Возвращение в Телху

Джинджер была в плохом состоянии, но, по крайней мере, с гибелью мага-гнолла рассеялись искусственные тучи. Лошадь была настолько расстроена, что даже отказалась от предложенного яблока. Пока Мейвит оставался на страже, я успокаивал её и ласково разговаривал с ней, обрабатывая целебной мазью девять колотых ран. — Не переживай, Джинджер. Скоро мы им отомстим.

Я осмотрел её еще раз, стирая кровь, чтобы убедиться, что ничего не упустил. Для глубоких проколов понадобилось бы зелье лечения, но я сомневался, что Джинджер станет пить варево орка-следопыта, поэтому дал ей одно из своих немногих малых целебных зелий Гончих. Ей это все равно не понравилось – она больше пускала пену, чем глотала, но, думаю, большую часть лекарства она все-таки усвоила.

— Мейвит, как ты себя чувствуешь? — Спросил я, когда Джинджер наконец пошла на поправку. Я расслабился. По крайней мере, аппетит к ней вернулся: она шумно съела три яблока прямо с моей ладони.

— Тяжело сражаться в темноте, — ровным голосом пожаловался он. — Немного болит живот, но, думаю, это из-за орочьих зелий, а не от ранения. — Мейвит шумно испортил воздух, а затем еще раз – его пищеварительная система полностью подтвердила эти слова. — Да. Это помогло снять спазм. — Мейвит говорил абсолютно серьезно и вовсе не пытался шутить, но я все равно рассмеялся. После всех ночных кошмаров мне просто необходимо было посмеяться.

Я заглянул внутрь себя, пытаясь ощутить изменения в эфирном ядре. Направив эфир через новую форму заклинания, я почувствовал, как зрение снова обострилось. Это была слабая структура, и я предположил, что дело в моем родстве с иллюзиями. Ночного зрения не было в той книге заклинаний, которую я изучал, так что это стало приятным сюрпризом, хотя все выглядело вполне логично. Такое зрение оказалось значительно слабее, чем при использовании очков Гончих, и к тому же лишенным цветов, зато оно компенсировало мою уязвимость. Сама форма заклинания казалась более первобытной, чем другие сложные структуры, которые я успел освоить. Единственный раз, когда я мог изучать нечто подобное, – это когда я мельком осматривал очки ночного зрения с помощью Голоса земли.

Вообще, это был уже второй раз, когда я запечатлел форму заклинания благодаря одной лишь силе воли и острой необходимости. В первый раз я создал плетение, чтобы выжать как можно больше сил из эссенции. Тогда я еще проходил подготовку в Легионе и только что выиграл свою первую эссенцию за призовое место в состязании копейщиков.

Я ободряюще похлопал Джинджер и достал собиратель. Под светом моего последнего свет-камня Джинджер и Мейвит пошли за мной к мертвому магу-гноллу. Остальные свет-камни погасли и стали бесполезны. Что бы ни сотворил с ними этот шаман, он полностью уничтожил их способность поглощать эфир и излучать свет. То, что он проделал это с расстояния более пятидесяти футов, впечатляло и говорило о его недюжинной силе.

В тусклом сиянии свет-камня предстал погибший маг: сморщенная кожа и редкая, жесткая белая шерсть. Он… вернее, это была она – казалась древней старухой, а её тело обвивали нити костяных ожерелий. Мейвит хмыкнул:

— Прорицательница.

— Кто? — Спросил я, устанавливая собиратель над телом, от которого исходил странный цитрусовый запах.

— Прорицательница. Костяные ожерелья нужны для предсказания будущего. Такая ведьма перерезает нить, бросает кости, а затем читает по ним судьбу. Правда, я никогда не слышал, чтобы среди гноллов встречались прорицательницы. Интересно, кто её обучил, — с любопытством произнес Мейвит. Густой эфирный дым потянулся в собиратель. Быстро сформировалась большая эссенция, хотя, судя по моему опыту, дыма выделилось достаточно для высшей. Мне еще никогда не доводилось видеть эссенцию ясновидения или прорицания. Сфера казалась маслянистой, когда я вращал её в руках, а на её поверхности то появлялись, то исчезали неясные образы, которые я никак не успевал разглядеть.

Затем я перешел к двум её охранникам, а после – к остальным гноллам. Собиратель выдал две малые эссенции быстроты, две малые эссенции ловкости и одну большую эссенцию силы. Последняя осталась от самого крупного гнолла, который вел за собой нападавших. Мейвит попал своей тяжелой стрелой прямо ему в область сердца, и тот быстро истек кровью.

— Тебе нужна большая эссенция силы или заберешь четыре малые? — Спросил я Мейвита, поднимаясь на ноги возле последнего, совсем молодого гнолла, который не дал никакой добычи. Утреннее небо уже серело, и мне не терпелось выследить остальных уцелевших тварей.

Мейвит с помощью листьев очищал свои стрелы. Он поднял взгляд и задумался:

— Мне вполне хватит эссенций быстроты. — Я высыпал все четыре малые эссенции ему в ладонь, а эссенцию силы поглотил сам. Я даже не стал спрашивать, нужна ли ему эссенция прорицательницы, – она должна была улучшить мою способность извлекать максимальную выгоду из других сфер.

— Гноллы ушли на запад. Я хочу выследить их и прикончить, — твердо сказал я, поглаживая шею Джинджер.

Мейвит недовольно цыкнул зубом:

— Стоит ли? Мы потеряем целый день на эту охоту. — Он указал на восемь трупов гноллов, лежащих вокруг развалин, где мы устроили лагерь. — Мы убили их лучших охотников и сильную прорицательницу. Если бы мы оставались в Империи, я бы согласился, что в наших интересах истребить их до конца. Но мы ведь уходим, верно? — Мейвит сделал легкое ударение на последнем слове.

В его голосе отчетливо слышалась тревога за сестру, к которой он так спешил. Я достал щетку для чистки Джинджер, чтобы смахнуть засохшую кровь, и вздохнул:

— Ладно, твоя правда. Двигаемся к столице. Завтра переправимся через реку и обойдем город с противоположного берега. — Мейвит благодарно кивнул, довольный тем, что я прислушался к его совету.

Весь оставшийся день мы шли быстрым шагом по старой торговой дороге, приближаясь к Телхе. Как и планировали, вышли к реке для переправы. Я убрал в пространственный карман все вещи, какие только смог, и мы с Мейвитом поплыли в одном исподнем, а Джинджер плыла рядом – я лишь придерживал её за повод. К моему удивлению, она очень обрадовалась воде и, оказавшись на том берегу, принялась весело скакать и отряхиваться. Моя кобыла обожала плавать и явно хотела вернуться обратно в воду.

Мы обсохли под весенним солнцем и оделись. После прошлой ночи у меня было искушение нацепить доспехи ради защиты. Они могли бы отразить те две ледяные стрелы, а отсутствие шлема означало, что от гибели или потери сознания меня отделял лишь один удачный удар врага. Эфирный щит был замечательным артефактом, но он срабатывал лишь единожды, после чего требовал времени на восстановление и подпитки эфиром для перезарядки.

Пока мы пробирались через лес на противоположном берегу, я изложил Мейвиту свой план:

— Мейвит, ты заберешь Джинджер и пойдешь на север, к побережью. Я найму корабль в Гильдии Искателей Приключений, и мы заберем тебя.

Мейвиту эта затея не понравилась:

— Не думаю, что нам стоит разделяться, Эрик.

— Голиафы – большая редкость. Если меня увидят с тобой, сразу поймут, что я жив. — Я погладил Джинджер по шее. — К тому же Джинджер наверняка отберут для военных нужд. — Мейвит недовольно хмыкнул, но другого плана предложить не смог.

По пути нам попадалось все больше следов гноллов, гоблинов и чего-то, что показалось мне следами тролля, но всем им было уже по нескольку недель. Встречались и отпечатки сапог, принадлежавших представителям цивилизованных рас. Похоже, дождей на прошлой неделе почти не было, поэтому старые следы отлично сохранились. Когда мы добрались до Сада Гноллов – башни, где Магическая Академия обучала своих учеников и где когда-то тренировались Гончие, – я отправился на разведку в одиночку.

Башня пустовала, свежих следов поблизости не обнаружилось. И все же, соблюдая осторожность, я провел Мейвита и Джинджер по широкой дуге в обход этого места. Отойдя на несколько миль к северу, я остановил наш отряд:

— Мейвит, отсюда иди строго на северо-восток. — Я протянул ему медальон Гончей, принадлежавший Корвусу. — Если столкнешься с кем-то, кто не принадлежит к Гончим, скажи, что выполняешь их поручение. Но самим Гончим эту вещь не показывай: человек, которому она принадлежала, мертв.

Мейвит забрал амулет:

— Мне не нравится этот раскол. Сколько тебя ждать?

Я задумался над этим вопросом:

— Жди не больше недели. Если за два дня я не найду корабль, то вернусь к тебе сюда. Следи за морем: ищи судно под флагом Гильдии Искателей Приключений у берега. Как увидишь его – выходи. Вот, держи зачарованную подзорную трубу. — Я протянул ему подзорную трубу Гончих. — Просто направь в неё эфир и крути эти кольца, чтобы настроить приближение. Я буду стоять на носу. — Затем я задал непростой вопрос: — Ты согласен дать образец крови? — Я уже рассказывал ему про кровавый компас, но до этого момента не поднимал эту тему. Так мне будет гораздо проще его отыскать.

— Думаю, это разумно. — Он оторвал лоскут ткани, без колебаний надрезал себе руку, пропитал тряпицу кровью и протянул её мне. Я кивнул в знак признательности за его доверие и убрал лоскут в свой карман.

Мейвит принялся рассматривать подзорную трубу, пока я доставал его вещи и собирал припасы для него и лошади. Когда мы прощались, я был настроен оптимистично. Даже если мне не удастся нанять корабль, я надеялся разузнать в филиале Гильдии Искателей Приключений, как нам безопасно проникнуть в Бутанский Халифат.

Я пробирался сквозь ночную тьму, тренируясь в использовании нового заклинания. Видеть все в серых тонах было не слишком приятно, но это все же лучше, чем полная слепота во мраке. На ходу я периодически активировал Голос земли, двигаясь вдоль реки. К утру я добрался до рыбацкой деревушки в нескольких милях выше по течению от столицы. Жить на этой стороне реки было опасно, но, полагаю, для местных это обходилось гораздо дешевле. Большинство домов выглядели довольно ветхими, и, по моим оценкам, здесь жило от силы человек сто.

Когда взошло солнце, я, прихрамывая, вошел в поселение. На деревянном частоколе дежурил всего один часовой. Мне не составило труда договориться о переправе через реку за пять крупных медных монет. Старик со своим внуком с радостью согласились перевезти меня на лодке к пристаням столицы. Пожилой рыбак вежливо отвечал на мои вопросы на протяжении всего двухчасового пути. Сам он расспросами меня не донимал, за что я был ему искренне благодарен.

О войне он знал немного – лишь то, что баржи, груженные солдатами и припасами, регулярно уходят вверх по реке. Каждые два дня он возил рыбу на рынки Телхи и обычно выручал за это около половины серебряной монеты. Потратить половину дня, чтобы отвезти меня в столицу за пять крупных медяков, было для него отличной возможностью отдохнуть от изнурительного перетаскивания сетей.

Когда мы причалили, я на прощание дал ему мелкую, потемневшую серебряную монетку и сошел на берег. На нижних пристанях пахло солью, рыбой и немытыми телами. Я с радостью заметил, что у более крупного причала стоит судно под флагом Гильдии Искателей Приключений. На нем красовался тот же символ, что и на моем гильдейском жетоне: раскидистое дерево с густой кроной и зеркально отраженными корнями. Оставалось лишь надеяться, что на них не наложен арест и они могут выходить в море.

Вокруг царила суета: портовые рабочие сновали между мелкими суденышками. Деревня, откуда я прибыл, была далеко не единственным местом, снабжавшим столицу рыбой. Не успел я сделать и трех шагов, изображая хромоту, как дорогу мне преградил городской стражник. — Имя и цель визита в Телху, — прохрипел он. Изо рта у него несло сухостью и застарелой гнилью.

— Люциан Беатрикс. Прибыл прикупить кое-что для семьи. — Моя маскировка состояла из грубой одежды и поношенного плаща. В волосах и бороде виднелась проседь, шел я с сильной хромотой, слегка сгорбившись.

Стражник долго и пристально разглядывал меня:

— Вход в город стоит один крупный медяк. — Я не знал, правда ли это. Будучи легионером, мне никогда не приходилось платить за вход. Вместо споров я с недовольным видом полез в карманы и выудил грязную крупную медную монету.

Мейвит почистил монеты, но стереть следы того, как долго они пролежали в земле, было трудно. Стражник долго изучал чудную монету темных эльфов, после чего молча сунул её в карман и отошел. Через город проходили десятки самых разных монет. Иногда торговцы отказывались принимать некоторые из них, но в оплате иностранными деньгами или монетами из подземелий не было ничего подозрительного. В конце концов эти деньги все равно переплавят и отчеканят из них нормальные тельхианские монеты.

Я шел по улицам города, стараясь не забывать хромать и с тоской поглядывая на вывески бань, мимо которых проходил. Выбравшись на главный проспект, я долго смотрел направо. Та дорога вела к Магической Академии, где сейчас должна быть Ренна. У меня было сильное искушение проверить, все ли с ней в порядке, и, возможно, уговорить её бежать со мной, дезертировав из Империи. Но в итоге я пересилил себя и направился к Гильдии Искателей Приключений, решив не рисковать.

Внутри оказалось гораздо просторнее, чем во время моего прошлого визита. Воздух был пропитан запахом кислого пива и пота. Я предположил, что людей поубавилось из-за войны. За одним из столов пятеро игроков резались в карты. Среди них я заметил улыбающегося мастера гильдии Икаруса. Он поднял взгляд, заинтересовавшись моим появлением, но остался сидеть на месте. Дездемона сидела ко мне спиной, но я сразу узнал её темные, выгоревшие на солнце волосы. Она оживленно спорила с кем-то, в шутливом тоне обвиняя соперника в жульничестве.

Я заковылял к их столу, привлекая к себе всеобщее внимание. Дездемона обернулась, но на её лице не отразилось и тени узнавания. А вот мастер гильдии Икарус сразу испортил мою маскировку:

— Что привело тебя обратно в нашу Гильдию, легионер? — Дездемона несколько раз прищурилась, пока наконец не поняла, кто перед ней. Радости на её лице не прибавилось, так что дело могло оказаться куда сложнее, чем я рассчитывал.