перепутали с чужими. Я пошел вслед за Константином, который уже спускался по склону холма.

— Константин, а нам точно стоит туда идти? Вдвоем, когда лютоволки бродят так близко?

Он даже не обернулся:

— Ветер дует в нашу сторону, — он указал рукой направление. — Мы почуем их запах задолго до того, как увидим. К тому же мы просто обойдем подножие холма в поисках следов.

Я не понимал, откуда у него такая уверенность в безопасности, но послушно следовал за ним. Пока мы обходили холм, я заметил, что мы ни разу не теряли из виду наших часовых наверху. Константин указал мне на множество следов мелких зверьков, но крупных хищников к лагерю явно не подходило. Мы вернулись на вершину, дважды обогнув холм: первый раз Константин все показывал и объяснял мне, а второй раз уже я сам искал и называл приметы.

Отряд был готов к выходу. Кастилия обратилась к бойцам:

— Мы должны быть на самой границе земель лютоволков. Наша цель на сегодня – пройти сорок миль. Завтра мы сделаем еще столько же, а к ночи уже сможем отдохнуть в замке герцогини Виктории. — Ее короткая речь перед маршем взбодрила людей, послышались одобрительные возгласы.

Константин подозвал меня к себе:

— Эрик, ты идешь впереди, как и вчера. Не удаляйся больше чем на пятьдесят шагов и сразу отходи назад, если почуешь или увидишь опасность. Я буду замыкающим. Возможно, мы и покидаем охотничьи угодья лютоволков, но у меня все равно неспокойно на душе. — Он оглянулся на дорогу, ведущую обратно к руинам эльфийского города Каэлора.

Мы разошлись, и я снова остался один на один с дорогой всего после трех дней тренировок. Да, мы шли по ровному мощеному тракту, который тянулся почти прямо. Но я был впереди и первым встретил бы любую угрозу. А я прекрасно знал, что в этом мире водятся твари куда страшнее лютоволков и гноллов. Через несколько часов пути я заметил в лесу, чуть в стороне от дороги, старые повозки. Я дождался, пока подтянется весь отряд. Подошел Константин, и мы вместе углубились в чащу, чтобы осмотреть их на лесной поляне.

Там стояли три повозки, почерневшие от сырости и полуразрушенные. Константин медленно двинулся вперед, отыскал в палой листве несколько мелких костей и заглянул внутрь телег. Там обнаружились запечатанные глиняные кувшины и полусгнившее полотно. К нам подошли Кастилия, Делмар и Адриан. Константин негромко хмыкнул:

— Это не лютоволки, иначе повозки разнесло бы в щепки. И не разбойники – те забрали бы все подчистую. Думаю, то, что здесь произошло, случилось примерно две зимы назад.

— Значит, старый купеческий караван? — Спросила Кастилия, разглядывая дряхлые повозки.

— Скорее всего. Они выстроили телеги кругом на ночь. Тварь напала в темноте. Судя по костям и ржавому оружию, здесь было не меньше шести лошадей и около двадцати человек. Падальщики растащили останки. Хоть место и старое, я советую убраться отсюда как можно дальше, прежде чем разбивать лагерь, — посоветовал Константин. Эта загадка явно вызывала у него тревогу.

Адриан предложил:

— Может, пора бросить часть припасов, чтобы двигаться быстрее?

— Нет, — возразил Делмар. — Наш отряд достаточно велик, чтобы отпугнуть большинство угроз. Припасы нам необходимы. Мы можем выдать сегодня двойной рацион, чтобы облегчить ношу бойцам.

— Так и сделайте. И пусть люди обыщут повозки. Раз они не тронули товар, возможно, где-то завалялся ларец с деньгами, — распорядилась Кастилия.

Ферт и Уайли присоединились к нам с Константином. Остальные устроились на дороге, чтобы перекусить. На земле, прямо в суставе пальцевой кости, я заметил простое золотое кольцо. Никому не сказав, я незаметно отправил его в свой пространственный карман. Ферт отыскал ларец под прогнившими досками одной из телег. Мы принесли его Кастилии и взломали замок. Вода превратила документы в кашицу, но монет внутри оказалась приличная сумма.

— Похоже, судьба нам улыбается, — тихо проговорила Кастилия.

В сундучке лежало двадцать шесть крупных золотых и огромное количество мелких монет из золота, серебра и меди. Из покрытой плесенью бумажной массы она выудила несколько украшений и четыре эссенции. Я сразу узнал их: две малые эссенции силы, большая эссенция стойкости и большая эссенция телосложения.

Адриан негромко сказал Кастилии:

— Две эссенции силы нужно отдать новым легионерам, Квентину и Ремусу. — Кастилия кивнула и передала их Адриану, который тут же отправился к бойцам.

Затем она протянула большую эссенцию телосложения Делмару:

— Терпеть не могу поощрять неудачи, но отдай это Матео. — У Матео осталась лишь горсть монет после того, как его рюкзак смыло за борт баржи. — Это должно немного сгладить его потерю. — Делмар развернулся и пошел выполнять поручение. Кастилия несколько секунд задумчиво вертела в руках эссенцию стойкости, а затем просто положила ее в рот и проглотила.

Повернувшись ко мне, Кастилия произнесла:

— Похоже, твой пространственный карман все-таки пригодится. Можешь прибрать этот ларец, пока мы не доберемся до Собрала. — Она захлопнула крышку и протянула его мне. Я молча кивнул и убрал сундучок.

Мы вернулись на дорогу, и Кастилия обратилась к отряду:

— Фортуна улыбнулась нам. Я смогу выплатить вам повышенное жалованье и возместить утерянное снаряжение легионеров. — Среди бойцов пронесся одобрительный гул. Я видел, как Уайли объясняет Квентину и Ремусу, что именно она имеет в виду под повышенным жалованьем – верный способ купить их преданность. Было заметно, что подарки в виде эссенций пришлись как нельзя кстати. Оба легионера тяжело сражались на акведуке и заслужили эту награду.

Брут смотрел на них с завистью, но его время еще придет. Брут и пропавший Флавий были единственными новичками в нашем отряде, помимо тех двоих. Кастилии еще предстояло потрудиться, чтобы завоевать их верность.

Когда мы снова пошли в дозоре, Константин поравнялся со мной, и я спросил:

— Как эти повозки могли так долго оставаться незамеченными?

Константин, который явно уже думал об этом, ответил:

— Этой старой торговой дорогой пользуются разве что самые отчаянные купцы. Эльфийские руины и лютоволки – далеко не единственные здешние угрозы. Большинство торговцев предпочитают нанять баржу или двинуться на запад, а оттуда на север, чтобы добраться до столицы, если у них нет денег на порталы. — Он сделал паузу:

— И все же странно, что эти телеги простояли столько лет почти нетронутыми, лишь подпорченными непогодой.

Я заметил, что Константин прибавил шагу, вынуждая легион позади нас двигаться быстрее. Наверное, так проявлялся его страх перед неизвестным. Мы шли до самого заката, и Константин увел всех на поляну далеко в стороне от тракта. Он заставил отряд идти гуськом и ступать след в след, выбирая камни. Напряжение Константина передалось и остальным, пока они разбивали лагерь.

— Идем, Эрик, я покажу тебе, как скрыть наши следы со стороны дороги, — Константин увлек меня обратно к тракту. Это означало, что ставить свой навес мне придется уже в полной темноте. Урок напоминал выслеживание наоборот. Константин указывал на приметы, выдававшие наш проход, и объяснял, как лучше их спрятать. — Опытного следопыта это не обманет, но умение скрывать след поможет тебе самому научиться двигаться незаметно. Вот это, — он приподнял баночку с порошком, — споры миконида. Это такой грибной монстр. Если вдохнешь их, нос забьется намертво, и ты несколько дней не сможешь различать запахи. А сопли потекут ручьем. — Он протянул баночку мне. — Вернись немного назад и рассыпь это поперек дороги. Израсходуй примерно половину и старайся не дышать.

— Это от лютоволков? — Спросил я.

— Нет, сегодня мы отмахали больше сорока миль и, скорее всего, вышли из их охотничьих угодий. Но эта штука собьет со следа любую тварь, что ориентируется по запаху. Поторапливайся, пока совсем не стемнело. — Константин скрылся в кустах, возвращаясь к лагерю, а я остался один на дороге. Я отбежал на пару сотен ярдов назад, насыпал тонкую полоску поперек тракта и поспешил обратно. Чуть было не пропустил место нашего поворота, но все же благополучно добрался до своих.

В караул уже заступили восемь человек. Леркин даже не стал разводить костер и просто протянул мне сухой паек. Брут подошел и помог мне поставить палатку в темноте, пока я торопливо жевал.

— Все на взводе, — вполголоса заметил Брут.

— Страх перед неизвестностью. Или, может, командиры знают, что это, но не хотят нас пугать, — предположил я, имея в виду Константина и руководство.

Брут огляделся по сторонам, всматриваясь в сгущающийся мрак:

— Что бы там ни было, мне не нравятся эти леса. Такое чувство, будто за нами кто-то наблюдает.

Мы закончили с моим навесом, и он ушел к своему, который стоял всего в паре шагов. Я устроился на сыром спальнике. Нагрудник снимать не стал, а шлем со свет-камнем внутри положил рядом. Пришлось снять сапоги и обмотки, чтобы дать ногам просохнуть. Я подлечил мозоли и один почерневший ноготь на пальце ноги. Пилюлю забвения на этот раз решил не пить. После слов Брута мне и самому казалось, что из темноты за нами следят чьи-то глаза.