Жизнь солдата

Глава 392: Сложные проценты.

Главная прелесть артефактов подземелий заключалась в том, что для их использования не требовалось обладать конкретным сродством. Артефакт сам преобразовывал сырой эфир в нужный аспект для работы заклинания. Искусники могли повторить подобное с рукотворными вещами, но им никогда не удавалось достичь той эффективности преобразования, которой обладали творения подземелий, что делало последние невероятно ценными.

Некоторые древние артефакты, описанные в книге, были лишены этой способности к преобразованию. Чтобы активировать их, владельцу приходилось самостоятельно вливать в них эфир нужного типа. В книге отмечалось, что многие из этих древних реликвий теперь используются для обучения молодых магов очищению эфира перед тем, как те приступят к начертанию настоящих заклинаний. Лаэрот сделал пометку на полях, что все подземелья прекратили создавать подобные артефакты, требующие определенного сродства, примерно в одно и то же время. Он также упомянул, что планирует провести отдельное исследование, чтобы выяснить, как именно подземелья умудряются общаться друг с другом.

Одно из блестящих исследований Лаэрота Силкерана было направлено на то, чтобы выяснить, увеличивается ли сила артефакта, если маг очищает свой эфир в точном соответствии со структурой заклинания внутри предмета. Эффект оказался ничтожным: при сродстве в десять единиц прибавка составляла лишь долю процента. Однако это усиление удваивалось с каждыми последующими десятью единицами показателя сродства. Лаэрот сокрушался из-за трудностей с получением точных измерений, но за долгие годы он протестировал множество артефактов с привлечением десятков магов. Разумеется, это исследование стало возможным только благодаря тому, что тельхианцы около двух тысяч лет назад изобрели планшет оценки, позволяющий с точностью определить сродство мага.

Сродство

Усиление

10.

0,33%

20.

0,66%

30.

1,32%

40.

2,64%

50.

5,28%

60.

10,56%

70.

21,12%

80.

42,24%

90.

84,48%

100.

168,96%

Почему же этих знаний не было в тех книгах Тельхианской Империи, что я читал? Неужели Кастилия знала об этом и просто промолчала? Думаю, дело было в том, что маги со сродством выше пятидесяти встречались крайне редко. Как указывал Лаэрот, зафиксировать даже пятипроцентное увеличение эффективности артефакта было той еще задачей. Два самых высоких показателя Кастилии – иллюзия на 62 и энергия на 49. Найти артефакт подземелья, идеально соответствующий твоему сродству, для командиров магов, не принадлежащих к числу Первых Граждан, было почти невозможно, так что ей, вероятно, просто не выпадало такого шанса.

Возможно, в других странах эти знания входили в обязательную программу обучения магов, в то время как тельхианцы делились ими исключительно со своими Первыми Гражданами. Это выглядело весьма правдоподобно. Данный фолиант впервые опубликовали более семисот лет назад, а этой конкретной копии, если я правильно разобрал даты, было чуть больше двухсот лет.

Меня же привело в восторг то, что у меня самого сразу несколько показателей сродства перевалили за пятьдесят. Я вспомнил, как читал, что созданный подземелье собиратель эссенции использует рунические плетения для сродства с конвергенцией! Моя конвергенция была на уровне 74, что, по моим подсчетам, позволяло увеличить эффективность артефакта почти на 33%. Я задумался: возможно, когда я хаотично вливал эфир в устройство, часть его случайно проходила через аспект конвергенции на моем ядре, и именно благодаря этой чистой случайности на выходе получались более качественные эссенции?

Вспоминая те случаи, когда прибором пользовался Константин, я понимал, что ему везло гораздо меньше. Он всегда любил шутить, будто я просто незаконнорожденный сын самой Фортуны, но научное объяснение выглядело куда логичнее.

Проверив защиту своей каюты, я погрузился в Мир Грёз, чтобы лично убедиться: собиратель эссенции действительно преобразует эфир в сродство с конвергенцией. Из транса я вышел с улыбкой на лице. Собиратель послушно лег мне в ладонь, и я провел кончиками пальцев по руническим узорам, покрывающим металл. Прибор был испещрен множеством царапин и мелких выбоин, а самая крупная вмятина осталась с тех пор, как меня едва не прикончил вьюжный ящер в Мерцающем Лабиринте.

Я направил в металл импульс эфира с аспектом голоса земли. Поскольку прибор был полностью металлическим, перед моим мысленным взором предстала четкая картина головокружительного переплетения рунических узоров, пронизывающих все устройство. В отличие от рукотворных артефактов, где руны наносились слоями и соединялись подобно дискам, эта штука представляла собой закрученный трехмерный лабиринт. Каким образом кому-то вообще удалось изучить эти макаронные сплетения и воссоздать подобный прибор, оставалось для меня загадкой.

Главный вопрос заключался в том, хватит ли тридцатипроцентного увеличения эффективности, чтобы получать более качественные эссенции. И если да, то сколько же потенциала я впустую растратил за последние три года? Я не стал зацикливаться на сожалениях и убрал прибор, решив изучить остальные свои артефакты.

Погибель Магов была завязана на магии Бездны, так что я никак не мог усилить создаваемый ею яд за счет своего эфира. К тому же этот клинок, казалось, сам вытягивал из меня энергию при ударе, не дожидаясь, пока я ее направлю. Кольцо насыщения подпитывалось моим телом естественным образом, тут тоже ловить было нечего. Кольцо каналирования работало по схожему принципу. Мои наручи из кожи земляного дрейка определенно использовали сродство с землей, но активировались только в момент удара по мне, распределяя дробящий урон по всему телу.

О Сердцееде, моем копье, не упоминалось ни в одной книге из библиотеки Мира Грёз, но я был почти уверен, что его невероятная проникающая способность завязана на родстве с пустотой. Впрочем, я никогда не чувствовал, чтобы оружие тянуло из меня эфир. Созданный подземельем клинок Бориса, усиливающий удары в бою, работал на небесной магии – когда я сжимал рукоять, то ощущал, как в нее уходит тонкая струйка энергии. Согласно моим записям, амулет Мира Грёз сочетал в себе сразу три сродства: разум, иллюзию и пространство, но при активации он просто лишал тебя чувств в реальном мире, подпитываясь крохотной долей эфира владельца. Сомневаюсь, что моего контроля хватило бы, чтобы одновременно подавать три разных потока энергии.

А вот амулет прозрения работал на сродстве с разумом. С моим показателем разума на уровне 22 я мог усилить этот артефакт примерно на один процент. Даже если прибавка окажется неощутимой, это все равно послужит отличной тренировкой для того, чтобы подсознательно направлять эфир нужного аспекта.

Остальные мои артефакты – демоническая чаша, кинжал Корвуса и эльфийская брошь – не имели описаний в библиотеке Мира Грёз, а мои попытки расшифровать сложнейшие микроскопические руны с помощью смеси эфирного зрения и голоса земли не увенчались успехом. Все прочие мои вещи были сотворены руками людей.

Я провел за книгой всю ночь и даже удивился, когда услышал корабельный колокол, созывающий всех на завтрак. Пассажиры ели раньше команды, но мои спутники должны были прийти ко мне в каюту, чтобы преломить хлеб вместе. После этого мы собирались подняться на палубу для тренировки с оружием. Впервые в жизни я сгорал от нетерпения в ожидании боя с какой-нибудь тварью, чтобы проверить, смогу ли я улучшить качество эссенции с помощью собирателя. Нужно будет обсудить это с ребятами, но я уже склонялся к тому, что нам стоит отправиться в подземелье Неспокойной Горы за эссенциями для укрепления характеристик Иви. Пожалуй, стоит сделать то же самое и для Лесны, раз уж она решила к нам прибиться.

Бенито, уплетая за обе щеки жареное мясо на шпажке, заговорил с набитым ртом:

— Знаете, в моей деревне все в один голос твердили, что из меня никогда не выйдет ничего путного.

Мы переглянулись, удивленные тем, что Бенито внезапно замолчал.

— И что, они оказались правы? — С усмешкой спросил Блейз.

Бенито облизал пальцы от соуса:

— Наверное. Знаменитостью я не стал, спору нет, но зато повидал мир и перебил кучу тварей, которые ребятам из моей деревни и в страшных снах не снились. А теперь вот иду в Охотники Смерти.

— Мы не собираемся вступать в их ряды, — с улыбкой возразил Блейз.

— Ну, это как посмотреть, — ответил тот, отправляя в рот последний кусок мяса. Подозреваю, это была крысятина, но под сладкой глазурью заходила отлично. — Мы ведь защищаем Иви? — Он кивнул в сторону девочки. — А она собирается стать Охотницей Смерти. Значит, мы вроде как ее стражи из Охотников Смерти, смекаете?

— Ну да, что-то в этом роде, — я решил прервать этот полет мысли. — Я хочу сделать крюк и заглянуть в одно подземелье в королевстве Наусис. Там должно быть полно физических эссенций, которые мы сможем добыть для Иви и Лесны.

Лесна так и подпрыгнула на месте:

— А для меня-то зачем? — Спросила она с опаской, в которой, впрочем, так и сквозило предвкушение.

— Мы все укрепили свои характеристики эссенциями. Это не только позволяет выжать максимум из тренировок, но и гарантирует, что наши тела не ослабнут, если мы на какое-то время забросим занятия. Я полагаю, тренировки Иви будут разносторонними – физическими, ментальными и магическими. Мы сделаем все возможное, чтобы подготовить ее. — Я закинул в рот несколько фруктовых леденцов, сделал глоток воды и выжидающе замолчал.

Блейз согласился первым:

— Иви в подземелье нельзя, так что я добровольно побуду с ней на стреме. — Он уже тихонько посмеивался, прекрасно понимая, что этот номер не пройдет.

— Я тоже хочу в подземелье! — Запротестовала Иви. — Я вполне могу сойти за полурослика!

— Ох, дитя… Да из тебя полурослик как из меня великан, — рассмеялась Лесна. Иви была не только заметно выше Лесны, но и обладала совсем еще детским, наивным лицом.

Я пресек любые споры твердым тоном:

— Иви в подземелье не пойдет. Если возражений нет, я расскажу, что нас там ждет.

Никто спорить не стал, и я вкратце изложил наш план:

— Мы высадимся в Грэмни, столице королевства Наусис. Проведем там два-три дня, чтобы разузнать побольше об Охотниках Смерти и о том, согласятся ли они принять Иви, не раскрывая при этом себя. — Я ободряюще кивнул девочке. — Оттуда мы двинемся в Мьюберос, примерно в двухстах пятидесяти милях к северо-востоку. Весь этот город живет за счет добычи медной и железной руды в подземелье. Туда пускают по двадцать человек за раз. Местная Гильдия искателей приключений каждые двенадцать часов отправляет десятерых бойцов охранять десятерых рудокопов. Обычно за один спуск они зачищают и вырабатывают только одну из больших пещер. Когда с ней покончено, для охраны рабочих хватает пары человек, а остальные могут пойти попытать счастья в других комнатах.

— И какие твари там водятся? — Задумчиво спросил Блейз. Иви подалась вперед, ее глаза горели от любопытства. Хотя после прибытия в Дезию ей пришлось несладко, по-настоящему опасных чудовищ она, к счастью, еще не видела.

— Всего там семь залов. Подземелье устроено в форме шестиугольника с седьмой комнатой прямо в центре. Чтобы добраться до нее, нужно пройти по любому из путей до противоположной стороны шестиугольника. В первом зале обитают микониды, но там нет ни железа, ни меди. Искатели обычно зачищают его по пути, пока рудокопы обустраиваются. В какую бы сторону вы ни пошли дальше, следующий зал будет кишеть полчищами жуков, но они не особо опасны. Самая прибыльная комната находится на правом пути – там полно меди и немного серебряной руды, но ее охраняет тварь, которую зовут крюкожас.

— Ну и название, — фыркнула Лесна.

— Да уж. В общем, это двуногие пернатые размером с голиафа, только вместо крыльев у них костяные крючья. Они обожают висеть на потолке и падать на голову врагам. Самый опасный их прием – сгрести тебя своими когтями-крюками и прижать к телу. После этого они просто перекусывают тебе голову своим острым клювом. — Я громко хлопнул в ладоши, отчего Иви испуганно вздрогнула.

— Я просто хочу еще раз напомнить, что готов пожертвовать собой и посидеть с Иви, пока вы там развлекаетесь, — уже серьезнее произнес Блейз.

— На левом пути, сразу за залом с жуками, все залито кровавыми озерами. На самом деле это не кровь, просто вода кажется красной из-за огромного содержания железа. В этих густых багровых топях кишат ядовитые змеи с чешуей твердой, как железо. Обойти эти озера стороной, чтобы перебраться на другую сторону зала, невозможно, — продолжил я.

Я сделал паузу, чтобы отхлебнуть воды. Спутники слушали меня затаив дыхание. Иви буквально впитывала каждое слово, будто я читал ей сказку на ночь.

— Зал перед стражем этажа, пожалуй, самый сложный. Там с потолка прямо в глубокие заводи струится вода. В этих омутах живут твари, похожие на медуз, только они умеют парить в воздухе. У них очень длинные щупальца: если такое зацепит тебя, медуза подтянется и опутает остальными девятью отростками.

— И сожрет? — Спросил Бенито.

— Нет, она обольет тебя пищеварительной кислотой прямо из своего купола. Смерть жуткая и мучительная. Можешь даже не начинать, Блейз, — оборвал я его очередную попытку вызваться в няньки. — Последний зал в самом центре подземелья усеян дымящимися расщелинами в полу. Там не только нестерпимо жарко, но и почти ничего не видно из-за едкого дыма, от которого буквально сгорают легкие. Эту комнату охраняет огромный дымовой дрейк. Его дыхание заполняет ядовитым облаком весь зал, а поскольку подземелье запечатывает за вами выход, деться от этого тумана некуда. Он выжигает глаза и кожу, а иногда воздух и вовсе вспыхивает, превращаясь в огненный ад.

— А что там с сундуками? — С блеском в глазах спросил Бенито, которого мои описания ничуть не напугали.

— Добыча там хорошая. Но помните: искателей приключений всего десять человек, и обычно за первые две зачищенные для рабочих комнаты трофеи забирает назначенный гильдией лидер. Но если мы сможем отделиться от группы, то сумеем использовать собиратель и забрать сундуки из тех залов, что зачистим сами. В общих чертах все именно так, хотя за те пятьдесят лет, что прошли с момента написания моей книги, что-то могло и измениться. — Следующие пару часов я отвечал на их вопросы, после чего мы наконец поднялись на палубу размяться.

Лесна тренировалась вместе с нами – похоже, она действительно вознамерилась пойти в подземелье. Закончив с оружием, я присел рядом с Иви и вытащил те две книги:

— Это тебе, будешь практиковаться в эльфийском письме.

Она бережно приняла их и открыла. Рисунков внутри было немного, но она сразу принялась разглядывать именно их. Пролистав оба тома, она уже собиралась начать наш ежедневный урок, как вдруг крепко-крепко обняла меня и прошептала:

— Спасибо.

Сегодня на занятиях Иви была собрана как никогда – возможно, она наконец осознала, на какой риск мы идем ради нее.