Встреча со старым другом
В Мире Грёз мы с Ксавье и Константином провели несколько отличных поединков. Ксавье, правда, побеждал почти всегда. Но, возможно, это моё подсознание пыталось поставить Константина на место – я не знал, насколько сильно моё желание влияло на исход. Понаблюдав за ними добрый час, я присоединился. Я дрался с одним, пока другой смотрел и делился замечаниями. Потом мы менялись.
Не знаю, много ли пользы приносили эти тренировки, но мышечная память точно переносилась в реальный мир. Самым приятным во всей этой работе было то, что я отлично высыпался по ночам – если, конечно, не слишком усердствовал с изменением окружения.
Я провёл в Мире Грёз семь часов, прежде чем проснуться. Мои спутники мирно спали. Я отнёс их нетронутые порции на кухню. Старухи как раз принимались за завтрак и отругали меня за то, что еда осталась несъеденной. Впрочем, они разрешили мне взять с собой несколько булочек, начинённых крутыми яйцами и острой пастой. Когда я вышел на улицу, небо уже серело в преддверии нового дня. Люди вовсю начинали свои дела, заполняя мостовую, и, расспросив дорогу, я вскоре добрался до бань.
Из трубы валил дым; внутри выяснилось, что здешние бани устроились немного иначе. Сначала шла парная, затем душ, а после – горячие купели. Я с удовольствием отдал серебряную монету за мытьё и чистку. Я как раз отдыхал в купели, когда вошли Ксавье, Соломон и Сильвестр.
Сильвестр заговорил от лица всех:
— Легионер Эрик, а ты рано. Я думал, ты будешь отсыпаться после вчерашних… уроков.
— Я и отсыпаюсь, — я указал на горячую воду. Надеюсь, они не заметят, что у меня нет ни одного синяка.
— Справедливо, — Ксавье сел напротив меня. Он блаженно вздохнул, когда горячая вода обняла его тело. Как только все устроились, он спросил:
— Когда вы сегодня выдвигаетесь?
— Адриан зайдёт за нами в Зал Легиона, как только будет готов. Он остановился в трактире вместе с нашим подопечным, — ответил я.
Маг-командор Сильвестр поинтересовался:
— Ваша сотня и правда убила эттина? Я видел отчёт сегодня утром.
— Это было скорее везение. Наш лучник всадил в него несколько стрел, а тот споткнулся и вогнал их прямо себе в сердце, — ответил я, стараясь не звучать слишком самодовольно.
— Невероятное везение, учитывая, что у них два сердца, — задумчиво добавил Соломон. — Дрался с ними однажды, когда сопровождал герцога в Тегайросию. У них толстая шкура, они выдерживают страшные удары и всё равно продолжают бой.
— Значит, нам действительно крупно повезло, — тихо сказал я. Пытаясь уйти от темы, я задал магу вопрос:
— Маг Сильвестр, а тварей вокруг сейчас больше, чем обычно? Я слышал, бартирадийские маги призывают их.
Сильвестр кивнул, что привлекло внимание Соломона и Ксавье:
— Это правда. Эльфийский верховный маг Траэлиорн Келран, мастер-призыватель, тайно рыщет по Империи. Возможно, с ним ещё один-два ученика.
Все замолчали. Я нарушил тишину вопросом:
— А как работает призыв?
Маг потянулся – у него было тело воина, пусть и чрезвычайно сухощавое. Он ответил:
— Это сложная магия. Она сплетает воедино Смещение и магию разума. Маг открывает портал к существу и завлекает его пройти сквозь него для выполнения задачи. Чем сильнее родство мага со стихиями, тем более могущественных тварей он способен призвать. — Он поднялся:
— Но это ещё не всё. Ему нужно выследить этих существ, чтобы призвать, иметь достаточно эфира для этого, а также быть уверенным, что тварь не убьёт его, если воспротивится контролю. Это могущественная и опасная магия, и, насколько мне известно, во всей Тельхианской Империи есть всего два призывателя.
Сильвестр вышел, и мальчик-слуга подал ему халат, чтобы обсохнуть. Два его лейтенанта поднялись, следуя за ним. Ксавье на прощание бросил:
— Надеюсь, у нас ещё будет возможность потренироваться вместе.
Я покинул баню и вернулся в Зал Легиона. Адриан ещё не пришёл, и я занялся вопросом покупки ещё одной лошади. В конюшне стояли только наши три коня, так что вряд ли у Зала Легиона были свободные. На стойке регистрации мне это подтвердили. Маг Сильвестр проводил пеший патруль со своим отрядом для тренировки, так что верховых животных у них не водилось. Меня направили к торговцу лошадьми за черту города. Люциан уже проснулся и, узнав о моих планах, решил пойти со мной.
Лошадиный барышник обосновался в хорошей миле от городских стен, но я был не против прогуляться. Пока мы шли, Люциан рассказывал о местах, где вырос:
— Мой отец объезжал лошадей для пахоты. Он работал на одного совсем мелкого барона, а потом по табуну прошлась болезнь. Барон разорился и вскоре лишился поместья. Новым хозяевам моя семья была без надобности. Мне тогда было десять. Отец устроился кузнецом в городе, но не мог прокормить мать, двух моих сестёр и меня. В двенадцать лет я ушёл работать в поле.
— Как же ты оказался в легионе? — Поинтересовался я.
— Глупая ошибка. Несколько молодых батраков попытались втихую продать часть урожая. Нас поймали. Но всё сложилось к лучшему. Троих других, кого взяли вместе со мной, отправили в обычную армию, и через год они уже были мертвы. Я же только что отслужил свои десять лет, у меня нет долгов, и Кастилия убедила меня остаться на второй срок, — весело произнёс Люциан. Я отметил про себя, что Люциану потребовалось два срока – целых десять лет, – чтобы выплатить свой долг.
Мы добрались до конюшен и загонов. На соседних полях паслись десятки лошадей. Одна гнедая кобыла метнулась к изгороди и заржала. Она показалась мне знакомой. Я подошёл ближе и не поверил своим глазам:
— Джинджер? Это ты, девочка? Что ты делаешь у торговца лошадьми? Люциан, я думал, она легионная кобыла.
— Так и было. Посмотри на её круп, — отозвался Люциан, пока Джинджер настойчиво тыкалась мордой мне в грудь в знак приветствия. На бедре отчётливо виднелись три длинных глубоких шрама.
К нам подошёл торговец лошадьми, мужчина средних лет:
— Она только-только поправилась, но мышцы повреждены. Легион выменял её мне, в следующем месяце я пущу её на случку. Бегать быстро она не может, но сильна и побудет хорошей маткой ещё несколько лет.
Я спросил с недоумением:
— Почему не обратились к магу-целителю? — Я достал яблоко и протянул кобыле. Люциан подозрительно покосился на фрукт, но я вполне мог прихватить его с кухни. Лошадь с аппетитом захрустела.
Торговец пожал плечами:
— Легиону, видать, было всё равно.
— Сколько? — Спросил я.
— Эрик, она не сможет поспевать за нами, — заметил Люциан.
— В Собрале есть старый целитель. Я заплачу ему, чтобы он подлечил её. Сколько? — Повторил я вопрос.
— Двенадцать золотых, — прикинул торговец, заметив мой интерес.
Люциан усмехнулся:
— Двенадцать? Скажи лучше пять.
— Это обученный боевой конь Легиона с отличным нравом! — Возразил тот.
Я предоставил Люциану торговаться за меня, пока скармливал Джинджер ещё два яблока. В итоге сошлись на шести золотых. Что было очень выгодно, ведь боевой обученный конь стоил больше сорока. Люциан осмотрел шрамы – всё оказалось так, как и говорил торговец. Они были глубокими и затянулись благодаря целебной мази, закрыв рану, но не восстановив мышечные волокна. Люциан также присмотрел верховую лошадь для учёного за пять золотых. Это было чуть больше, чем он рассчитывал отдать за клячу, но кобыле нужно было всего лишь преодолеть двести с лишним миль до Собрала.
Мы отвели лошадей в конюшню Зала Легиона, и я дал каждой по яблоку. Озадаченный Люциан спросил:
— Сколько у тебя яблок в твоём кармане?
Похоже, после отъезда из Собрала я слишком часто доставал их при Люциане.
— Вчера добавил несколько штук, но сейчас остались последние. Почти всё пространство забито снаряжением Децимуса. — Он кивнул, но, думаю, подозрения у него остались. Я принялся чистить Джинджер, и ей явно нравилось, что я ухаживаю за ней, как в старые времена.
Мы ждали Адриана в казарме. Люциан и Блейз засели за кости, а я наблюдал, пытаясь просчитать шансы. Адриан вошёл незадолго до полудня:
— Готовьте лошадей. Выезжаем после обеда.
Люциан поднялся:
— Адриан, есть минутка? — Они отошли в сторону и негромко переговаривались. За время беседы Адриан дважды посмотрел на меня. Наконец он развернулся и ушёл.
Люциан подошёл ко мне:
— Можешь оставить лошадь, Эрик. Если не будет поспевать, мы её бросим. — Он заговорщически подмигнул:
— Впрочем, кляча, которую я купил для учёного, тоже должна быть довольно неторопливой. — Он похлопал меня по плечу и принялся собирать свои вещи. Люциан был хорошим человеком.
Мы встретились с Адрианом и нашим новым спутником у конюшен. Учёный оказался пожилым мужчиной и выглядел довольно хрупким, словно в жизни не занимался физическим трудом. Я не представлял, как он собирается проехать более двухсот миль до Собрала в нашем темпе. Адриан, похоже, думал о том же. Однако, когда мы наконец тронулись в путь, выяснилось, что учёный держится в седле вполне уверенно и чувствует себя свободно.
Через несколько миль он поравнялся со мной и представился:
— Я учёный Фавиан.
— Легионер Эрик, уважаемый учёный, — ответил я.
— Я не ездил верхом уже несколько лет, но память быстро возвращается, — улыбнулся он. — Вообще-то я с нетерпением жду этого поручения. Древнее эльфийское письмо всегда было моей страстью. Я хотел отправиться в Эзенхем, но вечно опасался, что там меня сочтут шпионом, а по возвращении – и здесь. — Он посмеялся над собственной шуткой, хотя мне показалось, что он не шутил.
— В библиотеке герцогини есть несколько книг из Каэлоры, — заметил я.
— Мне так и сказали. Ради этого я и пустился в путь. — Он поерзал в седле:
— А вы знали, что у эльфов существует всего один диалект и один письменный язык? Он остаётся неизменным на протяжении тысяч лет, хотя каллиграфия со временем менялась. Представляете? На Дезии звучит более пятнадцати человеческих наречий, а у эльфов – всего одно, и это при том, что существуют три разные эльфийские расы! — Увлечённо рассказывал он.
— Вероятно, всё дело в единой системе образования. Если все учителя преподают абсолютно одно и то же, язык распространяется без изменений, — ответил я.
Учёный Фавиан умолк, переваривая мои слова. Похоже, я сболтнул лишнего, но мне это казалось очевидным, да и хотелось показаться умным. Я вывел учёного из оцепенения:
— А эльфийский язык сложный?
— Что? — Рассеянно переспросил он. — Ваше наблюдение поразительно… точно. Эльфийские схолариумы устроены гораздо строже и упорядоченнее тельхианских. Большинство детей в Империи учатся всего несколько лет, после чего их образование заканчивается. Многие даже читать толком не умеют. Эльфов же учат двадцать лет!
Я лишь кивнул и позволил ему следующие два часа рассуждать о недостатках тельхианской системы образования. Мой вопрос об эльфийском языке благополучно потонул в рассуждениях учёного. Позже мне удалось перепоручить его нашему краснокожему алхимику, и они погрузились в глубокий спор о происхождении названий трав, используемых в алхимии.
Я поехал рядом с Адрианом.
— Этот учёный обожает поговорить. Надеюсь, он окажется тем, кто нужен Кастилии, — пробормотал Адриан себе под нос. Затем он взглянул на меня:
— Что планируешь делать со своей лошадью? Мы ведь не всегда едем шагом, сам понимаешь.
Я замялся, так как не заглядывал так далеко вперёд. Я чувствовал привязанность к Джинджер и не хотел, чтобы торговец использовал её для приплода. К тому же мне хотелось вылечить её.
Адриан прервал мои мысли:
— Ладно, поспевать она должна. До Собрала доберёмся за шесть дней. На день позже, чем планировалось, но спешить некуда. Нас задерживает алхимик. Он в скверной форме, и, думаю, разрыдается, если я скомандую галоп. Учёный Фавиан хоть и выглядит хрупким, в молодости служил армейским гонцом. Советую не расспрашивать его об этом, иначе он часами будет травить байки о делах давно минувших дней, — поделился Адриан, вспоминая разговор с учёным.
Спустя пару минут я спросил:
— Насколько тяжёлой будет дорога?
— Не особо. Это один из старых торговых трактов, проложенных ещё до появления порталов, и им активно пользуются. Вдоль него по-прежнему стоят десятки городков. Большую часть ночей мы должны проводить на постоялых дворах. Может, и не в тех роскошных условиях, к которым ты привык, но всё лучше, чем под открытым небом, — улыбнулся он, зная мою страсть к чистоте. Мне также показалось, что он рад скорому завершению своего поручения.
Через несколько часов небо над головой затянули тёмные грозовые тучи, и хлынул проливной дождь. Утрамбованная глиняная дорога быстро превратилась в грязь, а ливень стоял стеной, так что видимость сократилась до нескольких десятков футов. Похоже, Адриан только что сглазил наше лёгкое возвращение в Собрал.