Время – деньги

Солнце уже припекало, и палуба становилась липкой от подсыхающей крови. Первым делом нужно было заняться ранеными. Пикл с подвязанной правой рукой с трудом взобрался на воронье гнездо, чтобы продолжить наблюдение, но мне казалось, что сахуагинам изрядно пустили кровь и они вряд ли вернутся. Тем не менее Дездемона горела желанием поскорее увести корабль подальше.

Я случайно услышал, как Исаак говорил:

— Маловероятно, что они вернутся, но из мести они вполне могут попытаться пустить нас ко дну. Ледяной панцирь на днище долго не продержится. — Я и не знал, что лед покрывал подводную часть корпуса.

Я окинул взглядом десятки тел и их частей. Рыбный смрад уже поднимался, грозя стать невыносимым.

— Дездемона, у тебя есть собиратель? — Спросил я.

Она стояла ко мне спиной, разговаривая с Исааком и своими магами. Выглядела она измученной и подавленной – она потеряла больше половины команды.

— Собиратель? Собиратель эссенции? — Она повернулась, в ее голосе сквозило раздражение пополам с отчаянием. — Я что, похожа на богатого капитана?

— Тогда ты не против, если я воспользуюсь своим? — Спросил я, поглядывая на сахуагина, которого Исаак назвал принцем.

Ее маги и Исаак потрясенно переглянулись и принялись тихо перешептываться.

— Время – эссенция? — Вставил я, пока они шептались. Было немного досадно, что моя тонкая игра слов осталась незамеченной.

Дездемона повернулась и с надеждой объявила:

— Моей команде ничего не нужно, но половина эссенций пойдет кораблю.

Мне показалось это жадностью с ее стороны, ведь без моего собирателя она вообще ничего бы не получила. Но я устал не меньше их и спорить не хотел.

— Ладно, но ту половину, которую забираем мы с Мейвитом, выбираю я.

Дездемона отмахнулась от меня и вернулась к команде, что я счел за согласие. По моим подсчетам, битва длилась почти час, так что многие из убитых рыболюдей, скорее всего, уже ничего не дадут.

Я направился к вонючему, залитому кровью баку. У принца с огненным трезубцем была раздроблена нога, а грудная клетка вдавлена внутрь. Мейвит стоял надо мной, пока я доставал собиратель.

— Ну и отделал ты его, — уважительно заметил я.

— Отделал? — Проворчал он с затаенной обидой в хриплом голосе. — Я ударил его всего дважды. Тяжелый был бой. Он в ответ трижды ткнул в меня своей здоровенной вилкой.

Я покачал головой, не понимая, шутит Мейвит или говорит серьезно. Собиратель начал втягивать густой синий эфирный дым. По прошлому опыту я уже видел, что это будет высшая эссенция. Сформировалась высшая эссенция воды, и мне это показалось странным, ведь принц наделял свои трезубцы силой огня. Эссенция исчезла в моем пространстве, и я огляделся по сторонам, проверяя, не заметил ли кто. Дездемона стояла лицом ко мне и раздавала приказы, но разглядеть, какая именно эссенция получилась, она не могла.

— Ты не в обиде, что я попросил тебя остаться на баке? — Спросил я Мейвита, переходя к одному из четырехруких сахуагинов.

Мейвит раздумывал над вопросом дольше, чем следовало, пока я извлекал из рыбочеловека большую эссенцию координации.

— Да, — наконец ответил он. — Я не мог защитить тебя отсюда, но я понимал необходимость обороны бака.

— Я и сам могу о себе позаботиться, — небрежно бросил я и тут же пожалел о своих словах, заметив, как он нахмурился. — Но я считаю тебя другом, Мейвит, и ценю твою заботу о моей жизни.

Это его, похоже, успокоило, и он отрывисто кивнул с усмешкой. Другое четырехрукое существо дало малую эссенцию ловкости. Это немного разочаровало, ведь это был один из трех сильнейших сахуагинов.

Дездемона и Исаак поднялись на бак с несколькими матросами.

— Мы раскладываем тела, чтобы ускорить работу твоего собирателя, — сказала Дездемона. — Я хочу выбросить их за борт как можно скорее. Мой корабль уже начинает пропитываться их мерзкой вонью. Ты закончил с этими?

Я кивнул, и она скомандовала:

— Обыскать и за борт!

Мне и в голову не приходило их обыскивать. Они казались совершенно голыми, если не считать браслетов и поясов из металла и кости. Я пожал плечами – добыча меня не особо волновала. Перейдя на главную палубу, я продолжил сбор.

В итоге я применил собиратель на шестидесяти семи воинах-сахуагинах и получил одну большую эссенцию силы, две малые эссенции быстроты, шесть малых эссенций силы, четыре малые эссенции стойкости, три малые эссенции ловкости и одну малую эссенцию восприятия. Лишь семнадцать из шестидесяти семи тел дали эссенцию. Хотя в подземельях мой собиратель работал почти безупречно, снаружи он оказался менее эффективным.

Команда была измотана физически и морально, люди двигались вяло. Закончив с собирателем, я помог выбрасывать тела сахуагинов за борт.

Испорченный парус сняли и разрезали. Погибших матросов туго завернули в саваны, прикрепили грузила и после короткой церемонии должны были предать морю. Но прежде чем почтить их память, предстояло сделать еще очень многое. Четырнадцать человек из команды Дездемоны были убиты на палубе, еще двоих утащили за борт. Из пятнадцати выживших трое были покалечены и не могли работать с парусами, а еще шестерым требовалось время на исцеление ран, когда магиня восстановит свой эфир.

Большая часть команды трудилась над тем, чтобы достать из трюма запасной парус и поднять его. Пока все это происходило, я проверил Джинджер. Во время боя она явно запаниковала и лягала стойло, разщепив дерево в щепки. Лошадь обрадовалась мне и ткнулась головой в мою грудь, легонько боднув.

— Все хорошо, девочка. Потребуется нечто большее, чем кучка рыбы, чтобы прикончить меня. Но думаю, в будущем мы воздержимся от путешествий на кораблях. — Пользуясь тем, что команда занята, я почистил Джинджер и дал ей два яблока вместе с кормом.

Вернувшись на палубу, я увидел, как с бака непрерывным потоком течет вода. Лашо своим заклинанием поднимал морскую воду на палубу. Стоя на четвереньках, матросы терли доски, смывая кровь, чешую и грязь. Мейвит усердно трудился вместе с ними, но я решил пропустить эту работу.

Я подошел к по-прежнему грязной Дездемоне, стоявшей у штурвала. Свежий парус натягивался под ветром, складки на нем медленно расправлялись. Я выложил все двадцать собранных эссенций в чашу. При виде их в глазах Дездемоны промелькнуло удивление и жадность.

— Двадцать? Больше, чем я ожидала. Где ты взял свой собиратель?

Я проигнорировал ее вопрос о собирателе.

— Это все, что я собрал. Твоя доля – шесть малых эссенций силы и четыре малые эссенции ловкости. — Я достал сферы из чаши и протянул ей. Мышцы на ее челюсти слегка дернулись, когда она увидела, что высшая эссенция воды осталась у меня.

Дездемона расслабилась, пряча эссенции в карман.

— Исаак отбирает половину украшений для тебя и Мейвита.

Я удивленно приподнял брови. Мы с Мейвитом уничтожили около трети нападавших сахуагинов, но я не ожидал от нее такой щедрости. С другой стороны, без нашего участия корабль точно бы захватили. Возможно, это был негласный обмен на половину эссенций, полученных моим собирателем. Я кивнул в знак благодарности.

— Леох почистил твои рунические мечи и отнес их к тебе в каюту, — добавила она. — Спасибо, что одолжил. Они помогли. — В ее словах сквозил невысказанный вопрос. Когда я просто кивнул, она продолжила настойчивее:

— Твое руническое копье тоже впечатляющее оружие. Если будет время, я бы хотела рассмотреть его поближе.

К сожалению, в ее тоне и на лице не было никакого двусмысленного намека. Думаю, ей просто было любопытно, где я храню такую огромную вещь. Тем не менее я не удержался от ответа:

— Возможно, я покажу тебе свое копье, когда мы приберемся и устроимся где-нибудь поудобнее.

Моя ухмылка и тон так и сочились намеками. Пожалуй, время было не самым подходящим, учитывая, что она только что потеряла половину команды. Но адреналин и жестокость боя порой творят с людьми странные вещи.

— Да, пожалуй, после того как немного приберемся, — ответила она, облизнув губы и тут же сплюнув с досадой – на ее лице все еще осталась засохшая кровь рыболюдей. — Кстати, команда и друзья зовут меня Ди. Если не собираешься помогать с уборкой, поговори с Лашо насчет душа.

Хотя на языке тела она отвечала на мои ухаживания, ее тон должен был заставить меня устыдиться и помочь отмывать палубу. Не вышло. Проходя к баку, я протянул Мейвиту большую эссенцию силы и две эссенции быстроты. Он хотел взять только эссенции быстроты, но я настоял, чтобы он забрал и эссенцию силы.

На баку Лашо поднял струю морской воды повыше, устроив подобие душа прямо на палубе. С уважительным кивком он произнес:

— Когда будешь готов сполоснуться, дай знать, я уберу соль из воды.

Я быстро скинул поврежденные доспехи искателя приключений и всю одежду, чтобы сполна воспользоваться его услугами. Самым неприятным было вымывать засохшую кровь и ошметки плоти из волос.

Я даже не стал проверять, смотрит ли Дездемона. Однако Водома, магиня ветра, воспользовалась возможностью подойти поближе и заговорить с Лашо. Судя по их бессвязному и нелепому разговору, было предельно ясно, чего добивалась эта немолодая женщина, подойдя поближе. Из уважения к трудам Лашо я вымылся как можно быстрее, после чего попросил пресной воды для ополаскивания.

Я сложил грязную одежду в хранилище, вымыл руки, а затем достал чистые вещи и сандалии, к удивлению и зависти обоих магов. Не было смысла скрывать свое пространственное хранилище после того, что я показал в бою, но вытаскивать оттуда людей или раскрывать его истинные размеры я не собирался.

Уборка палубы была почти закончена, но стойкий запах гниющей рыбы обречен был оставаться здесь еще очень долго. Проходя мимо Мейвита, я похлопал его по спине, кивнул в сторону Дездемоны, которая не сводила с меня глаз, и направился к себе.

Обнаружив на своем гамаке два вычищенных рунических клинка, я убрал их в хранилище. Я покачивался в гамаке, пытаясь уснуть, но рыбный смрад проникал даже сюда. Чтобы спастись от запаха, я воспользовался амулетом Мира Грёз. Мое воплощение учёного Фавиана стало куда полезнее после того, как я влил в него все знания эльфийского языка, полученные от Исаака и Леоха. Я провел четыре часа, практикуясь в эльфийском, прежде чем меня вытянуло из Мира Грёз. Мгновенно насторожившись, я соскочил с гамака на ноги.

Я не стал запирать дверь на случай нового нападения, но привязал к ней веревку, которая должна была вырвать амулет у меня из рук, если кто-то откроет дверь. Этим кем-то оказался Мейвит.

— Что-то случилось? — Спросил я.

У него был виноватый вид из-за того, что он меня потревожил.

— Нет. Я постучал, а когда ты не ответил, попробовал открыть дверь.

— Все в порядке, Мейвит. — Я наклонился, поднял амулет и развязал веревку.

Мейвит, уже почти чистый, протиснулся в каюту.

— Ди просила тебя присоединиться к ней на поздний ужин, — он сделал паузу и подчеркнул:

— Наедине. Думаю, она хочет поблагодарить тебя за помощь во время нападения.

Мои глаза удивленно расширились. Я не смог сдержать ухмылку, хотя боевой азарт уже немного угас.

Когда я подошел к капитанской каюте Дездемоны, дверь была приоткрыта. Она была одета в тонкую блузку горчичного цвета, а ее волосы еще не высохли после мытья. Яркая улыбка озарила ее загорелое лицо, когда я вошел, и она жестом показала, чтобы я закрыл дверь. Я повиновался. Она сидела за столом, и я сел напротив. На столе стояли тарелки с сухофруктами, вяленым мясом и орехами. Ее улыбка угасла.

— Прошу прощения за такой ужин, но кока убили в бою.

— Еда отличная. Мне жаль, что ты потеряла столько людей, — сочувственно произнес я.

Она резко кивнула, и я видел, как ей тяжело от этой утраты.

— Ты не могла поступить иначе, Ди.

Она поморщилась, словно я ударил ее ножом, и мне понравилось, что она чувствует вину за гибель своей команды. Это значило, что они ей небезразличны – совсем как Кастилии были небезразличны люди из ее роты.

Я изрядно проголодался после всего этого исцеления, поэтому налил себе вина и принялся за еду.

— После битвы всегда начинаешь сомневаться в себе, — тяжело вздохнула она, придя в себя. Она пожевала немного фруктов, и какое-то время мы ели в молчании. Вскоре она спросила с лукавой улыбкой:

— Ты говорил, что покажешь мне свое впечатляющее копье?

В моей правой руке появилось руническое черное копье, которым я сражался. Ее взгляд тут же переместился на золотое кольцо на этой руке, а затем уже переключился на оружие. Она явно решила, что кольцо – это какое-то хранилище. Она положила руку на черное древко и слегка провела по нему.

— Обсидиан трента, если я не ошибаюсь. — Она присмотрелась к черному лиственному узору на наконечнике. — Эльфийское?

— Созданное подземельем, — ответил я, наблюдая за тем, как она любуется оружием. На самом кончике еще виднелась подсыхающая кровь. Она благоговейно кивнула, проводя руками по витому узору волокон. — А что такое обсидиан трента? — Спросил я, внимательно глядя на нее.

— Древесина древнего трента. Когда возраст трента превышает срок его жизни, он погружается в вечный сон, а его древесина чернеет, вот так. Это самое прочное дерево, известное людям, и эльфы ценят его на вес золота. Но я никогда не видела такого витого узора волокон. Кажется, физически ощущаешь запертую внутри силу. — Я позволил ей еще немного полюбоваться оружием, прежде чем убрать его обратно в хранилище.

Дездемона выдохнула, словно все это время сдерживала дыхание.

— Не знаю, как и благодарить тебя за спасение корабля и команды. Твоя доблесть в бою напоминает мне о легендарных героях. — Она улыбнулась, и я ответил ей тем же. — Ты полон сюрпризов. — Под столом ее босая нога намеренно коснулась моей голени. — Бьюсь об заклад, у тебя припрятано еще одно копье? — Ее нога медленно поползла вверх по моей ноге…