Появление угрозы

Глава 403: «Появление угрозы.»

Когда мы углубились в чащу, Киреник пошел следом за мной, а Блейз пристроился позади него. Слеза Нептуна сегодня светила ярко, так что моим спутникам не требовалось мягкое сияние виспов, чтобы видеть дорогу. Киреник негромко спросил:

— Избранные Фортуны? Разве это не тельхианский бог удачи?

— Богиня, — поправил его Блейз из-за спины. — У Эрика удачи больше, чем у любого смертного, так что мы поспорили, не сын ли он самой Фортуны. И теперь надеемся, что его везение перепадет и нам.

— Неужели? — Заинтересовался Киреник. — И что же он такого совершил, раз вы приписываете ему божественную кровь?

— Не время, Блейз, — прошипел я, указывая на дупло в дубе.

Киреник недоуменно нахмурился. Чтобы избавить его от лишних вопросов, я подошел ближе и с силой вогнал Погибель Магов прямо в дупло. Мой резкий, агрессивный выпад должен был дать Блейзу понять, что ворошить мое прошлое сейчас не стоит. Из дерева раздался истошный, визгливый вопль гремлина, заставив Киреника вздрогнуть от неожиданности.

Меня раздражало, что этот гремлин забился так глубоко, и я даже подумал, не срубить ли дерево с помощью своего пространственного кармана. Но Киреник отвлек меня:

— У тебя есть способность чувствовать жизнь? Или ты просто заметил, как он высунул голову?

— Что-то вроде того, — безучастно бросил я.

Тратить эфир на то, чтобы выкорчевать дерево, мне не хотелось, поэтому я оставил гремлина в покое.

— Так какая именно способность? — Не унимался Киреник, раз уж я ушел от прямого ответа. — Ты доверил мне тайну собирателя, а теперь вдруг скрытничаешь?

— Дай ему примерно год, чтобы привыкнуть к тебе, — хохотнул сзади Блейз. — А уж как заговорит – секретам конца и края не будет.

Я наградил его тяжелым взглядом, давая понять, что его шутки сейчас неуместны, хотя про себя списал эту излишнюю болтливость на влияние ауры Киреника.

Я указал на виспа, парящего в небе, призывая спутников сосредоточиться на деле. Блейз шагнул вперед. Хватило одного меткого выстрела, чтобы привлечь это оранжевое, пульсирующее свечение. Экземпляр оказался крупным. Я поморщился, когда в моих руках материализовалась зачарованная урна. Воздух наполнился запахом горелого мяса, едва я запечатал пленника. Опустив урну на землю, я достал собиратель и принялся неторопливо залечивать обожженные ладони.

Когда голубой эфирный дым потянулся к собирателю, рассыпаясь головокружительным веером искр, я заметил, с каким восторгом Киреник наблюдает за происходящим.

— Впервые видишь? — Спросил я, забирая малую эссенцию эфирного резерва и бросая ее Блейзу. На сегодня это была его единственная добыча – так я решил для себя.

— Я впервые вижу искры во время сбора, — признался рыцарь. — Твой собиратель не поврежден?

Мой инструмент и правда выглядел изрядно потрепанным, но сломанным я бы его не назвал.

— Нет. Думаю, все дело в том, что висп был еще жив, когда я начал поглощение. Искры – это его попытки сопротивляться, — ответил я, поднимаясь на ноги и подхватывая урну.

— Поразительно. И часто ты собираешь эссенции с живых существ? — Невинно поинтересовался Киреник.

Вопрос сильно смахивал на ловушку. Не глядя на рыцаря, я сухо ответил:

— Нет. В бестиарии сказано, что это единственный способ добыть виспов. Для того и нужна зачарованная урна. — Я похлопал по стальному артефакту под мышкой. — Нам пора идти.

И я повел отряд дальше в лесную чащу.

Киреник в основном молча наблюдал, пока мы переходили от одной поляны к другой, собрав в общей сложности еще семь виспов.

— Цвет виспов на что-то указывает? — Спросил он наконец.

— Не думаю. Те, что покрупнее, дают эссенцию эфирного резерва, а мелкие – эссенцию энергии. — Я выпрямился и убрал в карман малую эссенцию энергии, добытую из нашей последней жертвы. Итого у нас было три малых эссенции энергии и три – эфирного резерва, не считая той, что я отдал Блейзу в самом начале.

— И при твоем методе виспы всегда дают эссенцию? — Поинтересовался Киреник, поглядывая на собиратель. — В подземелье Сумеречного Воина только самые опасные твари гарантированно оставляют после себя эссенцию.

— У живых существ шанс гораздо выше, — небрежно бросил я, не желая выдавать, что мой собиратель был создан в подземелье. При дневном свете Киреник, скорее всего, сразу бы это понял. Чтобы перевести тему, я решил расспросить его сам:

— На тебе мифриловая кольчуга?

Он на мгновение замолчал, а когда я поднял на него глаза, ответил:

— Хороший глаз, именно она. Ее выковали эльфы для великого героя людей еще тысячи лет назад. Когда меня назвали чемпионом королевы Аделин, она преподнесла ее мне в дар из своей сокровищницы.

— А в Гептархии Тегайросии живут только люди? — Спросил Блейз, помогая мне отвлечь рыцаря.

— Нет, в Гептархию входят два эльфийских королевства и одно гномье. Остальные четыре – человеческие. Гептархия была создана для защиты от растущего могущества Тельхианской Империи. Наш оборонительный союз существует уже века, и наши народы свободно пересекают границы, — с гордостью объяснил Киреник.

— Я слышал много хорошего о вашем козьем сыре, — заметил я, лишь бы не возвращаться к разговору о собирателе.

В голосе Киреника зазвучали оживленные нотки:

— Эльфийские тегайросийские козы славятся на весь мир! Они живут невероятно долго, как и их эльфийские пастухи, и дают самое божественное молоко, сыр и масло. Правда, пастись они должны исключительно на травах, что растут над мощными лей-линиями. К тому же у них скверный нрав, и совладать с ними могут только пастухи короля Беланора – а они все до единого друиды. Если тебе интересно, я могу отвезти тебя к королевскому двору, чтобы ты попробовал лучшее, что у них есть. Король задолжал мне пару услуг.

Я лишь хмыкнул про себя: разумеется, даже короли были обязаны этому рыцарю.

— Возможно, как-нибудь в другой раз. А сейчас я собираюсь в одиночку разведать крепость, чтобы прикинуть численность багбиров, — ответил я. У Блейза оставалось еще с десяток стрел, но присутствие рыцаря и его бесконечные вопросы начинали меня тяготить.

— Один? — С сомнением переспросил Киреник.

— Он любит воображать себя неуязвимым, — вставил Блейз. По его позе я понял, что он твердо намерен идти со мной. Да и Киреник, судя по всему, не собирался отпускать меня на разведку в одиночку. Не желая спорить, я молча повел их к двум раскидистым соснам, где Блейз ждал меня прошлой ночью.

— На стенах не видно отсвета факелов, — произнес я в замешательстве. — Может, они сожгли все масло подземелья, когда поджигали стены вчера?

Мне пришлось указать им на едва различимые в лунном свете очертания крепостной стены.

— Как думаешь, может, сегодня подземелье вообще не породило тварей? — С надеждой спросил Киреник. — Вдруг оно вернуло себе стабильность?

— Есть только один способ узнать. Стойте здесь, и это не просьба, — предостерег я их.

Пригнувшись, я бесшумно скользнул между деревьями к стенам, то и дело посылая вперед импульсы Голоса земли. То, что на ветвях не было гарпий, обнадеживало. У самой стены я тоже не почувствовал ни одной живой души. Крепость казалась вымершей.

Двигаясь вдоль стены, я почувствовал неладное: за воротами лежали мертвые тела, а часть стены, как выяснилось, была полностью разрушена со времени моего последнего визита. Судя по характеру разрушений, здесь поработал элементаль земли. С помощью Голоса земли я быстро насчитал девять изувеченных багбиров и шесть раздавленных гремлинов. В воздухе стоял густой металлический запах крови, над трупами уже кружили мухи – все это произошло совсем недавно.

Не желая рисковать и вступать в бой сразу с несколькими элементалями, я начал осторожно отступать, но замер, ощутив, как под землей прямо ко мне движется какое-то существо. Тихий гул отозвался в воздухе и начал быстро нарастать. Это был не элементаль, но тварь была мне прекрасно знакома.

Огромный бронированный таракан – тот самый, что убил мою лошадь. Расти тогда пытался предупредить меня, прежде чем эта тварь вырвалась на поверхность. Это был смертельно опасный противник, о котором я не нашел ни единого упоминания в бестиариях. Я убрал Погибель Магов и выхватил Сердцеед, быстро отступая вглубь леса в надежде, что мощные корни деревьев хоть немного замедлят чудовище. Черное копье уже доказало свою эффективность против более мелкой особи этого вида.

Тварь безошибочно вела мою цель: она сменила направление и ускорилась, с легкостью сокрушая подземные корни. Земля просела, а затем с грохотом взметнулась вверх, но я успел отскочить в сторону. Когда пыль улеглась, огромные граненые фасеточные глаза уставились на меня. Я почувствовал, как защитный контур Крепости разума отразил ментальный удар. Тварь возвышалась надо мной более чем на шестнадцать футов, угрожающе щелкая мощными жвалами.

Запах свежей крови на ее панцире выдавал в ней виновника резни багбиров, но это существо определенно не принадлежало к порождениям подземелья. Тварь резко взмахнула огромной когтистой лапой. Я с трудом отразил удар, сумев лишь отсечь самый кончик когтя. Чудовище медленно поднесло лапу к глазам, словно не веря своим ощущениям. Если бы я умел читать эмоции насекомых, я бы сказал, что оно пришло в ярость.

Земля содрогнулась от его броска. Я увернулся и нанес ответный удар: черное копье скользнуло по хитиновому панцирю ноги, оставив лишь глубокую царапину. Нужно было целиться в сустав, но тварь забилась в неистовстве, осыпая меня градом хаотичных, размашистых ударов. Один из них пришелся по дереву – ствол с треском переломился и рухнул на соседние исполины, обрушив на нас ливень из веток, листьев и сосновой хвои.

Я был быстрее этого чудовища, и это оставалось моим единственным преимуществом. Вскоре выяснилось, что мои ослепляющие шарики совершенно не действуют на его фасеточные глаза – мне показалось, тварь даже посмеялась над моей попыткой. Я изматывал ее воздушными щитами и раз за разом пытался достать суставы Сердцеедом, но даже когда мне удавалось попасть, прочная резиноподобная ткань между пластинами панциря почти не поддавалась.

Стрела с треском разлетелась о панцирь чудовища – оно даже не заметило выстрела Блейза.

— Не вмешиваться! Назад! — Крикнул я Киренику, который пытался зайти твари за спину.

Рыцарю хватило ума не отвечать и не привлекать к себе внимания. Ему явно не хотелось оставаться в стороне, но он все же не отступил.

По ходу боя я начал понимать, что эта тварь невероятно стара. Ее прочный хитиновый доспех был испещрен шрамами от десятков былых сражений, а тактика боя постепенно менялась, подстраиваясь под мои движения. Тварь демонстрировала пугающий интеллект. Я прочно засел в обороне и не собирался подходить ближе, чем необходимо, надеясь со временем повредить один из суставов ее лап.

Но чудовище оказалось менее терпеливым и решило переключиться на более легкую добычу. Когда после очередной стрелы, разбившейся у его пасти, оно развернулось в сторону Блейза, у меня не осталось выбора. Я бросился наперерез.

Я нацелился прямо на голову твари, шириной почти в ярд. Сопротивление было яростным, я почувствовал легкую отдачу в разум, но когда мой пространственный карман захлопнулся, он увлек за собой огромную голову монстра. Из обрубка хлынули оранжевые и синие потоки жидкости, но обезглавленное тело по инерции продолжало нестись вперед. Где, черт возьми, у них находится мозг? Блейз бросился в сторону, уходя с траектории тарана. Я быстро осушил эфирный восстановитель, чтобы восполнить резерв, готовясь к новому раунду.

Тварь со всего маху врезалась в вековой дуб, который был шире крупа Джинджер, и отлетела в сторону. Корни дерева с треском натянулись, но выдержали, а ослепшее чудовище принялось хаотично метаться от ствола к стволу, словно безумный шар в тире. Менее прочные деревья не выдерживали его веса и с грохотом валились наземь.

— Ко мне! — Крикнул я, пока мы наблюдали за тем, как тварь безрезультатно пытается нащупать нас без глаз. Киреник, ошеломленный и растерянный, подбежал ко мне.

— Ты знаешь, что это такое? — Спросил я его.

— Глубинный копатель… Но я видел их только на рисунках, — пробормотал он пересохшими губами. — Одно из самых опасных существ в Бесконечной Тьме, его боятся почти все тамошние обитатели. Они крайне редко поднимаются на поверхность.

Тварь истекала густой синей кровью и оранжевой сукровицей. Надо отдать ей должное: она билась еще несколько минут, прежде чем растеряла все силы и рухнула на землю. Даже лишившись органов чувств, она продолжала слепо и яростно сражаться до последнего вздоха.

Я приблизился к неподвижной туше глубинного копателя и на всякий случай отсек ему один из когтей. Сопротивления не последовало, и я наконец расслабился, убедившись в его смерти. И все же приближаться с собирателем было боязно: каждая лапа чудовища была усажена шипами, способными перекусить меня пополам. Под пристальными взглядами Блейза и Киреника я собрался с духом и активировал артефакт. Густой, плотный эфирный дым закружился вихрем, устремляясь в центр собирателя. Я и без того знал, что это высшая эссенция, и, как и в прошлый раз, это оказалась эссенция земли.

Киреник переводил взгляд с поверженной туши на меня, пытаясь осознать увиденное.

— У тебя магия пустоты, — произнес он наконец.

— Да, именно так, — без колебаний ответил я.

Он медленно кивнул, удовлетворившись этим правдивым, но не совсем точным ответом, и принялся обходить глубинного копателя кругом, изучая старые и новые повреждения на его броне. Его взгляд несколько раз задерживался на Сердцееде.

— Впечатляет… Но откуда он здесь взялся? — Пробормотал Киреник.

Мы направились обратно к крепости. Я без труда проследил путь чудовища как по поверхности земли, так и под ней. След разрушений привел нас к входу в подземелье, расположенному в неглубокой пещере у подножия скалы. Я выругался, когда понял, что произошло:

— Подземелье повреждено, и теперь туда открыт прямой путь из Бесконечной Тьмы. Твари оттуда проникают в подземелье и используют его как проход на поверхность.

В этот момент маслянисто-черная пелена портала дрогнула и начала растягиваться, выпуская наружу нечто новое…