Глава 106.0

Войдя в Мир Грёз, я сразу увидел Оскара. Пёс выглядел настолько живым, что мне почти стало совестно за то, что я постоянно оставляю его здесь в одиночестве. Впрочем, забрать его отсюда я всё равно никак не мог. Для начала я битый час тренировался вместе с Ксавье, Адрианом и Константином. Мой воздушный щит получался уже гораздо естественнее. К тому же я сделал шаг вперёд: теперь я старался обходиться меньшим числом щитов, чтобы беречь свой скудный эфир.

После боевой тренировки я вновь попытался изменить стены подземелья. Лучшее, чего мне удалось добиться, – это покрасить их или сделать более гладкими, добавив материала. Похоже, стены служили жёсткими границами и не поддавались переделке. Мне показалось странным, что в Мире Грёз, созданном амулетом, мои возможности упирались в столь явные преграды. Означало ли это, что я могу отыскать место, где подземелье прячет своё ядро? Если этот амулет был точной копией подземелья на момент моего первого визита, то я просто обязан найти ядро. Я спустился в комнату со скорпионами и принялся копать, мысленно убирая песок.

Комната оказалась гораздо глубже, чем я предполагал, – песок уходил вниз почти на тридцать футов, пока я не упёрся в каменный пол, который никак не реагировал на мои попытки его убрать. Я полностью опустошил всю комнату, но ядра так и не нашёл. Разочарованный, я засыпал комнату обратно и стал наблюдать, как улитки оставляют за собой светящиеся следы слизи. Возможно, я просто сам себе вбил в голову, что у подземелья обязательно должно быть ядро. Делмар говорил, что подземелье можно уничтожить, и я решил, что для этого нужно забрать или совершить Разрушение ядра.

Я вернулся в первую комнату и провёл несколько часов, изучая структуру заклинания Замедление старения. В общей сложности я пробыл в Мире Грёз шесть часов, прежде чем вернуться в реальность. Чувствуя себя совершенно отдохнувшим, я проверил Джинджер. Никакой грязи. Я вывел её на улицу – там царила кромешная тьма и начинал накрапывать холодный дождь. Ночь казалась живой, наполненной стрекотом насекомых и далёким уханьем сов. Джинджер, похоже, сразу поняла, зачем я её вывел, и быстро сделала свои дела, так что мне даже не пришлось вести её на поводу. За такое послушание по возвращении ей полагалось яблоко.

Когда мы вошли обратно, Мейвит уже проснулся и что-то пробурчал насчёт того, как громко стучат копыта по камню. Я похлопал Джинджер по боку, подумав, что она, должно быть, приучена к порядку в доме. Сам же я лёг спать без амулета и тут же провалился в новый кошмар.

Кастилия вела нас в руины Каэлоры. Стоял полдень, но исполинское дерево в самом сердце мёртвого города заслоняло солнце, и на улицах царил полумрак. Все полуразрушенные здания заросли чёрной плесенью, но по мере того, как мы продвигались вглубь, нам не встретился ни один спектр.

Когда мы приблизились к огромному стволу дерева, Кастилия приказала остановиться. С тревожным выражением лица она посмотрела назад, в ту сторону, откуда мы пришли. Наш путь к отступлению преграждали ровные ряды серебристых спектров. Но что ещё ужаснее – впереди этого призрачного войска стояли две туманные чёрные твари. Тени. Когда они бросились на нас, я вдруг поймал себя на мысли, что даже не знаю, как выглядит спектр. А это означало лишь одно: всё происходящее – сон. Я просто начал отправлять каждого приближавшегося спектра в свой пространственный карман. Когда призраки исчезли, я залился безумным хохотом, празднуя победу над кошмаром.

Все замерли в изумлении, когда исчезли и спектры, и обе тени. Константин, сжимая в руке своё зачарованное оружие, рявкнул на меня:

— Эрик, не порть мне всё веселье!

Вскоре после этого я проснулся с улыбкой на лице. Мне удалось в какой-то мере подчинить себе кошмар, прямо как в Мире Грёз. Я оделся, поскольку сегодня планировал отправиться верхом обратно в Цитадель и помочь Децимусу с ополаскивателем с перечной мятой.

Я застал Мейвита за приготовлением завтрака. Джинджер буквально заглядывала ему через плечо, пытаясь определить, съедобно ли для лошади то, что шкворчит на огне. На столе стояла большая плетёная корзина с белыми трюфелями. Я принялся перебирать бугристые грибы. На мой взгляд, они походили на недоразвитый картофель. Я понюхал один – запах напомнил мне пряный чеснок.

— Отличная добыча, Мейвит. Что ты хочешь за них?

Мейвит тушил в чугунке пёструю смесь овощей. Он взглянул на меня:

— Мы ведь друзья. Меня устроит равный объём еды на зиму. Желательно что-нибудь такое, что может храниться месяцами.

Я положил на стол одну из седельных сумок Джинджер. Достав из своего пространственного кармана стопку упакованных питательных батончиков, я аккуратно выложил их на стол, а следом бережно уложил в сумку светло-коричневые трюфели.

— Мейвит, скажи, если этого мало. Пойдём, Джинджер, я дам тебе яблоко на улице.

Джинджер посмотрела на готовящиеся овощи, затем на меня и послушно пошла следом. То ли она поняла язык моего тела, то ли сами слова. Для лошади она была чертовски умна, хотя я понятия не имел, каков предел лошадиного интеллекта. Этот мир отличался от моего прежнего, так что, возможно, она и вовсе не была обычной лошадью. Впрочем, я вовремя остановил себя, пока не увяз в пучинах самокопания. Лошадь есть лошадь, чего тут думать.

Джинджер отошла в сторону, пока я обходил разложенные вокруг жилища Мейвита камни и натянутые шкуры. Я искал любые следы, которые могли бы указать, что ночью сюда наведывался опасный хищник. Мейвит вышел на улицу, пережёвывая один из пайковых батончиков:

— А это довольно вкусно. Получше трюфелей. Хороший обмен, Эрик.

— Рад, что тебе понравилось. Хочешь ещё двадцать штук за одеяла из шкур ласки? — С надеждой спросил я. Мейвит не ответил, задумчиво доедая батончик. На мой вкус, эти пайки были не то чтобы объедением, но вполне съедобными.

Батончики представляли собой плотную, вязкую массу, покрытую толстым слоем теста и запечённую. Готовый продукт плотно заворачивали в вощёный лист. Они были крайне калорийными, но суховатыми, так что их приходилось обильно запивать водой. Впрочем, пресный вкус меня вполне устраивал.

— По двадцать батончиков за каждое? — Наконец решился Мейвит.

Шкуры были размером примерно пять на восемь футов. Мех с одной стороны был короткий, тонкий и шелковистый, а с другой – мягкая, бархатистая кожа. Каждое одеяло в свёрнутом виде не превышало размером обычный спальный мешок, но весило вдвое больше. Я посчитал, что сделка для меня невероятно выгодная.

— Мейвит, я отдам тебе батончики, когда мы вернёмся в город.

— Договорились, — прогудел он своим басом. — Завтрак готов. — Он покосился на Джинджер:

— А она и правда приучена к порядку.

Произнёс он это так, будто до последнего мне не верил.

— Конечно, Мейвит. Давай поедим и двинемся обратно в Собрал.

Я привязал Джинджер к дереву быстроразвязывающимся узлом и сел завтракать вместе с Мейвитом. На завтрак у нас была морковь, жёлтый перец, зелёный лук и картофель с нарезанной колбасой, обжаренной в беконном жиру. Закончив с едой, я свернул шкуры ласки в плотные рулоны и навьючил их на Джинджер.

Мы отправились в обратный путь к столице. Мой легионерский сундук уже ломился от вещей, поэтому мы останавливались только ради грибов и флоры, которая не обязательно должна была поступать к алхимику в свежем виде. По мере приближения к городу в лесу снова стали попадаться собиратели.

Пока я устраивал Джинджер в конюшне, Мейвит направился в Цитадель, бросив на ходу:

— Мне нужно отметиться у капитана Цитадели, раз уж я в городе.

— Как закончу здесь, я буду в Северо-Западной башне у алхимика. Ищи меня там, я как раз подготовлю твои батончики. — Мейвит кивнул, и мы разошлись. Стоило конюхам отвернуться, как обе шкуры отправились в моё хранилище. Вскоре я закончил возиться с Джинджер, скормив ей последнее яблоко.

Захватив две седельные сумки, я направился к Северо-Западной башне и стал подниматься по лестнице. На одной из площадок я помедлил, достал мешок и наполнил его пятьюдесятью пайковыми батончиками. Лишний десяток я накинул из чувства вины за то, что так дёшево обобрал голиафа. А впрочем, может, и не дёшево. С приближением суровой зимы эти батончики наверняка станут цениться на вес золота.

Децимус уже закончил расставлять свой лабиринт из столов и стеклянной посуды. Он был настолько поглощён процессом, что даже не заметил моего появления. Окна были распахнуты настежь, и это радовало: из-за обилия масляных горелок в комнате стояла жара, да и запахи на этаже башни стояли не самые приятные. Пахло совершенно отчётливо палёной шерстью.

— Децимус, я принёс твои трюфели, — сказал я. Он резко обернулся, широко распахнув глаза. — Ты вообще спал? — Обеспокоенно спросил я.

— Спал? Что? Нет! Слишком много дел! — Он замахал руками:

— За всем этим нужен глаз да глаз. Ты сказал – трюфели?

В его покрасневших глазах читалось лёгкое безумие.

Я выложил на стол мешок с трюфелями, вторую седельную сумку и, наконец, достал из пространственного кармана ингредиенты, которые требовалось использовать свежими. Я завалил весь стол, и Децимус с восторгом набросился на эти кучи.

— Децимус, ты обещал научить меня делать ополаскиватель с перечной мятой, помнишь? — Спросил я, хотя в этот момент мне больше хотелось предложить ему пилюлю забвения, чем просить о помощи.

— Что? Да-да. Отличная работа. Эти трюфели просто великолепны. Иди сюда.

Мы подошли к столу, где кипел стеклянный сосуд, а пар поднимался по стеклянным трубкам, охлаждался и капал в колбу.

— Итак, это тонкий процесс, — начал он.

Я мысленно закатил глаза: он ведь просто очищал воду.

Он продолжал объяснять:

— В воде есть крошечные частицы. Мы превращаем воду в пар, чтобы освободить её от примесей, которые испариться не могут. Твоя задача – следить за процессом и делать так, чтобы этот большой сосуд оставался полным наполовину. Если кипение станет слишком бурным, сними на мгновение крышку вот этими щипцами. Будь осторожен, потому что кипящая вода может повести себя непредсказуемо и взорваться!

Вот так на первом уроке алхимии мне предстояло просто смотреть, как закипает вода. Я почти пожалел, что не тренируюсь сейчас во дворе с Константином. Час спустя меня спас Мейвит. Мне показалось, что каменная башня содрогнулась, когда он поднимался по лестнице, хотя это был всего лишь его эхо разносившийся голос:

— Эрик, это та самая башня? — Крикнул он снизу.

— Заходи, Мейвит! — Отозвался я. — Я тут проверяю теорию о том, что у того, кто караулит чайник, он никогда не закипит. Пока что мне удалось полностью опровергнуть этот миф.

Мейвит пригнулся, проходя под каменной аркой, и озадаченно спросил:

— Он что, розовый?

— Да, — ответил я за алхимика, который застыл, ошеломлённый видом голиафа. — Похоже, вы двое ещё не знакомы. Мейвит, это Децимус. Децимус, это Мейвит.

Децимус оглядел гиганта и лишь буркнул:

— Будь осторожен и ничего не опрокинь.

Мейвит нахмурился, явно недовольный намёком на свою неуклюжесть только из-за его внушительных габаритов.

— Децимус, я, пожалуй, пойду с Мейвитом. Твоя дистилляция воды идёт отлично. Может, в следующий мой приход мы займёмся другими компонентами ополаскивателя? — С надеждой спросил я. Мне казалось, что я проявил ангельское терпение и превосходно справился с созерцанием превращения воды в пар.

— Мне пришлось целую неделю наблюдать за очисткой воды, прежде чем меня допустили к работе со смесями, — сухо отрезал Децимус.

Я лишь кивнул, не имея ни малейшего желания целую неделю смотреть на кипящую воду. Похоже, карьера алхимика-любителя мне не светила.

— Эрик, Делмар хотел тебя видеть, — сказал Мейвит. — Какие-то гоблины нападают на фермы на западе. Он хочет отправить Флавия, тебя, меня и Блейза разобраться с этим.

— Зелёные? — Спросил я, уже зная, что эта разновидность скорее мелкая неприятность, чем реальная угроза.

— Кажется, да. Несколько ферм подверглись ночным набегам. Пропадают мелкие животные. Делмар сказал, что мы можем выступить завтра.

Я кивнул, хотя перспектива работать с Флавием, который и так смотрел на меня с подозрением, не вызывала у меня восторга.

Я протянул Мейвиту мешок с батончиками, и тот заглянул внутрь с широченной улыбкой. Похоже, они действительно пришлись ему по вкусу. Мы отправились на поиски Делмара и нашли его во дворе, где он обучал стражников Цитадели работе с копьём и щитом.

Делмар прервал занятие, чтобы поговорить со мной:

— Эрик, алхимик при деле?

— Запасов ему должно хватить на несколько дней, — ответил я.

— Отлично. Фермеры в нескольких милях от города жалуются на ночные набеги. Пропадают куры и новорождённые ягнята. Выступайте завтра после обеда и проведите там ночь, чтобы прикончить того, кто их ворует. — Делмар отдал распоряжение.

— Кто будет главным и кто идёт? — Спросил я, хотя Мейвит мне уже всё рассказал.

Делмар огласил приказ:

— Поведёт вас Флавий, с ним пойдёшь ты, голиаф и Блейз. Вы сейчас самые отдохнувшие. Остальные ещё не вернулись со своей недельной смены на раскопках. Без лошадей, пойдёте пешком. Фермера зовут Кассио Цервий. У него двое маленьких сыновей. Он поставляет в город приличное количество зерна, так что сделайте всё как надо.

— А четверых нам хватит? — Спросил я, скрывая разочарование.

— Мы почти уверены, что это обычные гоблины. Нам доложили, что вокруг ферм полно их следов, и их там немного. Флавий уверен, что вы вчетвером справитесь, — сказал Делмар, давая понять, что разговор окончен, и возвращаясь к тренировке.

Мы с Мейвитом отправились обедать в столовую. Там за столом уже сидели Блейз и Адриан. На обед подали лишь холодные закрытые бутерброды. Слуга принёс для Мейвита скамью, так как в обычный стул с подлокотниками тот бы просто не поместился. Но даже усевшись, он то и дело бился коленями о край стола.

— Извините, что отправляем вас с Блейзом в путь так скоро после нашего возвращения, но сейчас происходит слишком много всего, — извинился Адриан.

— А что происходит? — Спросил я, принимаясь за бутерброды и слабое пиво.

— Провинции Собрал это почти не касается. Однако некоторые западные провинции обязали отправить в столицу двойную норму зерна до наступления зимы. Западные земли не пострадали от призванных монстров. Герцог Октавиан контролирует примерно половину всего производства зерна на западе, — со знанием дела поведал Адриан.

— Значит, это хорошие новости. Октавиану придётся отдать больше своего урожая, — сделал я вывод.

Адриан коротко хохотнул:

— Нет, скорее уж герцог Октавиан получит парочку ответных услуг от Императора, если действительно пришлёт требуемое зерно. Кастилию так и корёжит от мысли, что герцога Октавиана могут счесть героем этой войны за то, что он накормит голодающих граждан этой зимой. Уж он-то позаботится о том, чтобы каждый знал, чьим хлебом он сыт. В этом можешь не сомневаться.

Когда мы закончили с едой, Адриан огорошил меня очередной неприятной новостью:

— Через несколько дней наш отряд перебирается в казармы Цитадели.

— Почему? Мы ждём нападения? — Спросил я, и перед глазами у меня пронеслись неприятные воспоминания о том, как я торчал в надвратной башне в Махе во время штурма.

— Нет. Всё гораздо хуже. Сюда прибывают графиня Азелла Анджелла и Первый Гражданин Борис Анджелла со своей свитой. Графиня – мать герцогини, а Борис – её старший брат. Насколько я понимаю, город герцогини находится у самой Восточной Границы, и она решила, что пришло время навестить дочь в Собрале. Старший брат должен унаследовать город, но он жутко завидует Веронике из-за того, что Император дал ей в управление целую провинцию. Теперь Вероника стоит выше их обоих по рангу.

— И что это значит для нас? — Озвучил Блейз мой собственный вопрос.

— Просто не попадайтесь им на глаза. — Он многозначительно кивнул нам:

— Наслаждайтесь последней ночью, пока у вас есть личные слуги. Сомневаюсь, что это продолжится после их приезда.

— Понятно, — сказал я и поднялся из-за стола. — Мейвит, за последние два месяца мне не повезло сразиться с кучей здоровенных тварей. Не хочешь сходить на площадку и немного потренироваться? — Мейвит посмотрел на Адриана, и тот одобрительно кивнул.

Его глубокий бас прогудел:

— Звучит заманчиво.

Разумеется, мой план состоял в том, чтобы провести достаточно времени в учебных боях с Мейвитом и добавить его образ в свой Мир Грёз. Таким образом, у меня появилась бы отличная копия для тренировок во время сна.