Ошибочка вышла

Грэмни был далеко не таким чистым, как эльфийские города. Возле уличных решеток отчетливо пахло зловонной канализацией, а переулки были забиты бродягами и мусором. И все же город казался достаточно безопасным: по улицам расхаживали веселые патрули стражников.

У нас ушло полдня, чтобы найти приличный ночлег в богатом квартале. Трактир назывался «Полумесяц на перекрестке». Пожалуй, это было самое роскошное заведение во всем Грэмни. Я снял целый этаж – люкс из пяти комнат, соединенных огромной общей гостиной. Там также имелась собственная купальня с проточной водой – что, возможно, и стало главной причиной моего выбора. Пришло время принять высшую эссенцию воды и открыть родство. Возможность сразу же помыться была бы очень кстати.

Мы с Мейвитом устроились в одной из комнат с двумя большими кроватями. Мейвит сидел на кровати напротив меня, подпрыгивая и сотрясая каркас, поскольку никогда раньше не видел пружинных матрасов. Могу только представить, что думали постояльцы этажом ниже. — Она слишком мягкая и пружинит. Не думаю, что смогу уснуть. — Его огромная туша погружалась в мягкий матрас при каждом приземлении. Если он ляжет, кровать, пожалуй, поглотит его целиком.

— Ты всегда можешь лечь на полу, Мейвит, — раздраженно бросил я. Я выложил крупную золотую монету за четыре ночи, и это, по словам трактирщика, было еще со скидкой в два золотых. По крайней мере, содержание Джинджер в конюшне входило в стоимость. С глухим стуком я извлек его мешок из своего пространственного кармана прямо на пол. Он подпрыгнул еще пару раз, размышляя, после чего опустился на колени и принялся раскатывать свой огромный спальный мешок.

Пока Мейвит обустраивал свое спальное место на полу, я обдумывал, как буду выпускать пассажиров. Мне нужно было извлечь четырех человек: мать с двумя детьми и магиню из Первых Граждан. Разумнее всего было сначала выпустить мать, дать ей прийти в себя, чтобы она могла успокоить детей, когда появятся они. С магиней наверняка возникнут проблемы, но, по крайней мере, она была накачана ядом Погибели Магов.

— Мейвит, почему бы тебе не сходить в Зал Гильдии и не узнать, нет ли там искателей приключений из орков? — Хотя он знал, что по плану нам нужно добавить в группу орка в качестве проводника, он слегка скрипнул зубами. — Мне не нужна помощь с матерью и детьми. Познакомишься с ними, когда вернешься. — По правде говоря, я просто не хотел, чтобы они испугались Мейвита. Если не знать, что голиафы – благородный народ, Мейвит выглядел весьма устрашающе.

Наконец он испустил долгий вздох разочарования. — Хорошо, я разузнаю. И принесу ужин на нас и на них. — У него уже слюнки текли при виде уличных лотков с едой, пока мы искали трактир.

Когда Мейвит ушел, я перебрался в самую роскошную комнату люкса. Она явно предназначалась для какого-нибудь лорда. Из большого окна открывался чудесный вид на площадь с массивной статуей летящего пегаса с рыцарем в доспехах на спине.

От Герна я знал, что такое невозможно. Пегасы были редкими существами, но они скорее планировали, чем летали, и не могли подняться в воздух с наездником сколько-нибудь значительного веса. Если говорить о воздушных скакунах, грифоны были крупнее и сильнее, но все равно требовали легких наездников, чтобы избежать утомления. Я на миг задумался, как там Раэлия. Ее яйцо грифона уже должно было вылупиться – по крайней мере, я на это надеялся. Было бы жестоко подарить ей яйцо с погибшим зародышем.

Я задернул оконные шторы, зажег три масляные лампы в комнате и достал свой свет-камень. На кровать я выложил одежду для троих вместе с украшениями, которые мать упаковала сама. Когда она появилась, то сразу рухнула на пол. Я дал ей две таблетки забвения, и для нее все это произошло буквально мгновение назад.

Я перенес ее тело на кровать и развязал веревки. Она была очень красива: шелковистые светлые волосы, здоровая кожа и тонкие черты лица. В этот момент я понял, что так и не узнал ее имени. Центурион Сергий его не упоминал, а сама она мне не говорила. Я помнил только, что ее детей зовут Мариус и Клара.

Я посмотрел на то, как она спит, наблюдая за мерным вздыманием ее груди, а затем отвернулся, внезапно почувствовав себя как-то неловко. Может, разбудить ее? Я сильно потряс ее за плечо, пока ее сонные веки не затрепетали. Ей придется побороться с действием лекарства. Она с трудом выговаривала слова, а ее взгляд никак не мог сфокусироваться на моем лице, но она смутно помнила, что произошло. — Где мы? — Спросила она в замешательстве.

— Вы с детьми в Грэмни, в герцогстве Манч, — мягко произнес я.

Она не сразу осознала мои слова, но воспоминания вдруг хлынули лавиной. Она попыталась встать, но не удержалась и мешком повалилась на пол. Она была сонной и вовсю боролась с действием таблеток забвения. Глупо было будить ее так рано. Стоило набраться терпения и дать ей проснуться самой. Когда я попытался помочь ей подняться на кровать, она оттолкнула меня:

— Не трогай меня! — Затем она вспомнила, что ее дети у меня, и ей нужно быть со мной вежливой. — Я сама справлюсь, — добавила она уже более сдержанно.

Я позволил ей забраться на кровать, видя, как она борется со сном. Две таблетки забвения – это слишком много для ее хрупкого телосложения. — Просто отдыхай пока. Ты в безопасности, как и твои дети, обещаю. — Ее глаза говорили, что она мне не верит, но вскоре сон сморил ее.

Мейвит постучал через несколько часов, пока я караулил свою подопечную. Я жестом пригласил его войти. Он притащил целый пир в нескольких холщовых сумках. Похоже, он обошел все торговые палатки в городе: мини-пироги, испеченные на вощеных листьях, разнообразные шашлычки из мяса и овощей, три вида хлеба и пакет печенья с запеченным джемом. Крошки на его одежде свидетельствовали о том, что во время своей вылазки он провел немало дегустаций.

Выгрузив добычу, он встал над женщиной, разглядывая ее, а затем перевел взгляд на меня. — Она симпатичная. А дети?

— Еще нет. Она отходит от действия двух таблеток забвения. — Мейвит понимающе кивнул и посмотрел на гору принесенной еды. Я спросил:

— Как успехи с проводником-орком?

Он недовольно пожевал губу. — В городе три искателя приключений из орков. У меня есть два адреса. Третий охраняет торговый караван и вернется только через месяц. Было бы лучше, если бы ты сам с ними поговорил, — произнес он с умоляющей интонацией.

Мейвит не умел говорить тихо. Женщина приоткрыла глаза, и Мейвит наклонился над ней, улыбаясь. Она закричала, как только ее взгляд сфокусировался на его сером сияющем лице. Все вышло именно так, как я и боялся. Я оттащил растерянного Мейвита в сторону и попытался успокоить ее:

— Все хорошо. Мейвит – голиаф. Добрый голиаф.

Увидев меня, она перестала кричать. — Я… я… прошу прощения. — Она все еще была дезориентирована и слегка напугана. Я жестом указал Мейвиту на дверь на случай, если кто-то придет проверить, но крик был коротким и пронзительным, так что, возможно, остался незамеченным.

— Как вас зовут? — Спросил я с дружелюбной улыбкой.

— Ты не знаешь моего имени? — Она вдруг прозвучала раздраженно и измученно. — Виридия Янус, жена Мило Януса. Разве не ты меня похитил? Мои дети здесь? — Видимо, она не разглядела моего лица, но должна была узнать мой голос. Она села, осматривая роскошную комнату. Ее трясло, но она хорошо скрывала свой страх.

— Дайте мне минуту, я проверю Клару. Вы можете переодеться из ночной рубашки. — Я указал на стопку одежды. — Украшения, которые вы собрали, тоже там. — Виридия заморгала, проясняя зрение и борясь с угасающим действием таблеток забвения. Я вышел в общую гостиную, закрыв за собой дверь. Зайдя в самую маленькую комнату, предназначенную, вероятно, для прислуги, я уложил девочку на кровать. Она мирно спала, когда я перенес ее в свой пространственный карман несколько месяцев назад.

Вместе с ней появились куски ее матраса, простыни и одеяла. Если бы я переносил ее в карман прикосновением, возможно, сумел бы отделить ткани от самой девочки. Малышка была миниатюрной копией своей матери и крепко спала, не подозревая о своей участи. Я аккуратно убрал разрезанную ткань, чтобы скрыть следы своей мощной магии. Я собирался позвать ее мать, но в этом не возникло необходимости.

Виридия Янус ворвалась в комнату, бросилась к дочери и заплакала, прижавшись к ее груди. Клара зашевелилась и спросила маму, что случилось. Мать лишь крепче обняла дочь, прижимая ее к себе.

На вид девочке было лет десять – возраст, когда еще не отвергают родительскую нежность. Виридия явно сомневалась в моей искренности, когда я гарантировал безопасность ее детей. Девочка обняла мать в ответ, растерянная и готовая сама расплакаться, не понимая, что происходит.

— Где мы? Где Мариус? Папа дома? — Спрашивала девочка у матери, которая баюкала ее на груди. Виридия посмотрела на меня в поисках ответов, продолжая обнимать ребенка.

— С Мариусом все в порядке. О судьбе Мило Януса мне ничего не известно, — честно ответил я им.

Мейвит стоял в проходе, занимая собой весь дверной проем. Клара впервые заметила его, и ее глаза округлились от шока. Однако страха она не выказала. После реакции Виридии Мейвит вел себя более нерешительно. — У меня там еда в другой комнате, — неловко предложил он, указывая рукой назад.

— Мамочка, это великан? Ты подарила мне великана на день рождения? — Взволнованно спросила девочка.

— Конечно, ведь все единороги закончились, — с сарказмом произнесла Виридия. Девочка не уловила иронии и, вырвавшись из объятий матери, направилась к Мейвиту. Виридия успокоилась и прошептала:

— Как мы попали в Грэмни и где мой сын?

Я старался изо всех сил сохранить свои секреты, поэтому попытался отвлечь ее разговорами о прошлых событиях:

— Я переправил вас сюда через портал. Император мертв, а Тельхианская Империя осаждена с четырех сторон. Я предлагаю вам и вашей семье начать здесь новую жизнь, используя ваше богатство.

— Если бы я знала, что ты говоришь правду, я бы открыла тайное хранилище на вилле. — Она смиренно вздохнула. — И все же у нас есть торговые активы и агенты в герцогстве Манч, до которых Император не мог дотянуться, да и оливковые поля должны дать плоды через год-другой. Мило сможет отстроить свою сеть заново. — Судя по ее словам, она все еще верила, что ее муж жив, но, зная центуриона Сергия, это было маловероятно.

— Вы сможете удержать сына, когда я его разбужу? Для него время пролетело почти незаметно, — спросил я ее, желая поскорее завершить воссоединение семьи. В ее изумрудных глазах медленно разгоралась жизнь, искрясь надеждой. Она принимала свою судьбу и постепенно обдумывала, как выжить.

Вытащить ее сына оказалось чуть сложнее. Когда я прятал его, он не спал, а выходил на балкон виллы. Я находился в другой маленькой комнате, когда появился Мариус. Он был потным, босым и без рубашки. Его замешательство мгновенно переросло в ярость, и он бросился на меня. Я уклонился от его попытки сбить меня с ног и позвал его мать, бросив ему мокрое полотенце. Виридия вбежала в комнату и на этот раз не плакала, а крепко обняла своего растерянного сына. Она принялась успокаивать его, пока я выходил наружу.

Я проверил Мейвита и девочку. Они устроились в господском люксе и устроили на полу нечто вроде чаепития. Клара осыпала Мейвита градом вопросов, раскладывая перед ним еду. Он выглядел счастливым, и я заметил справа от него доску для шашек, которую ему подарила Дездемона, так что я оставил его в покое. Правильно ли я поступил? Да. Вернется ли мне эта доброта боком со временем? Наверняка.

У меня оставался еще один пассажир, но все это отняло много сил. Первым Гражданином была магиня, и она куда опаснее матери с детьми. Я зашел в нашу комнату и прилег на кровать, катая высшую эссенцию воды по тыльной стороне пальцев. Это была завораживающая эссенция, похожая на переливающуюся внутри воду.

Мейвит вернулся в нашу комнату поздно ночью. — Надеюсь, ты позволил ей выиграть партию-другую, — ухмыльнулся я.

— Я позволил ей выиграть все, — громко ответил он, а затем притих, боясь, что девочка могла услышать.

— Я собираюсь использовать это сегодня ночью, — сказал я, слегка подбрасывая сферу в руке. — Присмотришь за мной и поможешь потом прибраться?

— Конечно! — Охотно согласился Мейвит. — Только дай мне сначала сделать что-нибудь, чтобы прикрыть рот и нос.

Мейвит остался со мной в купальне, пока я готовился принять эссенцию, чтобы открыть родство с водой. Он уже охранял меня в Мерцающем Лабиринте, когда я открывал новое родство, так что знал, насколько это болезненный, грязный и зловонный процесс. У нас были мокрые одеяла, а скромная ванна была наполнена водой, чтобы я мог сразу же отмыться.

Мейвит подготовил все необходимое, но выглядел обеспокоенным и нерешительным. — Эрик, ты уверен, что хочешь сделать это?

Я протянул ему высшую эссенцию воды. — Можешь забрать себе, здоровяк. Мне больше не нужно. — Он покачал головой и отступил, подняв руки. Я пожал плечами, разделся до набедренной повязки и лег на мокрые полотенца. На случай, если меня вырвет, рядом стояло ведро. Мы подготовились настолько хорошо, насколько могли.

— Ну, за здоровье, — салютовал я Мейвиту и отправил эссенцию в рот. На вкус она оказалась как подслащенная вода, быстро растворившись, и я поспешно сделал глоток воды из фляги. Возможно, это было не самым умным решением, ведь меня наверняка вырвет, но во рту уже пересохло.

Я сосредоточился на внутренних ощущениях и почувствовал, как эфир растекается из желудка по всему телу. Когда он обнаружил мое эфирное ядро, весь протекающий через меня водный эфир устремился к нему, словно притягивающиеся магниты. На этом моя внутренняя концентрация закончилась, так как каждая мышца моего тела сократилась, скручивая меня в немыслимые позы. Я заставил себя свернуться в защитную позу эмбриона, думая, что мне нужно просто перетерпеть это минуту или около того. Любой может справиться с сильной болью в течение минуты.

Кожу жгло, когда сквозь поры начала проступать склизкая, зловонная субстанция. Моя набедренная повязка внезапно наполнилась нечистотами, хотя я не помнил самого момента облегчения. Сердце бешено колотилось, я тяжело дышал, пытаясь ухватить воздух. Это было, без сомнения, худшее из моих испытаний. Голос Мейвита, пытавшегося докричаться до меня, доносился словно из-под воды.

— Эрик, что не так!? — В его голосе слышалась паника.

Сквозь стиснутые зубы я прохрипел:

— Все должно… пройти через минуту.

— Прошло уже почти полчаса! — Встревоженно выкрикнул Мейвит. Ох, дерьмо. Ну, это плохо. А затем я отключился.