Столкновение титанов

Глава 404: «Столкновение титанов.»

Мы не были настолько глупы, чтобы дожидаться, пока тварь покажется целиком, и дружно бросились к спасительным деревьям у подножия утеса. Из портала, пошатываясь, выбрался один из вождей багбиров. С помощью эфирного зрения я отчетливо видел, что он тяжело ранен: его стальной меч был переломлен, а правая рука отсутствовала. Он испустил полный облегчения и боли вопль, решив, что спасся.

— Бегите! — Рявкнул я своим спутникам, когда мы укрылись за деревьями примерно в четверти мили от входа в подземелье.

Багбир рухнул на колени спиной к порталу, тяжело дыша и истекая кровью. В этот момент черная пелена портала снова натянулась, принимая очертания гигантской змеиной головы. Заметив это, багбир лишь покорно склонил голову перед неизбежным, когда огромное чудовище явилось миру.

— Дрейк? — Предположил Блейз, когда вслед за головой показалась длинная шея.

Для дрейка она казалась невероятно длинной и массивной. Челюсти сомкнулись на беспомощном багбире. Тварь резко вскинула голову, с легкостью подбросив трехсотфунтового гоблиноида высоко в воздух, и поймала его на лету, словно легкую закуску. До нас донесся глухой хруст костей – багбир исчез в ее глотке.

Покончив с трапезой, чудовище продолжило выбираться наружу, пока мы завороженно и в некотором оцепенении наблюдали за ним. Наконец показались мощные, приземистые лапы. Тело твари было поджарым и, должно быть, с трудом протиснулось сквозь портал подземелья, высота которого, по моим прикидкам, составляла от пятнадцати до двадцати футов. Следом с некоторым усилием показалась задняя часть туловища и длинный, нервно подергивающийся хвост.

— Какой-то вид глубинного змея, — прошептал Киреник.

Длина этого исполина составляла не менее восьмидесяти футов.

Каждый его шаг отзывался дрожью в земле даже на расстоянии двухсот футов от нас. Нам хватило благоразумия не бежать – любое резкое движение неминуемо привлекло бы хищника. Змеиная шея взметнулась на двадцать футов вверх; я понял, что змей принюхивается к новому окружению. Оставалось надеяться, что запах крови в крепости гильдии отвлечет его и позволит нам незаметно уйти.

— Хорошая новость в том, что большинство тварей из Бесконечной Тьмы плохо видят при солнечном свете, — тихо произнес Киреник.

До рассвета оставалось еще несколько часов, так что я не совсем понимал, чем нам это поможет.

— Откуда ты столько знаешь о тварях из Бесконечной Тьмы? — Шепотом спросил Блейз.

— Все королевские дети Гептархии обучаются в одном Схолариуме, и тамошние знания… — он на секунду запнулся, — весьма обширны. А когда я вступил в свой орден, я провел там еще десять лет, обучаясь и тренируясь.

В его голосе слышалась одновременно и теплота воспоминаний, и легкая горечь былых лишений.

Шея чудовища изогнулась, когда оно уставилось на портал, из которого только что вышло. Возможно, оно решит вернуться обратно, и нам не придется с ним связываться. Однако после десяти минут нерешительности змей развернулся и медленно пополз к пролому в крепостной стене.

Когда он скрылся за стенами, я облегченно вздохнул.

— Вряд ли это последняя тварь, что выберется оттуда за ночь. Нам нужно возвращаться, — сказал я спутникам.

Мой последний Импульс земли обнаружил дюжину пауков в расщелинах скалы справа от нас и двух гремлинов, затаившихся в норах под корнями деревьев. Эти твари оказались достаточно умны, чтобы затаиться, и нам следовало последовать их примеру.

Мы начали отступать, двигаясь параллельно дороге, ведущей от подземелья к Браузису. Я не обращал внимания на гремлинов и пауков, которых засекал мой Голос земли, стараясь увести отряд как можно быстрее. Мы не успели отойти далеко, как чистое ночное небо прорезала яркая вспышка молнии, и два виспа над нашими головами буквально лопнули от избытка энергии. Мои спутники на мгновение ослепли, но мое эфирное зрение не пострадало. Мне не хватало дальности, чтобы разглядеть происходящее высоко в небе, но моя Крепость разума успешно подавляла подступающую паническую волну.

Оглушительный рев раскатился над лесом – настолько мощный, что его наверняка услышали в самом Браузисе, за три мили отсюда. Киреник, шедший впереди, остановился, пытаясь проморгаться. Все насекомые, птицы и даже сам воздух, казалось, замерли в ужасе. Эта абсолютная тишина пугала.

— Не думаю, что это был змей, — наконец выдавил Киреник.

— Тем более нужно убираться отсюда, — озвучил я общую мысль.

— Ах да, я кое-что вспомнил, — произнес Киреник, потирая глаза. — Глубинные змеи не поднимаются на поверхность только потому, что они смертельные враги драконов.

Так вот что я чувствовал – эфирную ауру дракона, его ауру страха? Блейз стоял словно парализованный, хотя на Киреника это, похоже, не действовало. Внезапно налетел шквал ветра, а затем с неба обрушился яростный вихрь багрового и белого пламени, поглотивший всю крепость. Даже с расстояния почти в полмили до нас докатилась волна обжигающего жара. Горячий воздух обжег легкие, и я поспешно задержал дыхание.

И тут дракон спустился. Он рухнул прямо на горящие постройки, сминая своей тушей стены и поднимая тучи огненных искр. Когда-то мне говорили, что я не познаю истинного страха, пока не увижу настоящего дракона, и теперь я понял смысл этих слов. Голова ящера была крупнее сторожевой башни, которую он только что раздавил лапой, а его покрытое красной чешуей тело отражало языки пламени, словно мириады мерцающих рубинов. Это кошмарное зрелище завораживало своей смертоносной красотой. Размеры дракона напомнили мне об исполинском древнем скелете, который я когда-то видел погребенным в степях Бутанского Халифата.

Глубинный змей не собирался сдаваться без боя: его змеиная шея молнией выметнулась из пламени, и челюсти сомкнулись на горле дракона. Однако змей казался ничтожно малым по сравнению с истинным владыкой небес. Вторая лапа дракона опустилась на шею змея, прижимая его к земле. Челюсти твари так и не смогли прокусить прочную алую чешую.

Дракон резко опустил голову и одним мощным укусом перекусил змея пополам. Обе половины поверженного чудовища еще бились в огне, круша остатки горящих стен. Дракон снова огласил окрестности победным ревом, еще раз наступил на останки врага и взмыл в небо, взмахнув крыльями размером с корабельные паруса. Когда он поднялся на несколько сотен футов, воздух снова разорвал ослепительный разряд молнии, и ящер исчез.

Блейз все еще пребывал в оцепенении под действием мощной ауры страха, которую даже я ощущал сквозь свой защитный купол. Я повернулся к Киренику, который провожал взглядом место, где только что исчез дракон.

— Твой знакомый? — Спросил я.

Киреник потряс головой, словно не веря собственным глазам.

— Это был один из Древних. — Он повернулся ко мне; его зрачки все еще были расширены после вспышки молнии. — Только самые старые драконы достигают таких размеров и владеют столь мощной магией Смещения.

— Он улетел? — Хриплым, дрожащим голосом спросил Блейз.

— Твой первый дракон? — Сочувственно поинтересовался у него Киреник.

— Вообще-то третий, но так близко – впервые, — ответил тот. Его одежда была хоть выжимай от пота.

— Нам нужно вернуться в город и предупредить их, — сказал я, помогая Блейзу прийти в себя.

Киреник ответил уверенно:

— Он не вернется. Он прилетал только за глубинным змеем и, скорее всего, уже вернулся к своему сну где-нибудь на полярных шапках.

— Нам нужно предупредить людей, что из подземелья вот-вот хлынут все твари Бесконечной Тьмы. Мы с Блейзом заберем остальных наших спутников и двинемся дальше к Наусису, если дорога безопасна. — Я поддерживал Блейза под руку еще с полмили, пока он не пришел в себя окончательно.

На Киреника драконья аура, похоже, совсем не подействовала. Возможно, дело было в каком-то артефакте или защитном заклинании.

— И вы оставите этих людей без защиты? — Попытался воззвать к моей совести рыцарь.

Но это на меня не подействовало. Я прекрасно знал свои пределы и не собирался бессмысленно жертвовать собой и Блейзом.

— Если все пойдет так скверно, как я думаю, нам нужно объединиться с нашими людьми и убираться подальше от этой опасной зоны.

— Опасной зоны? — Он примерил к себе новое выражение, быстро уловив его суть. — Я понимаю твое желание защитить дочь, — примирительно произнес рыцарь. — Я бы поступил так же. — Некоторое время мы шли молча, пока он снова не спросил:

— И что же, по-твоему, произойдет?

Я тяжело вздохнул, собираясь с мыслями:

— Когда я читал о других случаях, когда подземелья выходили из-под контроля, за этим всегда следовало нашествие тварей из Бесконечной Тьмы. В книгах утверждалось, будто их вытесняют на поверхность, но мне кажется, подземелье просто открывает для них прямой путь наверх. Теперь между прорывами не будет даже суток передышки. Любой твари из Бесконечной Тьмы достаточно просто найти проход в подземелье, войти в него и выйти наружу.

Киреник явно размышлял над моими словами, и, кажется, признал мою правоту. Теперь мне стало окончательно ясно, почему эльфы Эзенхема когда-то предпочли уничтожить все свои подземелья после великого прорыва.

Браузис встретил нас в полной боевой готовности, хотя мы и пришли со стороны дороги, а не из леса. На стенах было полно защитников – город явно ждал нападения этой ночью. Вдали все еще виднелось зарево драконьего пламени, но горожане вряд ли догадывались, что виной тому был Древний Дракон.

Киреник первым подошел к воротам; они сразу же распахнулись, так что ему даже не пришлось замедлять шаг. Мы последовали за ним, но когда он остановился поговорить с капитаном стражи, мы свернули к постоялому двору. На ходу я спросил Блейза:

— Ты как, в порядке?

— Кажется, я немного наложил в штаны, но в целом да, — попытался пошутить он.

— Бывает. Со мной – нет, но вообще бывает, — подмигнул я ему, похлопав по плечу.

Мы остановились у таверны, где спали дети. Я быстро принял решение:

— Поспи пару часов. Я зайду за тобой на рассвете. А сам пока проведаю лошадей и подготовлю их к тяжелому переходу.

В конюшне я застал взволнованную Джинджер и еще несколько испуганных лошадей. Быстро раздав им яблоки, я сумел их немного успокоить. Джинджер настойчиво тыкалась мордой мне в грудь, и вовсе не за лакомством. Она явно не хотела оставаться в городе: звериное чутье подсказывало ей об опасности, а может, она просто почуяла драконью ауру даже за три мили отсюда.

— Не бойся, девочка, — ласково прошептал я. — Мы уедем через пару часов. Потерпи еще немного.

Я почистил Джинджер и коня Блейза, проверил подковы, насыпал им овса и налил свежей воды. Чтобы скоротать время, я осмотрел и смазал седла и сбрую, после чего забрался на сеновал, чтобы немного вздремнуть. Меня злило, что я не чувствую ни капли вины за то, что бросаю этих людей.

Мне удалось немного поспать, пока первые лучи солнца не пробились сквозь щели в дощатых стенах. Спустившись вниз, я оседлал заждавшихся лошадей. Блейз спал глубоким сном; на его лице все еще читались следы ночного потрясения, когда я его разбудил. Он сонно оделся, и вскоре мы уже вели лошадей под уздцы по городским улицам. Народу на улице было немного, но те редкие прохожие, что нам встречались, провожали нас тяжелыми взглядами – они явно считали нас трусами и дезертирами.

К моему удивлению, Киреник все еще был у ворот, когда мы подошли. Рядом с ним стоял капитан стражи. Они оба крепко пожали нам руки:

— Удачи вам и безопасной дороги.

— Значит, ты остаешься? — Спросил я рыцаря.

— Нет. — Он переглянулся с капитаном. — Мы велим людям собрать все, что они могут унести, и сопроводим их в более крупный город, подальше от подземелья. Сейчас мы выбираем между двумя вариантами. Позаботься о своей семье. А здесь мы сами со всем разберемся, — твердо закончил Киреник.

Мы обменялись рукопожатиями и сели в седла. Стоило нам выехать за ворота, как впереди показались густые клубы дыма – крепость все еще горела после драконьего пламени. От глубинного змея к этому моменту, должно быть, осталась лишь кучка пепла. Я пустил Джинджер в легкий галоп, и Блейз тут же пристроился рядом. И хотя мы провели здесь всего три дня, мне казалось, что прошла целая вечность.